Кирилл закашлялся. Зинаида Петровна схватилась за сердце.
— Кирюша, собирайся, — брезгливо промолвила тучная женщина. — Нам здесь делать нечего. Девушка совершенно неподходящая. В семье явные проблемы.
Кирилл торопливо вскочил и схватил пиджак со спинки стула. Мать и сын почти бегом покинули квартиру. Хлопнула входная дверь.
Полина и Антонина Васильевна остались одни в пропахшей рассольником комнате.
Мать потерла ладонями лицо и в изнеможении опустилась на стул. Она постарела лет на десять за одну минуту. Властная, железная женщина внезапно превратилась в растерянную старуху. Она смотрела на остывающий суп. Идеальная система контроля разлетелась на куски.
— Пять тысяч... — прошептала мать потерянно. — Зачем? Я хотела уберечь тебя. Тебя же обманет первый встречный... Ты не умеешь распоряжаться деньгами...
— Я научусь, — сказала Полина. — Набью свои собственные шишки, потеряю деньги, сделаю ошибки. Но это станут мои промахи, мама. Не твои.
Полина вышла в коридор и надела пальто.
— Я не приеду в следующее воскресенье. И не звони мне каждый вечер с проверками. Я сама решу, как поступить с обувью. И когда мне выходить замуж.
Она открыла дверь. Антонина Васильевна не сказала вслед дочери ни слова. Мать так и осталась сидеть за накрытым столом и отрешенно глядела на пустую стену.
Полина вышла на улицу. Весеннее солнце пробилось сквозь ветви деревьев. Ветер трепал ее волосы. В кошельке гулял сквозняк, но на душе стало невероятно легко. Многолетняя зависимость от матери рухнула. Полина сделала первый глубокий вдох свободной жизни.
Полина отвергла мать и абсолютно одна в огромном городе.
Свобода испугала. В книгах герои после победы над злом всегда улыбались. Полина радоваться не могла. Ей хотелось сесть на холодную лавочку и разрыдаться.
Внезапно в кармане пальто коротко завибрировал телефон.
Полина достала аппарат. На экране светилось входящее сообщение.
Текст гласил:
«Как прошла воскресная ссора за сапоги? Денис.»
Полина смотрела на экран. Буквы расплывались из-за подступивших слез. Денис помнил о ней. Этот прагматичный, прямой парень из логистики почему-то решил проверить, как она справляется со своими трудностями.
Она попыталась напечатать ответ. Пальцы не слушались. Она написала: «Я забрала сапоги. И поругалась с мамой».
Полина стерла текст. Это звучало жалко.
Она набросала: «Всё отлично. Обед прошел по плану».
Полина смахнула и это. Денис ненавидел ложь и видел ее насквозь.
Она стояла посреди двора и смотрела на мигающий курсор. Впервые в жизни у нее не нашлось правильного ответа. Синдром отличницы пасовал перед настоящими чувствами.
В эту секунду зазвонил телефон. Денис не стал ждать ответа на сообщение.
Полина нажала кнопку приема вызова.
— Да, — ее голос сорвался на хриплый шепот.
В трубке послышался шум автомобильного мотора и щелчок поворотника.
— Ты плачешь? — спросил Денис ровным, спокойным тоном без всякой жалости. Только подтверждение истины.
— Нет. Ветер в глаза попал, — Полина шмыгнула носом, а ложь прозвучала неубедительно.
— Ясно. Значит, выходные в реальном мире прошли с потерями, — Денис помолчал секунду. — Сапоги вызволила?
— Да. За пять тысяч. Я отдала сапожнику последние деньги. И мама узнала об этом прямо во время обеда. Она устроила мне смотрины с каким-то банковским служащим. Я спутала их планы, к тому же кричала на маму и ушла.
Слова полились из Полины сплошным потоком. Она не могла остановиться. Она рассказывала про свои злоключения малознакомому парню, ведь он единственный кто понимал суть ее проблемы.
— Я осталась без денег. И, кажется, без семьи. Я не знаю, что делать дальше, Денис.
В трубке снова повисла короткая пауза.
— Ты сделала самое сложное, — ответил Денис. Его голос потеплел. — Ты перерезала поводок, и теперь на душе заскребут кошки, это нормально. Где ты сейчас?
Полина огляделась.
— У маминого дома.
— Стой там. – заявил Денис. - Я на машине. Ездил на склад за город, фура с товаром приехала внепланово на выходные. Жди через двадцать минут.
Полина растерялась.
— Зачем?
— Затем, что свободу нужно праздновать. А не оплакивать на холодной улице, — Денис хмыкнул. — У тебя сто рублей в кармане? Отлично, я угощаю. Купим шаурму и поедем смотреть на реку. Реальная жизнь начинается с шаурмы, Полина. А не с паровых котлет.
Гудки отбили короткий ритм.
Полина опустила телефон. Она посмотрела на бледное небо. Тучи немного разошлись, и выглянул робкий луч солнца.
Она спрятала руки в карманы пальто. Слезы высохли. Дыра в груди медленно заполнялась теплом. Денис ехал к ней. Он не читал нотаций, не требовал идеального поведения, а предлагал прогуляться к реке.
Полина присела на краешек скамейки у подъезда. Первый раз в жизни она ждала не оценки за экзамен, а реального настоящего человека.
Апрельский ветер продувал тонкое серое пальто насквозь. Полина переступала с ноги на ногу у подъезда материнского дома. Холод пробирался под одежду. Телефон в кармане молчал.
Из-за угла выехал темно-синий автомобиль. Машина остановилась у самого тротуара. Стекло с водительской стороны поползло вниз.
— Садись, замерзнешь окончательно, — пригласил Денис.
Полина потянула ручку двери. Салон встретил ее теплом и легким запахом кофейных зерен. На переднем сиденье лежал рабочий планшет в толстом чехле. Денис переложил его на задний диван. Он носил теплый свитер крупной вязки и выглядел слегка измотанным. На складах по выходным кипит самая тяжелая работа.
Автомобиль плавно тронулся с места. Они поехали по серым многолюдным улицам.
Денис молчал и смотрел на дорогу. Он не задавал лишних вопросов о скандале, давал ей возможность прийти в себя. Полина взирала в окно на мелькающие витрины. Дрожь в коленях постепенно утихала. Она почувствовала себя в безопасности впервые за день. Здесь, в чужой машине, Антонина Васильевна не способна достать ее своими упреками.
Они остановились у небольшого павильона с яркой желтой вывеской. Внутри за стеклом крутился вертикальный вертел с мясом. Аромат жареной курицы, чеснока и горячего лаваша проникал даже сквозь закрытые окна автомобиля.
У Полины сжались внутренности. От страха и от голода одновременно.
Мать с самого раннего детства внушала ей абсолютный ужас перед уличной едой. «Антисанитария», «кишечная палочка», «неизвестное мясо» — эти слова звучали в голове Полины голосом Антонины Васильевны. Девочки из приличных семей едят суп дома и моют руки с мылом дважды. Уличный фастфуд считался в их семье признаком социального падения.
Денис вышел из машины и вернулся через пять минут. В руках логист держал два объемных бумажных пакета и стопку салфеток. Запах чесночного соуса заполнил весь салон.
Денис снова завел мотор. Они доехали до городской набережной и припарковались. Ветер гнал по волнам мелкую, злую рябь. На другом берегу темнели трубы завода. Пейзаж не походил на романтическую картинку из французского кино. Он дышал холодом и суровой реальностью.
Денис протянул Полине горячий пакет.
— Держи. С курицей, сыром и зеленым перцем.
Полина осторожно взяла горячий сверток. Бумага приятно грела замерзшие пальцы. Она развернула край. Внутри лежал поджаристый рулет. Полина откусила маленький кусочек.
Вкус оказался невероятно ярким, соленым и подлинным. Сочный соус обжег язык. Никакого сравнения с пресными паровыми котлетами. Это походило на взрыв специй.
Полина откусила еще раз. Крупная белая капля соуса предательски сорвалась с края лаваша. Она упала прямо на грудь идеального серого свитера.
Внутри Полины мгновенно вспыхнула паника. Рефлекс сработал быстрее мысли. Мать всегда ругала за малейшие пятна на одежде. За грязный манжет следовала долгая лекция о неряшливости и неуважении к чужому труду. Отличница обязана выглядеть безупречно в любой ситуации.
Полина начала судорожно тереть пятнышко пальцем. Она попыталась смахнуть соус, но втерла жир еще глубже в шерсть. Лицо залил густой, мучительный румянец стыда. Свидание с мужчиной превратилось в катастрофу из-за ее неловкости.
Денис спокойно достал из стопки сухую салфетку и протянул ее Полине.
— Не размазывай, сделаешь хуже. Дома аккуратно застираешь с мылом. Это всего лишь еда, Полина.
Полина взяла салфетку, ее руки слегка подрагивали.
— Я испачкалась. Я веду себя как последняя неряха. Свитер испорчен.
— Ты поступаешь как нормальный, живой человек, — Денис откусил огромный кусок от своей порции. Он жевал с явным удовольствием. — Идеальные, чистые люди существуют только в книгах и в фантазиях твоей мамы. В реальном мире мы пачкаем свитеры, едим шаурму руками в машине и иногда совершаем глупости. И в этом нет никакой трагедии. Жизнь не требует стерильности.
Продолжение.
Глава 1. Глава 2. Глава 3. Глава 4. Глава 5. Глава 6. Глава 7. Глава 8. Глава 9. Глава 10. Глава 11. Глава 12.