Федор посмотрел на себя в зеркало.
— Он удалился, — трагично произнес он. — Олень пожертвовал собой, лишь бы спасти меня от когтей хищника.
— Он умер от стыда, — поправила я и смахнула слезы смеха. — Снимай эти останки.
Федор стянул воротник. Теперь он стоял грустный, но величественный.
— Я соберу нитки, — твердо сказал он. — Я свяжу из них... носки. Для сына.
— Федя, ты не умеешь вязать.
— Научусь! — он начал ползать по полу и собирал колючую пряжу. — Память должна жить!
Я смотрела на него и понимала: этот человек неисправим. Он найдет смысл даже в куче старых ниток. И, надо же, мне это нравилось.
— Ладно, — сказала я. — Сгребай своего оленя. Но если я увижу эти носки на ребенке... я скажу ему, что папа связал их из шерсти йети.
Мы победили шкаф и упаковали последнее. Осталась только полка с моими платьями. И там, в самом углу, лежала маленькая, неприметная коробка.
Я потянулась к ней.
— А это что? — спросил Федор и оторвал взгляд от ниток.
— Это... — я замялась. — Это мой «скелет».
— У тебя тоже есть свитер с оленем? — с надеждой спросил он.
— Хуже. Там мое свадебное платье.
— Но мы же не устраивали пышной свадьбы, — удивился он. — Мы обыкновенно расписались в джинсах и пошли в кафе.
Я открыла коробку. Там лежало белое, пышное, совершенно безвкусное платье «баба на чайнике», расшитое стразами.
— Я купила его пять лет назад. На распродаже. «На всякий случай». Думала, вдруг ты заикнешься о свадьбе... а я готова.
Федор посмотрел на платье. Потом на меня.
В его глазах промелькнуло что-то странное. Смесь ужаса и нежности.
— Ленка... ты хотела быть принцессой?
— Я мечтала выглядеть самой красивой невестой.
Он перешагнул через останки оленя и подошел ко мне.
— Ты и так прекрасна. Даже в джинсах. Особенно в джинсах.
Он помолчал.
— А знаешь... давай заберем его.
— Зачем? — удивилась я. — Я в него не влезу. И оно ужасное.
— А мы устроим трэш-фотосессию! Ты в этом торте, я в остатках свитера. И Барсик в галстуке. Это будет бомба!
Я представила эту картину. Мы, два идиота, в новой квартире, в нелепых нарядах.
— Ты гений, Федя, — сказала я. — Упаковывай торт.
Мы закрыли шкаф. Комната опустела. Остались только голые стены и эхо.
Валькирия придет через четыре часа.
И тут в дверь снова позвонили.
Мы вздрогнули.
— Кто на этот раз? — прошептал Федор. — Стас вернулся за кольцом? Валькирия забыла перчатку?
Я приблизилась к двери. В глазок увидела курьера, огромного парня с коробкой пиццы в руках.
— Мы не заказывали, — сказала я через дверь.
— Оплачено! — гаркнул курьер. — От Станислава! Записка тут!
Я открыла. Парень сунул мне пиццу и конверт.
Там лежала записка: «Ребята, спасибо за нычку! С меня поляна! P.S. Кольцо, кстати, застраховано, но вы все равно молодцы, что не потеряли (надеюсь). Ждите на новоселье!»
Мы сели на пол есть пиццу. Третью за сутки.
Жизнь налаживалась.
Но мы не догадывались, что главный сюрприз ждет нас впереди. В той самой коробке с документами, а мы ее считали самой безопасной.
Последний кусок пиццы исчез в желудке Федора. Мы сидели на голом полу и прислонились спинами к стене. В квартире царила обманчивая тишина. Такое затишье случается перед цунами или перед тем, как кот решит уронить елку.
Я вытерла руки влажной салфеткой. Взгляд мой упал на коробку с надписью «ДОКУМЕНТЫ / НЕ ТРОГАТЬ».
Эту коробку я собирала лично. Там лежало всё: паспорта, свидетельство о собственности, ипотечный договор, дипломы и медицинская карта Барсика. Сердце нашей бюрократической жизни.
— Надо проверить, — сказала я. — Просто на всякий случай.
Федор напрягся. Кусок колбасы застрял у него в горле. Он судорожно сглотнул.
— Лен, зачем? Ты же сама паковала. Там всё четко. Как в аптеке.
— Доверяй, но проверяй. — Я придвинула коробку к себе. — Вдруг мы случайно положили туда пульт от телевизора?
Я чиркнула канцелярским ножом по скотчу. Картонные створки разошлись.
Я заглянула внутрь.
Мозг отказался воспринимать увиденное. Я моргнула. Картинка не изменилась.
В коробке с надписью «ДОКУМЕНТЫ» лежали не синие и красные папки.
Там лежали камни.
Обычные, серые, грязные булыжники. И пара кусков гранита. И один кирпич.
Я медленно подняла голову. Мой взгляд, наверное, мог бы прожигать метровую бетонную стену.
— Федор, — произнесла я голосом, от которого вянут цветы. — Что это?
Муж вжался в стену. Он попытался слиться с обоями.
— Это... геологическая коллекция. Помнишь, мы ездили на Алтай? Я привез сувениры.
— Я не забыла про Алтай. Я спрашиваю, почему сувениры лежат в коробке с документами? И где, собственно, они?
Федор нервно хихикнул.
— Это система безопасности! Маскировка!
— Защита от кого?
— Ну да! Представь: вламываются воры. Видят коробку «ДОКУМЕНТЫ». Хватают её и бегут. А там — бац! Кирпичи! Облом! А настоящие документы...
Он сделал театральную паузу.
— ...настоящие документы я переложил. В безопасное место. Чтобы никто не догадался.
Я почувствовала, как у меня начинает дергаться не только глаз, но и всё лицо.
— В какое место, Федя?
— В коробку с надписью... э-э-э... — Он наморщил лоб и вспоминал свой гениальный шифр. — Кажется, «СУХОЙ КОРМ». Или «ВЕТОШЬ». Нет, точно «КОНСЕРВЫ ДЛЯ БАРСИКА». Да! Никто не полезет в кошачьи продукты!
Я медленно встала. Как монстр, кто вышел из океана.
— Ты положил наши паспорта и договор на квартиру стоимостью в десять миллионов... в коробку с надписью «Кошачьи консервы»?
— Это гениально! — защищался он. — Психология воров!
— Федя, у нас три коробки с надписью «Кошачье». И одна из них — с настоящим наполнителем.
— Ой.
Паника накрыла нас мгновенно. Мы бросились искать заветные коробки.
Первая нашлась в коридоре. Я вскрыла её дрожащими руками.
Внутри лежал наполнитель. Древесный. Пять килограммов.
— Мимо! — рявкнула я. — Ищи дальше!
Вторую коробку Федор нашел на балконе (мы забыли про неё при уборке). Вскрыл.
— Лоток! — отрапортовал он. — И совок. Документов нет.
— Значит, третья, — я почувствовала холодок в животе. — Где третья?
Мы обежали квартиру. Кухня — пусто. Спальня тоже. Коридор — только обувь.
Третьей коробки нигде не наблюдалось.
— Федя, — я схватила его за отворот рубашки. — Вспоминай. Куда ты её дел?
Он побледнел. Его глаза забегали по комнате.
— Я... я помню, что поставил её в самый низ. Чтобы надежнее. Фундамент, так сказать.
— В низ чего?
— В низ... Она первая, а на ней все остальные.
Мы оба повернули головы к гигантской пирамиде из коробок, мы соорудили ее в гостиной. Наша гордость. Пятнадцать рядов картона, заклеенных, тяжелых ящиков под самый потолок.
— Ты хочешь сказать, — прошипела я, — что наши документы лежат в самом низу этой башни? Под весом книг, посуды и гантелей?
— Ну... теоретически... да.
Я издала звук, похожий на рык раненого буйвола.
— Приступай немедленно. Я не сдвинусь с места, пока не увижу красную и синюю папочки.
Федор обреченно подошел к башне и потянул верхнюю коробку.
Строение покачнулось.
— Осторожно! — взвизгнула я.
Поздно.
Закон всемирного тяготения сработал безупречно. Коробки потеряли равновесие и начали заваливаться. Плавно и величественно.
— Лови! — заорал Федор.
Мы бросились наперерез. Я поймала коробку с посудой и услышала, как звякнуло внутри. Федор принял на грудь ящик с книгами. Но остальные десять коробок рухнули с грохотом, достойным камнепада в горах.
Поднялась пыль столбом. Барсик сидел на подоконнике и неожиданно телепортировался на люстру с шипением.
Мы оказались посреди руин. Коробки валялись вперемешку. Некоторые раскрылись. Из одной выкатились мои зимние сапоги. Из другой высыпались макароны.
Скандал грянул.
— Ты идиот! — кричала я с рулоном скотча. — Только языком треплешь! Воры! Кошачий корм! Кто так делает?!
— Я хотел как лучше! — орал в ответ Федор и пытался подобрать макароны. — Я заботился о безопасности! Ты вечно меня пилишь! То лыжа не та, то пакеты не те! Я творческая личность!
— Ты хаос на ножках! Твой уникальный склад ума сгубит нас обоих! Где коробка?!
Мы рылись в завале, как безумные еноты. Швыряли вещи. Ругались так, что соседи, наверное, начали записывать новые обороты речи.
— Вот она! — заорал Федор и вытянул из-под завала сплющенную коробку. — «КОШАЧЬИ КОНСЕРВЫ»! Нашел!
Он разорвал картон.
Внутри лежала синяя пластиковая папка.
— Цела! — он поднял папку над головой, как награду. — Видишь? Ни царапины! Я гений упаковки!
Я вырвала папку у него из рук и открыла.
Да. Все документы на месте.
Но что-то настораживало.
Сверху на документах лежал обычный, свежий лист бумаги.
Я взяла его.
Это оказался написанный рукой Федора список. Заголовок гласил:
«ПЛАН Б (если Лена меня не простит)»
Я замерла. Гнев начал уступать место любопытству.
— Что это? — спросила я и заглянула в листок.
Федор покраснел так, что его уши стали пунцовыми. Он попытался выхватить бумажку.
— Не читай! Это личное! Это черновик!
Продолжение.
Глава 1. Глава 2. Глава 3. Глава 4. Глава 5. Глава 6. Глава 7. Глава 8.