Субботнее утро встретило Полину серым небом и пронзительным ветром. Она вышла из автобуса на конечной остановке. Перед ней раскинулся огромный вещевой рынок. Лабиринт из ржавых контейнеров уходил за горизонт. Разноцветные тенты хлопали на ветру. Из динамиков хрипела восточная музыка. Воздух пах жареным мясом, сыростью и дешевым китайским пластиком.
Полина поежилась в своем осеннем пальто. Она достала бумажку с адресом. «Ряд Г, место 42. Ремонт обуви. Дядя Миша». Этот кусок картона она тайком сфотографировала на телефон в прихожей матери еще полгода назад. Антонина Васильевна всегда оставляла визитки полезных людей у зеркала.
Полина шагнула в узкий проход между палатками. Под ногами хлюпала грязная вода. Продавцы хватали ее за рукава. Они предлагали куртки, джинсы, сумки. Полина уворачивалась от их рук. Она искала синюю табличку с буквой «Г».
Полина почти задыхалась от волнения, ведь совершала немыслимое, а именно шла отнимать вещь у собственной матери. Как только мать узнает об этом, неминуемо разразится скандал. Но перед глазами Полины стояло серое лицо тети Веры. Она не желала повторять ее несчастную судьбу, и этот образ толкал ее вперед сильнее страха.
Ряд «Г» пах резиной и обувным клеем. Полина нашла сорок второе место. Это оказался крошечный железный киоск. Внутри сидел тучный мужчина с густыми черными усами. Он стучал молотком по каблуку женской туфли.
Полина подошла к окошку.
— Здравствуйте, — голос предательски дрогнул. — Вы дядя Миша?
Сапожник поднял глаза и отложил молоток.
— Да, красавица. Я дядя Миша. Что сломалось? Набойка? Замок?
— Я пришла забрать сапоги. Черные, кожаные, зимние. В среду вечером их принесла Антонина Васильевна.
Дядя Миша почесал усы грязным пальцем и нахмурился.
— Антонина Васильевна... Помню. Строгая такая женщина. Принесла сапоги дочери. Сказала: «Михаил, сделай на совесть, девка у меня неряха, носит обувь как попало».
Слова резанули по ушам. Мать даже перед чужим человеком умудрилась унизить ее. Полина сжала кулаки в карманах пальто.
— Я ее дочь, — решительно заявила Полина. — Я забираю сапоги, верните их мне.
Сапожник развел руками. На его пальцах чернела въевшаяся вакса.
— Девушка, я не могу. Мама твоя заплатила аванс. Она сказала: «Отдашь обратно только мне. Я дочь сюда не пущу, тут грязно». Уговор дороже денег. Придет мама —и заберет сапоги. Не обижайся, красавица, правила такие. Кто мне сдал, тому я вручу.
Полина задохнулась от возмущения.
— Это моя обувь! Вы не имеете права удерживать чужое имущество! Верните сапоги! Я доплачу остаток суммы!
— Не кричи, красавица, — дядя Миша взял тряпку и вытер руки. — Я человек маленький. Мне скандалы с твоей мамой не нужны. Она баба крикливая. Всю плешь проест. Приходи с мамой.
Он отвернулся и снова взял молоток. Разговор окончился.
Полина стояла перед окошком. Слезы бессилия навернулись на глаза. Мать предусмотрела всё. Она перекрыла все пути к отступлению. Полина проиграла даже здесь, на грязном рынке. Взрослая двадцатипятилетняя женщина не могла забрать свои собственные вещи у сапожника. Система тотального контроля работала безупречно.
Она развернулась. Пора уходить, бежать отсюда и признать свое поражение.
И вдруг она услышала знакомый голос. Он звенел от ярости и перекрывал шум рынка и восточную музыку. Полина прислушалась. Она узнала эти интонации. Эти истеричные, высокие нотки.
Она сделала несколько шагов к соседнему ряду. Между палатками висели плотные ряды спортивных костюмов. Полина осторожно выглянула из-за серой толстовки.
У прилавка с дешевыми сумками стояла Снежана.
Королева офиса выглядела неузнаваемо. На ней красовался старый, потертый пуховик. Волосы она убрала под нелепую вязаную шапку. Лицо блестело без макияжа. В руках Снежана сжимала подделку под известную итальянскую сумку. Логотип на сумке криво косил влево.
Продавец-азиат равнодушно смотрел на Снежану.
— Тысяча рублей, девушка. Не хочешь — не бери. Иди в бутик. Там за сто тысяч купишь.
— Вы тут совсем оборзели! — кричала Снежана. Она трясла сумкой перед лицом продавца. — Я в прошлом месяце такую же брала за пятьсот! Мне шеф премию срезал из-за одной крысы канцелярской! У меня ипотека горит! Отдай за пятьсот!
Картина сложилась в голове Полины моментально. Вчерашний скандал у директора имел последствия. Снежану лишили премии. Глянцевая жизнь королевы коммерческого отдела треснула по швам. Дорогие бренды оказались ей не по карману. Она приехала на грязный рынок за дешевой подделкой. И теперь она торговалась за пятьсот рублей.
Полина смотрела на Снежану. Страх перед этой хищницей исчез без следа. Снежана больше не казалась могущественной. Она выглядела жалкой, отчаянной женщиной в дешевой куртке. Ее гнев и крики не производили впечатления на торговца.
Внезапно Снежана повернула голову и встретилась с Полиной глазами.
Снежана выронила сумку прямо в грязную лужу.
На лице Снежаны отразился первобытный ужас. Она поняла всю глубину своего падения. Главная соперница из офиса заметила ее здесь и теперь расскажет всем о Снежане без макияжа, в старой одежде, да еще в момент унизительного торга. Идеальная репутация рухнула в рыночную грязь.
— Ты... — прошипела Снежана. Она бросилась к Полине. Ее глаза сузились от ненависти. — Что ты тут делаешь? Выслеживаешь меня?
Полина вышла из-за рядов со спортивными костюмами и расправила плечи.
— Я приехала по поручению матери.
— Врешь! — Снежана подошла вплотную. От нее пахло дешевым кофе и потом. — Ты явилась смеяться надо мной! Ты радуешься, да? Меня лишили премии из-за твоей уловки с договором, я теперь копейки считаю! Довольна, отличница?!
Снежана подняла руку и ткнула Полину пальцем в грудь. Полина почувствовала боль.
Внутри нее что-то щелкнуло, и многолетняя выдержка лопнула. Злость тети Веры, унижение от сапожника, несправедливые обвинения Снежаны. Всё это слилось в один горячий, невыносимый комок внутри.
Полина резко отбила руку Снежаны.
— Не смей меня трогать! — отчаянно закричала она и сама удивилась этому звуку. — Договор утаила ты. Премию ты потеряла из-за своей лени и лжи. Я здесь ни при чем. И мне абсолютно плевать на твою ипотеку.
Снежана отшатнулась и открыла рот для нового оскорбления.
Но Полина уже не смотрела на нее. Столкновение со Снежаной сработало как выстрел стартового пистолета. Полина вдруг ясно увидела абсурдность ситуации. Снежана вопила на продавца из-за сумки. Мать орала на тетю Веру из-за гитары. Сапожник дядя Миша диктовал ей условия. Все эти люди питались ее страхом. Они чувствовали ее слабость и наглели.
Полина развернулась и быстрым шагом направилась обратно к киоску дяди Миши.
Она приблизилась к окошку вплотную. Дядя Миша продолжал стучать молотком.
Полина достала из кошелька пятитысячную купюру. Это остаток ее зарплаты на ближайшую неделю. Она с силой шлепнула купюру на грязный подоконник киоска. Звук удара заставил сапожника вздрогнуть.
— Дядя Миша, — сказала Полина очень тихим, но абсолютно непререкаемым тоном. Этим тоном всегда разговаривала ее мать. — Моя мама дала вам аванс. Это моя доплата. Считайте это компенсацией за моральный ущерб. Я покупаю у вас свои сапоги обратно.
Сапожник посмотрел на красную бумажку. Пять тысяч превышали стоимость ремонта в несколько раз. Он перевел взгляд на Полину.
Глаза девушки горели нездоровым, отчаянным огнем. В них больше не читалась мольба отличницы, а только готовность разнести этот киоск на куски. Дядя Миша работал с людьми много лет. Он умел отличать каприз от настоящей истерики. С этой худой, бледной девушкой спорить стало опасно.
Сзади подошла Снежана и с изумлением смотрела на Полину. Офисная серая мышка швыряла тысячами на грязный прилавок ради старых сапог.
Дядя Миша молча сгреб пятитысячную купюру и засунул ее в карман засаленного фартука.
— Нервные вы все какие-то нынче пошли, — пробурчал он себе под нос. — Ладно, забирай. Сама с матерью разбирайся, а моя хата с краю.
Он полез под прилавок, вытащил знакомую картонную коробку и швырнул ее в окошко.
Полина схватила коробку. Картон охладил пальцы, но это оказалось самое приятное чувство на свете. Она купила свою свободу. Дорого, нервно, но она сделала это сама.
Затем повернулась к Снежане. Та стояла в двух шагах. Ее рот всё еще оставался приоткрытым от удивления.
Полина посмотрела ей прямо в глаза.
— Удачи с ипотекой, Снежана, — сказала она ровным тоном. — И не покупай эту сумку, у нее кривые швы.
Полина прижала коробку с сапогами к груди и зашагала прочь. Она шла по грязным лужам рынка. Снег с дождем бил ей в лицо. В кошельке почти не осталось денег. Завтра ее ждет грандиозный скандал с матерью. Но она не чувствовала страха. Она ощущала себя живой.
Продолжение.
Глава 1. Глава 2. Глава 3. Глава 4. Глава 5. Глава 6. Глава 7. Глава 8. Глава 9. Глава 10.