Линза дверного глазка искажала фигуру, но это явно не Валькирия. Силуэт слишком широкоплечий для семидесятилетней дамы.
Я щелкнула замком. Дверь приоткрылась на цепочку.
На пороге стоял мужчина лет тридцати пяти. В дорогом пальто, с идеально уложенной бородой и взглядом человека, кто только что выиграл жизнь в лотерею. Он держал огромный букет белых роз и бутылку шампанского.
— Сюрприз! — гаркнул он так, что у меня зазвенело в ушах.
Я моргнула. Лицо казалось смутно знакомым, но память буксовала.
— Э-э-э... простите, вы к кому?
Мужчина опешил. Его улыбка чуть померкла.
— Ленка? Ты чего? Это ж я! Стас! Стасик! Сосед с пятого этажа! Мы ж с Федькой в школе за одной партой сидели! Я ж три года в Дубае жил, вернулся вот! Решил заскочить, поздравить!
Стас! Точно. Тот самый Стас, он вечно занимал у нас соль и деньги до зарплаты, а потом внезапно исчез и оставил Федору в наследство коллекцию дисков с играми и долг в пять тысяч рублей. Теперь он выглядел как герой сериала про успешный успех.
— Стас... — протянула я и отомкнула цепочку. — Заходи. Только у нас тут...
— Переезд! — радостно закончил он, ввалился в коридор и чуть не сбил меня букетом. — Я вижу! Атмосфера! Движуха! Федька дома?
Из кухни выглянул Федор. Он шуршал как гигантская мышь. В одной руке он сжимал недоделанный треугольник из пакета, в другой — тот самый «счастливый» синий мешок. Он узнал гостя и уронил оба.
— Стас?! Ты живой?!
— Живее всех на свете, брат! — Стас бросил розы на обувную тумбочку (прямо на мои ключи) и сгреб Федора в медвежьи объятия. — Вернулся! Бизнес поднял! Инвестиции, все дела! Пришел долг отдать! И проставиться!
Он вытащил из кармана пальто пачку пятитысячных купюр и небрежно бросил их на кучу обуви.
— Тут с процентами! За всё хорошее!
Мы с Федором переглянулись. Ситуация становилась абсурдной. Семь сорок пять утра. Квартира похожа на свалку. Мы в пижамах. Через час придет Валькирия. А посреди коридора стоял лощеный Стас с шампанским и деньгами.
— Стас, — осторожно пробормотал Федор и высвободился из объятий. — Мы очень рады. Честно. Но у нас тут... инспекция через час. Хозяйка придет. Нам бы доубираться...
— Да брось! — отмахнулся Стас. — Хозяйка? Тетка Валя? Да я её знаю! Уговорю! Давайте по бокалу! За встречу! За новую жизнь!
Он уже хозяйничал. Прошел на кухню и перешагнул через пакетные барханы. Море полиэтилена заставило его присвистнуть.
— Ого! Федь, ты всё еще хранишь пакеты? Брат, ты не меняешься! Стабильность — признак мастерства!
Стас ловко откупорил шампанское (пробка улетела в коридор и срикошетила от зеркала, оно уцелело чудом). Он нашел на подоконнике три относительно чистые кружки (одна со сколом, вторая с надписью «Любимому мужу», третья — походная, жестяная). Разлил игристое.
— Ну, — он поднял жестяную кружку. — За успех!
Мы с Федором покорно взяли тару. Пить шампанское в восемь утра на голодный желудок, да еще в трусах среди мусора — это какой-то особый вид абсурда.
Шампанское оказалось дорогим и вкусным. Оно ударило в голову мгновенно.
— Так, — Стас поставил кружку. — А теперь к делу. Я не за здорово живешь зашел. Мне помощь нужна.
Мы напряглись. Обычно после таких фраз Стас просил занять денег или спрятать что-то нелегальное.
— Какая? — настороженно спросила я.
— Мне бы... — он понизил голос и оглянулся на дверь. — Мне желательно спрятать подарок. Для жены. Сюрприз готовлю. Кольцо. Бриллиант во! — он показал размер грецкого ореха. — Если домой принесу — найдет. Она у меня ищейка. А у вас переезд, бардак, никто ничего не обнаружит. Можно у вас полежит пару дней? Пока я романтический ужин не организую?
Он достал из внутреннего кармана бархатную коробочку и открыл ее.
Там сверкало. Нет, там СИЯЛО. Камень такой огромный, что казался неприличным.
— Стас, — выдохнул Федор. — Ты что, ограбил музей?
— Честно заработал! — обиделся Стас. — Ну так что? Выручите?
Мы переглянулись.
— Стас, мы переезжаем, — медленно, как ребенку, объяснила я. — Завтра мы заснем в другой квартире. В коробках полный бардак. Мы сами свои паспорта теряем раз в час. Если мы не досчитаемся твоего кольца... мы его не купим. Даже если продадим все до последней нитки.
— Да ладно! — махнул рукой гость. — Положите куда-нибудь в надежное место. В сейф!
— У нас нет сейфа, — хором ответили мы.
Стас оглядел кухню. Его взгляд упал на...
О нет. Только не это.
Его взгляд упал на пакет с пакетами.
— Во! — он ткнул пальцем в пластикового монстра. — Идеальный тайник! Ни один вор не полезет в пакет с мусором. Это же психология! Самое надежное место — на виду!
Он захлопнул коробочку, замотал её в первый попавшийся пакет-майку (фиолетового цвета, дырявый) и с размаху сунул в недра нашего большого мешка.
— Всё! — Стас довольно потер руки. — Надежно, как счет в крупном банке! Заберу послезавтра на новом адресе. Скиньте локацию в телефон.
Я открыла рот, чтобы возразить, закричать «НЕТ!», и объяснить, что именно этот пакет — зона хаоса и непредсказуемости. Но не успела.
В дверь позвонили.
Коротко. Сухо. Требовательно.
На часах показывало 08:55.
— Валькирия, — прошептал Федор и побелел как мел. — Она пришла раньше.
Стас замер.
— Тетка Валя? О, я открою! Я её заболтаю!
— НЕТ! — шикнула я. — Стас, ты исчезнешь. Прямо сейчас. В ванную. Сиди там тихо, как мышь. Если она увидит постороннего мужика с шампанским, она решит, что мы тут трактир устроили.
— Но я...
— В ванную! Живо! — я толкнула успешного инвестора в сторону санузла. Он не ожидал такого напора, послушно юркнул за дверь и прихватил бутылку.
Я глубоко вдохнула, поправила волосы, одернула пижаму ( какой ужас, я все еще в пижаме с мишками!).
Федор стоял посреди кухни и закрывал собой пакет с пакетами (и кольцом ценой в нашу квартиру).
— Федя, — прошипела я. — Пакеты. Убери. С глаз. Долой.
— Куда?!
— В коробку! Любую! И скотчем! Насмерть!
Я побежала открывать.
Звонок повторился. Теперь уже непрерывно.
Я распахнула дверь.
На пороге стояла Валентина Ивановна. Маленькая, сухонькая старушка в идеальном бежевом пальто и шляпке-таблетке. В руках она держала папку с документами и... белую перчатку. Она реально надела белую перчатку.
— Доброе утро, Елена, — произнесла она ледяным тоном. — Надеюсь, я не разбудила? До меня доносился такой шум от вас... Как будто кто-то кричал.
— Что вы! — я расплылась в улыбке и почувствовала, как по спине течет липкий пот. — Это телевизор! Утренняя гимнастика! Проходите, пожалуйста!
Она шагнула внутрь. Её нос хищно дернулся.
— Пахнет... алкоголем? — она подозрительно прищурилась. — В девять утра?
— Это... — мой мозг лихорадочно искал оправдание. — Это средство для мытья окон! На спиртовой основе! Очень мощное! Дезинфекция!
Валентина Ивановна хмыкнула и двинулась вглубь квартиры. Я семенила за ней, и твердила про себя, лишь бы Федор успел спрятать этот проклятый мешок с кольцом внутри. И чтобы Стас не начал петь песни в ванной.
Мы вошли на кухню.
Кухня пустая и чистая.
На полу ни одного пакета. На столе ни крошки. Окно открыто.
Федор стоял у окна с невинным видом и протирал тряпкой подоконник.
— Доброе утро, Валентина Ивановна! — бодро поздоровался он. — А мы тут... окна моем!
Я выдохнула. Он успел. Он гений. Он акробат.
Но тут Валентина Ивановна подошла к единственной закрытой коробке прямо посередине кухни. Картонный ящик обмотали скотчем так, будто в нем перевозили сибирскую язву. Криво, косо, в десять слоев.
— А это что? — спросила она и тыкнула пальцем в обертку. — Почему это здесь? Мешает проходу.
— Это соответственно... — промямлил Федор.
— Тут личные вещи! — перебила я. — Самое ценное! Хрусталь! Фамильный фарфор!
— Хм, — хозяйка обошла коробку. — Выглядит ненадежно.
Она провела пальцем в перчатке по крышке коробки. Перчатка осталась белой.
— Чисто, — удостоверилась она с легким разочарованием.
Неожиданно из ванной донесся громкий, отчетливый звук.
ДЗЫНЬ-БУМ-БАХ!
А следом — сдавленный мужской возглас: «... пропала зараза!»
Валентина Ивановна замерла. Она медленно повернулась к двери ванной.
— У вас там... кто? — спросила она шепотом. — Вы сказали, телевизор?
— Это кот! — выпалил Федор. — Барсик! Он... он научился ругаться! Попугая соседского наслушался! Талантливый зверь!
Хозяйка посмотрела на нас как на умалишенных.
— Я проверю сантехнику, — заявила она и решительно направилась к ванной.
Мы с Федором застыли и представили, сейчас она откроет дверь, увидит бородатого мужика с бутылкой, решит, что мы сдали квартиру субарендаторам-алкоголикам, и прощай залог.
Она взялась за ручку двери.
— Валентина Ивановна! — крикнула я в отчаянии. — Не надо! Там... там не убрано! Стыдно!
Продолжение.