— Я проанализировала объем работ, — Полина физически чувствовала, как по спине стекает холодная капля пота, но продолжала сидеть прямо и не отводила глаз. — На восстановление твоей базы требуется не меньше четырех часов кропотливого труда. Это не входит в мои должностные обязанности. Сведение отчета по продажам — функционал коммерческого отдела.
Снежана задохнулась от возмущения. Ее щеки пошли красными пятнами. Маска милой глупышки слетела окончательно. Перед Полиной стояла разъяренная хищница с таким видом, будто Полина увела у нее из-под носа легкую добычу.
— Ах, функционал?! Должностные обязанности?! — Снежана повысила голос, ее пальцы с ярким маникюром нервно барабанили по розовой папке. — Да ты просто подставляешь меня! Специально дотянула до утра, чтобы я не успела ничего исправить! Могла бы вчера сказать, что ты не шаришь в этом? Строит из себя гения с красным дипломом, а сама две цифры сложить не сумела!
Снежана перегнула палку и ударила по самому святому — по компетенции Полины. Полина почувствовала, как к глазам подступают слезы обиды. Ей захотелось вскочить, открыть программу, за пять минут доказать этой наглой девице, что она может свести баланс с закрытыми глазами.
Но она вспомнила раф и смех за панорамным окном.
—В моих руках цифры звучат как музыка, — голос Полины вдруг зазвучал удивительно спокойно. Дрожь ушла. На ее место пришла ледяная, выверенная точность. — Именно поэтому я нашла расхождение в сорок тысяч рублей, а ты допустила его из-за своей невнимательности. И я не собираюсь тратить свое личное нерабочее время на маскировку твоей непригодности за шоколадку.
Она аккуратно, кончиками пальцев, подвинула плитку дешевого шоколада по полированной столешнице обратно к Снежане.
Снежана застыла и хватала ртом воздух. Она не ожидала отпора. Она привыкла, что серая мышь из бухгалтерии безропотно проглатывает любые манипуляции. Секунду она смотрела на Полину с откровенной ненавистью, затем резко сгребла со стола розовую папку и едва не задела монитор. Шоколадка с сухим стуком упала на пол.
— Стерва занудная, — процедила Снежана сквозь зубы. — Я шефу всё расскажу. Что из-за вашей бухгалтерии коммерческий отдел работу стопорит.
Она развернулась на каблуках и выскочила из кабинета, дверь захлопнулась с таким грохотом, что жалобно звякнули жалюзи на окнах, а со спатифиллума на подоконнике упал пожелтевший лист.
Никто даже не пытался вымолвить хоть словечко.
Полина вжалась в кресло. Ее трясло настоящей, крупной дрожью, и клацали зубы. Она только что нарушила главное правило своей жизни — впервые отказала. Она вступила в открытый конфликт. Для кого-то она стала «плохой», «стервой», «занудой». Мать взращивала в ней чувство вины постоянными упреками, и теперь раскаяние придавило толщей ледяных глыб. Ей казалось, что сейчас откроется дверь, войдет начальник, и ее с позором уволят за саботаж.
Она опустила голову, спрятала лицо в ладонях и судорожно выдохнула в попытке выровнять дыхание.
— Галь, — неожиданно разрезал тишину спокойный, густой голос Нины Ивановны. — А ты посмотри-ка, что делается.
Полина вздрогнула и медленно оторвала руки от лица.
Нина Ивановна глядела на нее поверх своих очков для чтения. Из ее глаз исчезла та унизительная, огромная материнская жалость. На ее губах играла едва заметная, скупая улыбка уважения.
— Я уж думала, ты, Полина, эту фифу на своей шее до самой ее пенсии катать собралась, — Нина Ивановна сняла очки и с удовлетворением кивнула. — А ты, оказывается, зубы-то имеешь. И правильно. Нечего чужие косяки своим горбом закрывать. Она, ишь, придумала: сама по кафешкам прыгает, а ты ей балансы своди. Молодец, Полиночка. Безжалостно, конечно, но по делу.
Галина подняла с пола брошенную Снежаной шоколадку, положила ее на край стола Полины и хмыкнула:
— Это точно. Ленка из кадров до сих пор за нее приказы печатает, отказать боится. А ты ее быстро на место поставила. Пусть теперь сама перед шефом краснеет, гуманитарий наш. Теперь узнает каково это ездить на чужих плечах.
Женщины вернулись к своим делам. Защелкали клавиши, зашуршала бумага. Бухгалтерия вошла в свой привычный, рабочий ритм.
Но для Полины мир изменился безвозвратно.
Она сидела и глядела на пустой край стола, где еще недавно лежала розовая папка, и чувствовала нечто совершенно новое. Вина и страх постепенно отступали. На их место приходило странное, непривычное, но пьянящее чувство легкости. Она не провалилась сквозь землю. Ее не уволили. Наоборот, впервые за всё время работы эти две взрослые, опытные женщины посмотрели на нее не как на странную зубрилку-инопланетянку, а как на равную. Как на коллегу, кто оказала сопротивление и не дала себя в обиду.
Полина глубоко вздохнула, поправила очки и потянулась к кнопке включения компьютера. Руки больше не дрожали.
Это ее крошечная победа. Она поставила сама себе первую пятерку без оглядки на чужие ожидания.
Стрелка часов подобралась к цифре двенадцать. В офисе начался обеденный перерыв. Нина Ивановна достала из ящика стола пакетик супа. Галина ушла в магазин за свежим хлебом, а Полина послушно съела мамины паровые котлеты. Мясо оказалось холодным и совершенно пресным. Полина давилась каждым куском прямо за рабочим столом в обеденный перерыв. Она не чувствовала вкуса. Но страх перед расспросами матери (а ведь та не поленится и обязательно поинтересуется, понравилась ли ее стряпня) победил физическое отвращение. Легче проглотить эту ненавистную индейку, чем слушать упреки о неблагодарности и выброшенных деньгах.
Полина взяла пустой материнский контейнер и направилась на кухню. Ей требовалось вымыть этот кусок пластика с особой тщательностью.
Внезапно в кармане юбки завибрировал телефон. На экране высветилось имя: «Мама». Полина ощутила привычный холодок вдоль позвоночника. Утренний триумф над Снежаной мгновенно испарился. Внутри Полины снова проснулась маленькая, послушная девочка.
Она нажала кнопку ответа.
— Да, мама.
— Полина, ты почему так долго трубку не берешь? — Голос Антонины Васильевны звучал громко и придирчиво. В динамике шумела улица. — Ты обедаешь?
— Я иду на кухню.
— Кастрюльки не забудь помыть. Только мягкой стороной губки. Иначе поцарапаешь дно.
Полина закрыла глаза. Ей исполнилось двадцать пять лет. Она работала в серьезной компании. Она сводила сложные балансы. А родная мать инструктировала ее по вопросам мытья посуды.
— Я знаю, мама. Я помою аккуратно.
— Сегодня вечером я к тебе приеду, — тон матери не допускал возражений. — Тетя Вера передала малиновое варенье. Тебе нужны витамины для иммунитета. И заодно проверю твои зимние сапоги. Их давно пора сдать в ремонт. Ты сама точно забудешь.
Полина сжала пальцами холодный пластик. Утренний отказ Снежане дался ей ценой огромного нервного напряжения. У нее больше не осталось сил спорить.
— Хорошо, мама. Приезжай.
— Ключи у меня есть. Жди меня к семи часам. И купи к чаю нормальное печенье. Без всяких пальмовых масел!
В трубке раздались короткие гудки. Полина опустила руку с телефоном. Мать всегда умела одним звонком вернуть ее в состояние абсолютной беспомощности. Невидимый поводок натянулся. Пространство для самостоятельной жизни снова сузилось до размеров пустой квартиры и маминого варенья.
Полина вошла на пустую кухню и включила кран. Теплая вода смыла остатки котлет. Запах индейки и укропа вызвал легкое отвращение. Полина поставила чистый контейнер на бумажное полотенце. Затем она налила себе кофе из автомата. Напиток обжигал язык и отдавал горечью.
Дверь скрипнула, на кухню шагнул Денис.
Сегодня на нем обычная темная рубашка. Он держал в руке большую кружку с логотипом логистической компании. Мужчина сразу увидел Полину у окна. На его лице появилась легкая усмешка.
— Добрый день, — Денис подошел к кофемашине. — Как настроение в финансовом отделе? Говорят, утром там бушевал ураган.
Полина напрягла спину. Офис всегда жил слухами. Ссора со Снежаной явно стала главной новостью дня. Полина не знала правильного ответа. В книгах героини в таких ситуациях гордо молчали. Или бросали хлесткие фразы. Но Полина умела только краснеть и прятать глаза.
— Новости разлетаются быстро, — тихо сказала она.
— Снежана громко жаловалась шефу на злую бухгалтерию. — Денис нажал кнопку на автомате. Машина зашумела, в воздухе повис аромат кофе. — Шеф вызвал ее к себе в кабинет. Он кричал так громко! Стены дрожали. Снежана вышла оттуда в слезах. И пошла делать отчет сама.
Полина посмотрела в свою чашку. В черной жидкости отражалась лампа на потолке. Ей вдруг стало не по себе. Снежана плакала. Возможно, надлежало ей помочь? Синдром отличницы требовал исправить чужую боль любой ценой.
Продолжение.
Глава 1. Глава 2. Глава 3. Глава 4. Глава 5.