Я увернулась и начала читать вслух:
— Пункт первый. «Сказать, что я люблю её больше, чем приставку».
— Пункт второй. «Пообещать купить посудомойку, даже если придется работать в пяти местах и ночью».
— Пункт третий. «Назвать сына Максимом (она давно хотела, а я сопротивлялся)».
— Пункт четвертый. «Никогда, слышишь, Федя, никогда больше не прятать вещи в коробки с идиотскими названиями».
Я замолчала. Скандал, который недавно бушевал в комнате, сдулся, как проколотый шарик.
Я посмотрела на мужа. Он стоял посреди разбросанных макарон, в пыльной рубашке, с виноватым видом побитой собаки.
— Ты правда согласен на Максима? — тихо спросила я.
— Разумеется, — буркнул он, при этом глядел в пол. — Нормальное имя. Макс. Звучит.
— А посудомойка?
— Купим. Я найду место. Выкину лыжу, если надо.
Я подошла к нему. Наступила на сухую макаронину. Хрусть.
Этот звук показался самым уютным на свете.
— Дурак ты, Федя, — сказала я и обняла его. — Лыжу оставь. Пригодится сыночку.
Он крепко обхватил меня в ответ.
— Прости за бардак. Я всё соберу. Честно.
— Вместе загрузим все обратно. У нас три часа.
Мы стояли в обнимку посреди бардака.
Вдруг сверху, с люстры, раздалось жалобное «Мяу!».
Мы подняли головы.
Барсик висел на хрустальной подвеске и раскачивался, как маятник. Его глаза наполнились ужасом. Он явно не рассчитал свои силы, когда подпрыгнул от грохота.
— Кажется, — сказал Федор, — нам придется спасать Барсика.
Операция по вызволению кота заняла двадцать минут и потребовала использования стремянки, швабры и той самой лыжи (ею мы подталкивали кота Барсика).
Когда Барсик оказался на полу, а коробки снова водрузились друг на друга (пусть криво, но надежно), в дверь позвонили.
На этот раз звонок звучал иначе. Не как у Валькирии или у Стаса.
Раздавался уверенный, тяжелый сигнал судьбы.
Мы переглянулись.
— Грузчики? — спросил Федор. — Я договорился с ними на завтра.
— Я не знаю.
Я пошла открывать.
На пороге стояли два амбала. Широкие, как шкафы. В грязных комбинезонах.
— Квартира 42? — прогудел один. — Вывоз мусора заказывали? Старая мебель, хлам?
— Мы? — удивилась я. — Нет.
— Как нет? — здоровяк сверился с бумажкой. — Федор... э-э-э... Скрягин? Заявка от жены. «Вывезти всё, что муж назовет ценным».
Я посмотрела на Федора. Он выглядел так, будто увидел призрака.
— Это я... — прошептал он. — Я вчера, когда ты спала, позвонил. Хотел сделать сюрприз. Помочь тебе.
— Ты заказал вывезти все барахло? Ты? Главный хранитель хлама?
— Я решил начать новую жизнь! — выпалил он. — Радикально!
Амбал посмотрел на нашу квартиру. На гору коробок. На лыжу.
— Ну так что, хозяева? Что грузим? Вон та куча картона — это мусор?
Он указал на нашу пирамиду с вещами.
— НЕТ! — заорали мы хором.
Они уехали с легким разочарованием и пятью сотнями рублей «за ложный вызов», но зато забрали старый диван (тот самый с пятном от гранатового сока) и пару старых стульев. Дышать стало легче, места прибавилось.
Но расслабляться еще рано. До прихода Валькирии оставалось два часа. Основной массив вещей мы упаковали, но впереди маячила неопределенность. Железные предметы, что не вписывались ни в одну категорию. Они не мусор, но и не ценность. Они занимали пространство.
Мы стояли перед открытым стеллажом в коридоре. Третья полка. Кошмарное место.
Сюда мы годами скидывали всё, что дарили нам друзья, коллеги и родственники с плохим вкусом. Это отстойник настоящей вежливости.
— Итак, — я надела резиновые перчатки (чисто для драматического эффекта). — Операция «Ликвидация». Правило одно: если вещь не вызывает радости и не стоит миллион — в утиль.
Федор кивнул, но в его глазах я видела страх. Он любил эти пылесборники. Для него каждый уродливый сувенир являлся якорем памяти.
Я взяла первый предмет.
Это оказалась керамическая жаба. Огромная, бородавчатая, с открытым ртом, в нем лежала китайская монетка. Жаба сидела на горе золотых слитков с таким видом, словно она только что съела что-то несвежее.
— Что это? — спросила я и схватила земноводное двумя пальцами.
— Это Жаба Богатства! — вступился Федор. — Подарок от тети Зины. Она сказала: «Поставь в юго-восточный угол, и деньги потекут рекой».
— Федя, она стоит у нас три года. Неиссякаемый поток денег выливается только в ипотеку. Жаба не работает. Она сломана.
— Может, мы угол перепутали? — с надеждой спросил он. — Давай попробуем поставить её на север?
— Ее место в мусорном пакете. Прощай, Царевна.
Жаба с глухим стуком отправилась в небытие. Федор проводил её взглядом, полным скорби.
Следующий лот.
Картина. Масло (или что-то похожее). На полотне изобразили... конь. Но художник, видимо, видел коней только в кошмарах. У животного пять ног (или это хвост такой?), глаза смотрели в разные стороны, а цвет шкуры напоминал баклажан.
— Шедевр, — съехидничала я. — Подарок твоего друга Валеры на новоселье.
— Валера старался! — возразил муж. — Это экспрессионизм! «Синий конь в вакууме».
— Если наш ребенок увидит это в детстве, он вырастет заикой.
— Ну Лен!
Конь отправился вслед за жабой. Куча росла.
Третий предмет заставил нас обоих замереть.
В моих руках оказалась копилка. В виде лысого кота породы сфинкс. Кот сидел в позе лотоса с закрытыми глазами, а на лбу нарисован третий глаз. Копилку изготовили из бархатного материала, и он имитировал теплую живую кожу.
— Фу, — вырвалось у меня. — Я забыла про кота. Это же от моей бывшей коллеги, Светки.
— Он мерзкий, — согласился Федор и брезгливо тыкнул кота пальцем. — Но... в нем что-то есть. Харизма.
— Федя, он на ощупь как настоящий лысый кот. Выкидывай. Немедленно.
Федор взял копилку. Потряс. Внутри что-то звякнуло.
— Там деньги! — оживился он. — Мы богаты!
— Там десять рублей мелочью. Разбивай и выкидывай.
— Расколотить кота? — ужаснулся муж. — Это плохая карма! Давай просто вытряхнем.
Мы начали размахивать копилкой. Монеты не выпадали. Отверстие снизу заклеили намертво.
— Нужен скальпель, — с видом хирурга заявил Федор. — Сделаем вскрытие.
Он схватил канцелярский нож. Я держала кота. Федор резал днище.
Барсик наблюдал за этой сценой с безопасного расстояния и явно радовался, что он пушистый и живой.
Наконец дно поддалось. Из чрева кота высыпалась горсть мелочи и... свернутая бумажка.
— Записка! — ахнул Федор. — Это послание потомкам! Или карта сокровищ!
Он развернул листок.
Я узнала свой почерк. Он прочитал: «На машину. Начало: 01.01.2018».
И сумма: «15 рублей 50 копеек».
Мы посмотрели друг на друга. И покатились от смеха.
— На машину! — давился смехом Федор. — Ленка, мы инвесторы! Пятнадцать рублей! Мы почти купили джип!
— Ну, начало было положено! — оправдывалась я сквозь слезы. — Просто потом... как-то не пошло.
— Копилку оставим, — решил муж. — Как памятник нашим амбициям. Отложим туда деньги на бензин для джипа.
Я махнула рукой. Ладно. Пусть лысый урод живет.
Мы продолжили раскопки.
На свет появлялись удивительные вещи.
— Магнитик из Геленджика в форме дельфина с человеческим лицом (зачем?!).
— Набор стопок с надписями «Пей до дна», «Штрафная» и «Ты меня уважаешь?». (Мы не пьем водку).
— Шапка для бани с надписью «Царь, просто царь». (У Федора голова в неё не влезает).
Мы швыряли эти вещи в коробку «На дачу». Дачи у нас нет, но мы мечтали о ней.
Азарт захватил нас. Мы устроили соревнование: кто найдет самый дурацкий предмет.
— Смотри! — я вытащила брелок в виде зуба. С кариесом.
— Слабачка! — парировал Федор. — Смотри сюда!
Он достал из глубины полки нечто, завернутое в газету. Развернул.
Это оказалась гипсовая статуэтка. Она изображала двух влюбленных лебедей. Но их шеи сплелись в такой сложный узел. Создавалось впечатление, что они душили друг друга. Клювы соприкасались, но выражение «лиц» у птиц страдальческое.
— «Верность навсегда». — прочитал Федор надпись на подставке. — Подарок от моей бабушки. На нашу не-свадьбу. — Оставляем? — спросил Федор с надеждой. — Бабушка обидится, если не увидит.
— Бабушка живет за тысячи километров от нас и приезжает раз в пять лет. Мы спрячем это очень глубоко в шкаф.
Внезапно рука Федора наткнулась на что-то твердое у задней стенки полки.
— Опа, — сказал он. — Тайник.
Он вытащил небольшую деревянную шкатулку. Старую, потертую, с резной крышкой.
Я не помнила этой шкатулки.
— Это твое? — спросила я.
— Нет. Я думал, твое.
Мы переглянулись. Шкатулка лежала на нашей полке, в нашей квартире, но никто из нас не признавал её своей.
Мистика. Или склероз.
— Открывай, — прошептала я. — Вдруг там обручальное кольцо? Или настоящий клад?
Федор осторожно приподнял крышку. Петли скрипнули.
Внутри лежала бархатная подушечка. А на ней...
Продолжение.
Глава 1. Глава 2. Глава 3. Глава 4. Глава 5. Глава 6. Глава 7. Глава 8. Глава 9.