Полина деревянными шагами подошла к своему столу и опустилась в кресло. Руки дрожали. От нее требовалось всего лишь открыть нужную папку в базе данных, распечатать два листа бумаги и поставить штамп. Понятная алгоритмическая задача.
Денис подошел к ее столу и остановился рядом. Он слишком близко — так ей казалось. Полина физически ощущала его присутствие, его спокойное, ровное дыхание. Он нарушил идеально выверенное личное пространство и изолированность ее рабочего места.
Она лихорадочно защелкала мышкой и открыла программу. Строчки сливались перед глазами.
— Только вы мне там печать синюю поставьте, а то их бухгалтерия цифровые копии не принимает, им подавай живую, — спокойно проговорил Денис и глядел на экран ее монитора сверху вниз.
— Согласно регламенту документооборота, — начала Полина и отчаянно уцепилась за привычный бюрократический язык, лишь бы скрыть свое волнение, — акты сверки взаиморасчетов могут быть подписаны электронной цифровой подписью, что имеет равную юридическую силу...
Денис тихо усмехнулся. Этот смешок — короткий, лишенный всякого академического такта — заставил Полину запнуться.
Она подняла на него глаза. Он смотрел на нее с легкой, обезоруживающей прямотой.
— Полина, — сказал он негромко, так, чтобы не слышали Галя и Нина Ивановна. — Я знаю про регламент. И вы тоже. А вот кладовщик Михалыч на базе «СнабСтроя» мне сейчас не отдает трубы и инструкции читать не хочет. Ему подавай бумажку с синей круглой печатью. Давайте не усложнять то, что решается одним ударом штемпеля.
В его словах сквозила пугающая, несокрушимая житейская логика. Разумность реального мира, где правила пасуют перед упрямством кладовщика Михалыча, а красивые слова разбиваются о необходимость получить груз.
Полина молча вывела документ на печать. Принтер зажужжал и выплюнул теплые листы бумаги. Она взяла печать из органайзера, с силой прижала ее к штемпельной подушке и так же с усердием опустила на бумагу. Раздался глухой, резкий стук. Идеально ровный, синий круг отпечатался в правом нижнем углу.
Она протянула ему листы и не повернула головы.
— Благодарю, — Денис забрал документы, сложил их пополам и сунул во внутренний карман куртки. Он уже развернулся, чтобы уйти, но вдруг остановился у двери.
— И знаете, Полина, — бросил он через плечо, а одной ладонью уже держался за ручку. — Незачем так убиваться из-за огурцов. Я вчера на оптовой базе брал, по нормальной цене. Если хотите, могу вам пару килограммов завезти. По целесообразной стоимости.
Дверь за ним закрылась.
Полина осталась сидеть перед монитором. Ее пальцы до боли сжали край столешницы. Денис смеялся над ней. Этот грубый, приземленный человек с его путевыми листами и кладовщиками только что вскрыл ее блестящую маскировку одним небрежным движением и показал, насколько она нелепа в своих попытках казаться обычной.
Она снова провалила экзамен.
После обеда в бухгалтерии воцарилась утомительная, сонная духота. Радиаторы шпарили так, словно на улице трещал крещенский мороз, а не хлюпал сырой апрель. Нина Ивановна приоткрыла форточку, но спасительного сквозняка так и не дождалась.
Полина сидела за столом и машинально вбивала в базу цифры из накладных. Внутренняя дрожь после утреннего позора с огурцами и насмешливого взгляда Дениса постепенно улеглась. На ее месте осталась лишь глухая, ноющая пустота. Полина чувствовала себя бракованной деталью в слаженном офисном механизме.
В половине четвертого дверь кабинета распахнулась. Вместе с резким сквозняком, запахом дорогого парфюма и свежезаваренного кофе на пороге возникла Снежана.
Снежана работала в коммерческом отделе. В свои двадцать три года она, в отличие от застегнутой на все пуговицы Полины, в совершенстве владела искусством жить играючи. Пухлые, всегда блестящие губы, копна небрежно, но мастерски уложенных волос и абсолютная уверенность красивой, избалованной девочки. Ей прощали всё за одну лишь обезоруживающую улыбку. Снежана не читала Ионеско. Она листала модные блоги и прекрасно знала, как заставить других делать свою работу.
В руках она сжимала толстую, растрепанную розовую папку.
— Девочки, спасайте! — Снежана трагически закатила глаза, зацокала каблучками и направилась прямиком к столу Полины. — У меня сейчас голова взорвется от этих ваших таблиц!
Нина Ивановна даже не оторвала взгляд от монитора, только недовольно вздохнула:
— Снежана Юрьевна, у нас закрытие квартала на носу. Что у тебя опять стряслось?
— Да шеф требует сводный отчет по скидкам для вип-клиентов за март. — Снежана картинно надула губки и плюхнула розовую папку прямо поверх идеально ровных стопок Полины. — А там какие-то формулы слетели, все красным горит! Я в этих цифрах вообще ничего не смыслю. Я же гуманитарий, я с людьми работаю!
Она облокотилась на стол и наклонилась так близко, что Полина задохнулась от приторного, нестерпимого запаха ее духов.
— Полин, ну ты же у нас гений. — Голос Снежаны внезапно потеплел, сделался мягким и бархатным. Она заглянула Полине в глаза снизу вверх и захлопала длинными ресницами. — У тебя же красный диплом. Ты эти формулы щелкаешь как орешки. Шеф меня уволит, если до завтра не сдам. Пожалуйста, посмотри одним глазком, а? Там работы для такого специалиста, как ты, минут на двадцать.
Слово «гений» сработало как приманка в капкане.
Полина всё утро чувствовала себя нелепой дурой, не способной поддержать простой разговор об огурцах. А теперь внутри внезапно распрямилась пружина гордости. Ее похвалили. К ней пришли за помощью и признали ее интеллектуальное превосходство. Знакомая, безопасная территория. Она — отличница, а двоечница просит списать контрольную. В школе такие моменты дарили ей сладкую иллюзию власти и собственной нужности.
Инстинкт самосохранения робко шепнул: сводный отчет коммерческого отдела займет не двадцать минут, а минимум три часа кропотливой сверки. Но отказать означало расписаться в собственной некомпетентности. Сказать «нет» — значит стать плохой. А Полина панически боялась оказаться никудышной.
— Хорошо. — Полина поправила очки и постаралась ответить сухим, профессиональным тоном, при этом старательно спрятала удовольствие от дешевой лести. — Оставь папку. Я проанализирую расхождения в формулах и восстановлю логику таблицы. Но в следующий раз постарайся не рушить структуру ячеек.
— Ой, Полечка, ты просто ангел! — Снежана радостно всплеснула руками. В ее глазах мелькнул победный блеск. Она моментально выпрямилась и тут же потеряла всякий интерес к документам. — С меня шоколадка! Всё, я побежала, у меня встреча с поставщиком.
Снежана выпорхнула из кабинета так же стремительно, как и вошла.
Галя проводила ее долгим, презрительным взглядом.
— Какая встреча, время четыре часа. В маникюрный салон она поскакала, к гадалке не ходи, — проворчала Галя и сердито переложила стопку чеков. — Полина, ну зачем ты взяла? Сводить отчеты по продажам — ее прямая обязанность. На прошлой неделе она точно так же спихнула свои договора на Ленку из кадров. Сядет на шею и ножки свесит.
— Коллегам нужно помогать, Галина Викторовна, — с достоинством ответила Полина и придвинула к себе розовую папку. Ей казалось, что Галя просто не доросла до высоких принципов корпоративной солидарности. — Тем более, если человек испытывает объективные трудности с математическим анализом.
Нина Ивановна промолчала. Только укоризненно покачала головой и не оторвала взгляда от монитора. Главбух знала точно: некоторые уроки Полина вынуждена выучить сама. И шишки тоже лучше набивать в одиночку.
В шесть часов вечера бухгалтерия опустела. Галя умчалась забирать младшего с продленки, Нина Ивановна неспешно отбыла домой.
Полина осталась одна. За окном быстро сгущались весенние сумерки. Бизнес-центр погружался в вечернюю тишину, и лишь где-то в конце коридора монотонно гудел пылесос уборщицы.
Полина сидела под желтым светом настольной лампы и вглядывалась в монитор. Снежана не просто «сбила формулы». Она устроила в отчете первозданный хаос. Документы в розовой папке перемешались, скидки не сходились с базой, часть накладных попросту исчезла. Обещанные «двадцать минут» растянулись на два с половиной часа изматывающего, кропотливого труда. И за него Полине никто не скажет даже спасибо. Завтра Снежана положит этот идеальный отчет на стол шефу как свой собственный.
Спина затекла. Глаза резало от мерцания экрана. Полина сняла очки, с силой потерла переносицу и сглотнула подкативший к горлу горький комок обиды. Иллюзия собственной значимости давно рассеялась. Ее просто использовали. Купили за дешевую лесть про «красный диплом».
Щелкнул замок, и дверь кабинета приоткрылась.
Полина вздрогнула и торопливо нацепила очки. На пороге возник Денис. Ту же самую куртку теперь дополняла массивная спортивная сумка на плече. Видимо, заскочил после тренировки или собирался в ночную смену на склад.
Продолжение.