Полина прочистила горло и сморщилась. Она прислонилась спиной к холодной металлической двери своей квартиры. Руки мелко дрожали от волнения.
Денис не произнес ни слова во время ее тирады и наблюдал за ней с нескрываемым уважением.
— Ты уволила жениха терминами из кредитного отдела. А ты быстро учишься, студентка. — Денис тихо усмехнулся.
— Я не притворялась, — Полина достала старые ключи и открыла дверь. — Заходи. И доставай отвертку. У нас много работы.
Денис перешагнул порог и оказался в узком коридоре. В нос ударил резкий запах лимонного освежителя воздуха и хлорки. Ни одной пылинки. Обувь Полины стояла на специальном резиновом коврике ровно по линии. На тумбочке не лежало ни одной лишней квитанции. Зеркало блестело чистотой без единого пятнышка.
Денис огляделся с серьезным видом. Он понял всё за пару секунд. Это место не походило на дом живого человека. Оно напоминало коробку хранения для фарфоровой куклы.
— Твоя мама очень любит порядок, — тихо заметил Денис. Он поставил сумку с инструментами на пол. Расстегнул молнию и достал крестовую отвертку.
Полина сняла пальто и повесила его в шкаф-купе.
— Она приезжала сюда два раза в неделю со своей шваброй. Мама переставляла мои книги, выбрасывала вещи, которые считала непрактичными. Я жила здесь как квартирантка с очень строгими правилами проживания.
Полина протянула ему новую личинку замка в фабричной упаковке.
Денис подошел к открытой входной двери и вставил отвертку в шляпку бокового винта на торце замка. Металл скрипнул.
— Больше она сюда не зайдет, — произнес Денис. Он принялся неторопливо выкручивать длинный шуруп. — Это твоя крепость, Полина. Если захочешь, можешь разбросать здесь носки. Или не мыть посуду три дня. Никто не поставит тебе двойку.
Полина смотрела на его руки. Крепкие мужские пальцы уверенно крутили отвертку. Винт поддался. Денис вытащил старую личинку из гнезда. Кусок металла с тремя старыми ключами лег на тумбочку.
Полина взяла этот кусок латуни. Старый замок казался стопудовым. Вместе с ним она держала в руках все свои детские страхи, унижения перед родственниками, мамины котлеты и смотрины с Кириллом.
Она подошла к мусорному ведру под раковиной и с силой швырнула ненужный хлам туда. Металл грохотнул о стенки ведра. Звук получился громким, резким и освобождающим.
В коридоре раздался металлический щелчок. Денис вогнал новый винт в торец двери. Он вставил один из пяти новых перфорированных ключей в скважину. Повернул два раза. Механизм сработал мягко и бесшумно.
Денис вытащил ключ и протянул блестящий кусочек металла Полине.
— Держи хозяйка. Проверка за тобой.
Полина взяла ключ. Она закрыла тяжелую входную дверь. Вставила металл в новую скважину и повернула ключ до упора. Два глухих щелчка отрезали ее от внешнего мира, Кирилла, Снежаны и Антонины Васильевны.
Она обернулась. Денис стоял рядом. На его ботинках виднелись капли апрельской грязи. И они испачкали ее стерильный резиновый коврик.
Полина посмотрела на эту слякоть. Наконец-то чужие следы в ее доме не вызвали паники, а только улыбку.
Денис вытащил новый ключ из скважины. Механизм работал безупречно. Полина сжала связку из пяти ключей в кулаке. Металл грел ладонь. Полная изоляция между ней и Антониной Васильевной установилась окончательно. Мать больше не откроет эту дверь своим дубликатом.
Денис выпрямился, и его взгляд снова скользнул по прихожей.
Чистый коврик, зеркало без единого отпечатка, ни одной лишней куртки на вешалке, запах лимона и антисептика.
— Твоя квартира напоминает больницу, — усмехнулся Денис. В его голосе не звучало язвительности, лишь легкая, понимающая ирония.
Полина почувствовала укол стыда. Она вдруг посмотрела на свое жилище чужими глазами. В двадцать пять лет девушки обвешивают стены фотографиями. Они разбрасывают косметику на тумбочках, оставляют кружки с недопитым кофе на столе. В квартире Полины не существовало следов жизни. Мать методично уничтожала любые проявления индивидуальности под видом заботы о порядке.
— Проходи на кухню, — голос Полины дрогнул от неловкости. — Я сделаю чай. И у меня остались макароны с курицей со вчерашнего вечера. Ты... ты голодный после работы?
Денис разулся. Он поставил свои тяжелые ботинки прямо на сверкающий ламинат и проигнорировал специальную резиновую подставку для обуви. Грязные следы от подошв остались на светлом полу.
Полина внутренне сжалась. Рефлекс отличницы закричал: «Немедленно вытри! Мама увидит пятна!». Рука сама дернулась в сторону шкафчика с тряпками.
Денис перехватил ее взгляд.
— Оставь, Полина. Лужица воды не кусается, — он прошел следом за ней на кухню. — Я голодный. Макароны с курицей звучат отлично.
Кухня тоже пугала стерильностью. Ни одной крошки на столешнице. Специи выстроены по струночке в одинаковых стеклянных баночках. Плита сияла белизной.
Полина достала из холодильника сковородку и включила газ. Огонь весело лизнул металлическое дно. Она положила макароны на сковороду. Запахло жареным маслом и чесноком. Впервые этот запах не вызвал у нее чувства вины за «вредную еду».
Денис сел на табуретку и вытянул длинные ноги.
— Кирилл оказался трусом, — Денис смотрел на пламя конфорки. — Ты раздавила его банковским словарем. Он бежал быстрее собственного крика. Антонина Васильевна выбрала не того кандидата для усмирения бунтовщицы.
Полина помешала ужин деревянной лопаткой.
— Мама искала не мужа для меня, а себе удобного зятя. Кирилл никогда не осмелился бы спорить с ней о ремонте или о воспитании детей. Он боится конфликтов больше, чем банкротства.
— А ты? — Денис поднял на нее глаза. — Чего страшишься ты?
Вопрос застал Полину врасплох. Она выключила газ, наложила еду в две глубокие тарелки. Поставила их на стол и села напротив Дениса.
Девушка смотрела на кусок куриного мяса.
— Я нервничаю из-за ошибок, — тихо сказала Полина. Она не стала врать, Денис не терпел фальши. — Вся моя жизнь строилась на правильных ответах в школе, университете, дома. Если я говорила как полагается, меня хвалили. Когда нет, наступала истерия. Сейчас я разорвала шаблон. Я выгнала мать, поставила на место Снежану, поменяла замок. У меня одна оплошность тут же перетекает в другую. И я не знаю, как жить в мире, где нет готовой инструкции.
Денис взял вилку и наколол макаронину.
— В реальном мире нет регламента, Полина. Погрешности превращают нас в живых людей. Снежана попадает впросак каждый день, но она не боится этого. Она прет напролом. Твоя мать кривит душой, когда думает, что может контролировать тебя. А ты сидишь в стерильной банке и боишься испачкать руки.
Он указал вилкой на грязные следы от своих ботинок в коридоре.
— Эти лужи на полу — это лишь подтверждение тому, что к тебе пришел гость. Пятно от шаурмы на свитере — маленькое доказательство того, что ты ела вкусную еду у реки. Твои сапоги за пять тысяч — это плата за свободу.
Денис отправил еду в рот и жевал с явным аппетитом.
— Макароны отличные, — Денис кивнул на ее тарелку. — Ешь. Студентка не должна голодать. Как прошла передача накладной в полдень? Снежана успела до назначенного срока?
— Принесла без пяти двенадцать, — Полина улыбнулась уголками губ. — Молча швырнула на стол. Акт сверки подписан и лежит у шефа.
— Бесподобно, — Денис взял кусок хлеба. — Но завтра она попытается отыграться в мелочах, начнет плести интриги исподтишка. Тебе понадобятся силы.
Полина взяла вилку. Аппетит действительно появился. Разговор с Денисом снимал груз с плеч. Он не сгущал краски ее проблем, а учил ее выживать.
Они сидели в тишине. Вилки стучали о керамику. Впервые кухня Полины походила на место, где живут люди.
Эту идиллию разорвал резкий, пронзительный звук.
Звонок в дверь.
Полина вздрогнула. Вилка выпала из ее руки и со звоном ударилась о край тарелки.
Стрелка часов на стене показывала половину восьмого вечера. Апрельская темнота давно накрыла город.
Кто мог прийти в такое время? Кирилл ушел час назад. Коллеги из офиса не знали ее адреса.
Мать.
Антонина Васильевна всё-таки приехала. Она остыла после вчерашнего скандала, взяла запасные ключи. Антонина Васильевна вознамерилась войти в квартиру как хозяйка и навести порядок.
Долгий, требовательный, непрерывный звонок повторился. Так звонила только мать, когда теряла терпение.
Затем в замочной скважине раздался металлический скрежет. Кто-то пытался вставить ключ снаружи, но безуспешно. Старые зубцы Антонины Васильевны натыкались на новую латунную личинку Дениса.
Дребезжание усилилось. В дверь негромко, но настойчиво постучали.
Полина побледнела. Страх перед матерью ударил в голову с новой силой. Мышцы ног окаменели. Ей захотелось спрятаться под стол, выключить свет и притвориться бездыханной.
Продолжение.
Глава 1. Глава 2. Глава 3. Глава 4. Глава 5. Глава 6. Глава 7. Глава 8. Глава 9. Глава 10. Глава 11. Глава 12. Глава 13. Глава 14. Глава 15. Глава 16. Глава 17.