Мы поднялись в квартиру.
Чемодан стоял в коридоре. На нем сидела Жужа и грызла резиновую ручку.
Федор бросился к кейсу. Согнал собаку (та тявкнула, но уступила). Прижал пластик к груди.
— Моя прелесть! — шептал он. — Я тебя больше никогда не брошу! Я приклею тебя к руке скотчем!
Валентина Ивановна смотрела на это с легкой улыбкой.
— Знаете, — сказала она. — Я заглянула внутрь. Из любопытства.
Мы напряглись.
— И?
— Там лежит молоток без ручки. И засохший клей.
— Это... винтаж! — начал оправдываться Федор.
— Нет, — перебила она. — Это хлам. Но... — она помолчала. — Там сбоку, в кармашке, лежала фотография. Полароидная. Вы вдвоем. Чумазые. Счастливые. И подпись: «Наш первый ремонт».
Мы с Федором переглянулись. Мы и забыли про это фото.
— Поэтому я его и забрала, — закончила она. — Нельзя выбрасывать память. Даже если она лежит в ящике с мусором.
Она протянула нам фото.
На снимке мы с Федором позировали в той самой первой квартире, перемазанные краской, на фоне криво прибитой полки. Молодые. Влюбленные.
— Спасибо, — тихо сказала я.
Мы вышли из подъезда. Федор нес чемодан так бережно, словно там лежали ювелирные украшения.
— Ленка, — сказал он, когда мы сели в такси (уже в третий раз за день). — Я понял.
— Что ты понял?
— Мне не нужны новые инструменты. Мне подавай этот. Ведь он помнит наше счастье.
Такси везло нас в настоящий дом.
Дверь новой квартиры захлопнулась и отрезала нас от внешнего мира. Мы остались одни. Я, Федор, кот и гора коробок, они заняли все жизненное пространство.
Эйфория переезда выветрилась вместе с запахом выхлопных газов грузовика. На смену ей пришла суровая реальность.
Действительность выглядела так:
Время — девять вечера.
Еды нет. (Пиццу мы доели днем, а продукты из сумки-холодильника. Кстати, а где она?).
Кровать разобрана. Матрас стоит у стены, зажатый между шкафом и коробкой с надписью «ХРУПКОЕ».
Мы устали так, что больно даже моргать.
— Я хочу есть, — заявил Федор. Он сидел на коробке с книгами и смотрел в одну точку. — И готов съесть Барсика.
Барсик услышал свое имя, насторожился и юркнул в щель между коробками.
— Барсика есть нельзя, — отозвалась я и пыталась найти в куче вещей хоть что-то похожее на чайник. — Где сумка с продуктами? Синяя такая. Я собирала её утром. Там колбаса, сыр и йогурты.
Федор нахмурился.
— Синяя? Я думал, это сумка с бытовой химией. Я поставил её в ванной.
Я метнулась в ванную. Сумка находилась там, рядом с горячей батареей.
Я открыла молнию.
В нос ударил теплый, противный запах прокисшего йогурта и «задохнувшейся» колбасы. Продукты парились около батареи весь день.
— Федор, — мой голос задрожал от обиды. — Ты поставил еду к батарее?
— Я не знал! — он появился в дверях и виновато развел руками. — Сумки одинаковые! Я думал, там стиральный порошок!
Это стало последней каплей. Мои нервы, натянутые как струна за последние два дня, лопнули.
— Ты не знал? — закричала я. — Ты никогда ничего не знаешь! Ты путаешь еду с химией! Ты теряешь чемоданы! Ты чуть не выкинул кольцо! Я устала быть мозгом этой операции! Я хочу просто поесть и лечь спать, а не решать головоломки с прокисшим молоком!
Федор вспыхнул.
— Ах, ты устала? А я не устал? Я таскал эти коробки! Я договаривался с грузчиками! Я искал этот чемодан! И вообще, почему ты не подписала сумку? У тебя же мания всё контролировать! Где твой стикер «ЕДА»?
— Я обозначила! — я ткнула пальцем в бок сумки. — Вот! Маркером!
— Тут написано «Срочно»! — парировал он. — Откуда я знаю, что срочно? Может, срочно помыть полы!
Мы стояли друг напротив друга в пустом коридоре новой квартиры. Усталые, голодные, злые. Романтика переезда разбилась о быт.
— Отлично, — сказала я хладнокровно. — Еды нет. Магазины в этом районе я не знаю. Доставка приедет через час. Что предпринять, мистер Очевидность?
— Я найду еду! — рявкнул Федор. — Я добытчик! Я сейчас пойду и добуду мамонта!
— Иди. Только не потеряйся в подъезде. Ключи возьми.
Он схватил куртку, хлопнул дверью так, что штукатурка посыпалась (в новой квартире!), и исчез.
Я осталась одна.
Слезы подступили к горлу. Я села на пол прямо в коридоре, прижала колени к груди.
Ну вот. Первая ночь в новом доме. Мы поссорились. Еды нет. Муж ушел в неизвестность. Кот прячется. Идеальное начало.
Прошло двадцать минут. Тишина давила. Я начала жалеть о своих словах. Ну перепутал он сумку. Ну испортилась колбаса. Он же не специально. Он старался.
Живот предательски заурчал.
Я пошла на кухню. Надо хотя бы чайник найти.
В кухне громоздились коробки. Я начала вскрывать их одну за другой.
«Постельное белье».
«Зимняя обувь».
«Книги».
Чайника нигде не видно. Зато я нашла коробку с надписью «КУХНЯ / РАЗНОЕ».
Я открыла её.
Внутри лежали:
Венчик для взбивания.
Скалка.
Пачка бумажных салфеток.
И... пачка сухих хлебцев.
Я схватила сухарик, Они на вкус жесткие, но это еда.
Я грызла сухарь, сидела на подоконнике и смотрела на огни незнакомого района. Где он ходит? Уже темно. Район новый, тут еще стройка рядом. Вдруг на него напали, или он упал в яму?
Страх сменил злость. Я достала телефон. Набрала Федора.
«Абонент временно недоступен».
Внутри все оборвалось. Села батарейка? Или...
Я начала мерить шагами комнату.
— Барсик, — позвала я в пустоту. — Где наш Федор?
Барсик не ответил.
Прошло сорок минут.
Я уже приготовилась звать на помощь и начать поиски мужа.
И тут замок щелкнул.
Дверь открылась.
На пороге стоял Федор.
Выглядел он... потрепанно. Куртка расстегнута, шарф сбился набок, в волосах застрял какой-то репей. Но в руках он держал пакеты. Много пакетов.
— Я добыл, — прохрипел он и опустил ношу на пол. — Мамонта не нашел. Но обнаружил супермаркет. Далеко, через пустырь. Там собаки. Но я прорвался.
Я бросилась к нему. Не за пакетами. К нему.
— Ты дурак! — я обняла его и уткнулась носом в холодную куртку. — Телефон почему выключен? Я чуть с ума не сошла!
— Сел, — он обнял меня в ответ, крепко, надежно. — Прости. Я бежал. Я боялся, что ты тут одна... с голоду пухнешь.
Мы стояли в коридоре. Злость ушла. Осталась только усталость и бесконечная благодарность этому нелепому человеку, он поперся через пустырь с собаками ради того, чтобы накормить меня.
— Что принес? — спросила я и вытерла мокрые глаза.
— Всё, — гордо ответил он. — Я скупил полмагазина.
Мы прошли на кухню (единственное место, где горела лампочка). Начали разбирать пакеты.
Федор выкладывал продукты на подоконник:
— Хлеб. Свежий.
— Колбаса. Докторская.
— Сыр.
— Йогурты (взамен погибших).
— Доширак (на всякий случай).
— И... вот.
Он достал из кармана маленькую баночку.
— Икра кабачковая. Твоя любимая.
Я посмотрела на баночку. Кабачковая икра. Цена 50 рублей. Но для меня сейчас это казалось дороже черной икры.
— Ты помнишь?
— Я всё помню, Лен. Даже когда я туплю и путаю сумки. Я помню, что ты любишь.
Мы сели на пол. Стола нет. Стульев нет. Ножа... нож мы не нашли.
— Чем резать? — спросил Федор и вертел в руках батон колбасы. — Зубами?
— Подожди.
Я вспомнила про коробку «КУХНЯ / РАЗНОЕ». Там лежали скалка и венчик. Ножа нет.
Зато...
Я метнулась в комнату. В углу стоял оранжевый чемодан.
Я открыла его.
Среди инструментов лежал шпатель. Строительный. Широкий, металлический. И канцелярский нож (мы им вскрывали коробки).
— У нас есть столовые приборы! — объявила я и вернулась на кухню.
Федор оценил идею.
— Шпатель — это тема. Будем мазать икру!
И вот картина:
Новая квартира. Ночь. Мы сидим на полу на расстеленном пледе.
Федор режет колбасу канцелярским ножом (получается криво, ломти толщиной с палец).
Я намазываю кабачковую икру на хлеб строительным шпателем.
Мы едим. Жадно. Молча.
Это самая вкусная еда в моей жизни.
— Ммм... — промычал Федор с набитым ртом. — На голову выше любого ресторана.
— Шпатель придает особый металлический привкус, — согласилась я. — Изысканно.
Барсик вышел из укрытия. Он подошел к колбасе, понюхал и деликатно тронул лапой колено Федора.
— Проголодался? — спросил муж и отрезал коту кусок «Докторской». — Держи. Ты тоже пережил этот день.
Мы наелись. Жизнь стала налаживаться.
Федор откинулся спиной на стену и вытянул ноги.
— Лен.
— М?
— Прости меня. За сумку. И за то, что я орал. Я просто... я тоже боюсь.
— Чего?
— Что я не справлюсь. Новая квартира, ипотека, ребенок скоро. А я... я даже еду сохранить не могу. Я хаос. А ты порядок. Я боюсь, что мой хаос разрушит твой порядок.
Я посмотрела на него. В свете одинокой лампочки он выглядел таким уязвимым.
— Федь, — я подползла к нему и положила голову на плечо. — Порядок — это скучно. Если бы не твой хаос, мы бы умерли от тоски. Кто бы еще додумался мазать икру шпателем? Кто бы спас лыжу?
— Ну да, — усмехнулся он. — Лыжа — это аргумент.
— Мы баланс, — сказала я. — Инь и Ян. Порядок и Хаос. Плюс и Минус. При нашей одинаковости мы давно разбежались. А так... мы дополняем. Ты приносишь приключения, а я слежу, чтобы мы в них не пропали.
Продолжение.
Глава 1. Глава 2. Глава 3. Глава 4. Глава 5. Глава 6. Глава 7. Глава 8. Глава 9. Глава 10. Глава 11. Глава 12. Глава 13.