... Когда на территорию завода, то бишь автосервиса въехал грузовик с восьмикубовым мусорным контейнером, все обитатели мастерских высыпали на улицу. Эко диво... Такого чуда здесь не видели уже очень давно. Примерно рассчитывая, куда и что можно разместить, Пашка с удивлением обнаружил, что – территория-то здесь довольно большая. Это в Москве, где кругом всё застроено так, что порой и машину поставить негде, приходилось бороться за каждый квадратный метр. А в провинции же всё обстояло несколько иначе. Сразу же за условной границей начинался пустырь, плавно переходящий в неглубокий овраг, по дну которого протекал ручей. За оврагом же начиналось бескрайнее поле, уходящее куда-то далеко за горизонт. Ещё в свой самый первый приезд сюда, Пашка всё в округе облазил достаточно тщательно и основательно. Тогда Маша была очень сильно удивлена его поведением и даже высказала ему всё, что по этому поводу думает, на что он только загадочно улыбнулся и сказал, что, мол, лишняя информация не помешает и у него есть кое-какие идеи.
Народ, побросав все свои дела, принялся со смешками и беззлобными матерными комментариями с энтузиазмом загружать контейнер. Даже Ксюша с помощью молодого помощника выволок из покрасочной на свет божий огромную кучу мусора и всякого хлама. С улыбкой глядя на такую активность, Пашка окончательно понял, что взялся за дело с правильного конца. Переходя из помещения в помещение, он сразу же записывал в свою книжку что можно поставить на освободившееся место, при этом помогая ребятам выкидывать на улицу, копившиеся годами отходы. Перемазался сам весь, как чёрт. Пришлось даже позаимствовать у Фроси рабочую куртку, поскольку они были примерно одной комплекции.
Когда Маша после обеда заглянула на завод, то она его даже не сразу узнала – такой же грязный, как и все остальные, а в рабочей одёжке, так и вообще ничем неотличимый от общей массы. Когда узнала, то просто ахнула
- Пашенька, ты что, милый... Ты же начальник...
- Привет любимая... Я сейчас... Давай, Антошка, ещё вот эту коробку закинем наверх... – кивнул Пашка Михалюку, стоявшему рядом.
- Пал Романыч... Да, пошли бы Вы…передохнули что ли... Мы уж тут сами...
- Хорошо-хорошо... Только помоги мне... – и взялся за угол картонной коробки, набитой всяким мусором из его кабинета. – раз...два... взяли... Опа... Ну, вот…теперь и покурить можно – жизнерадостно констатировал он, отряхивая руки. – пойдём, Машуня, в мой кабинет... Там теперь хоть уединиться можно... Дима...– позвал он, пробегавшего мимо Фросю, и снимая спецовку – вот, забери... Спасибо, выручил... И притащи из раздевалки стул в мою комнату...
- Да, не за что, Пал Романыч... Я счас... Мигом... – покраснев, словно девушка, смутился тот.
- Спасибо, Дима... Не надо... – остановила Маша, уже побежавшего парня.
- Так, ить я не понял... Нужно или нет...
- Спасибо, Дима... Раз Мария Андреевна сказала, что не надо, значит не надо...
- Пойдём, Пашенька я тебе кое-что покажу... – Маша взяла его под руку и повела в правое крыло основного здания.
Уже при первоначальном осмотре Пашка обратил внимание на две основательные двери хорошего качества. Но, во-первых, они были заперты, а во-вторых, соваться туда ему было не с руки, поскольку... Поскольку эти комнаты явно были владением хозяев. Единственное, что он сделал сразу, так это посмотрел куда выходят окна двух этих помещений...ну, и, слегка не сдержавшись, попытался заглянуть во внутрь. В одном окне висели закрытые жалюзи, а в остальных двух плотно задёрнутые шторы.
Подойдя к одной из дверей – Пашка чисто машинально определил, что это там, где было два окна – Маша достала из сумочки ключи.
- Прошу... – картинно-ироничным жестом она пригласила его войти – ну, что ты застрял, как морковка на грядке... Давай заходи... – схватила она за рукав, замешкавшегося Павла.
- Неплохо... – увидев внутреннее убранство комнаты, заметил Пашка.
Маша вошла вслед за ним и закрыла дверь на ключ.
- Вот, теперь можно и уединиться... – смеясь сказала она и, с трудом оторвавшись от Павла, села на кожаный диван.
Гладко оштукатуренные и ровно, без подтёков и разводов, покрашенные стены, пол, выложенный плиткой и покрытый длинноворсовым ковром, массивный письменный стол из красного дерева, только не с резьбой, как в кабинете у Андрея Валентиновича, а в стиле техно, небольшой, правда, но кожаный диван и дорогущие, до пола, шторы из габардина совершенно не сочетались с холодными и грязными помещениями за стенкой. Если здесь, в комнате метров тридцать пять-сорок квадратных, всё было по уму и как должно, то в заплёванной и загаженной комнатушке чуть ли не вдвое меньше, но всего через коридор, размещалось двадцать человек. У хозяйки пахло то ли ландышами или лавандой – хрен его не знает, как отличить один аромат от другого – то у соседей воняло старыми носками, по́том и бензином, вперемешку с краской и растворителем. Здесь на подвесном потолке, висели плоские светильники дневного света, вмонтированные непосредственно в сам потолок, а там, на перемотанном во многих местах изолентой, голом проводе болталась всего одна лампочка в патроне без колпака, то пропадающая, то появляющаяся в клубах плотного табачного дыма. Это был даже не контраст – это была пропасть между двумя мирами. Ну, почему – мучительно размышлял Пашка, стоя посередине и не решаясь никуда присесть – как же так... если он попал в этот мир, словно выброшенный штормом на берег райского острова и подобранный добрыми местными жителями, то как же все остальные, оставшиеся на тонущем корабле...
На столе стоял огромный восемнадцатидюймовый монитор компьютера. Когда он учился в школе, то компьютеры занимали два, а то и все три этажа здания, которые для них же и возводились. Сейчас же, спустя пятнадцать лет, компьютером вполне себе даже компактным и настольным никого не удивишь. Но, что такое адаптивная восприимчивость, он понимал очень хорошо, и посему к таким вещам относился с пиететом, наподобие папуаса перед тем же самым мобильным телефоном.
- Теперь это будет твой кабинет, Павлуша... – преданно глядя ему в глаза, выдохнула Маша.
Пашка ещё раз внимательно осмотрел всё вокруг, подошёл к окну и, отогнув краешек шторы посмотрел, как двое его слесарей тащили куда-то большую железку – надо будет сказать, чтобы металл в контейнер не бросали, потом лучше сдадим – и, вернувшись к столу, бездумно потыкал одним пальцем в клавиатуру компьютера
- Нет, Мышонок... Я так не могу... Ты пойми... Я точно такой же, как и они... Ты захотела сделать меня их руководителем... Но я не их господин, а они не мои крепостные... Мне стыдно перед ними... Они горбатятся за кусок хлеба и тарелку супа, а я...
- Господи... Что за бред ты несёшь... Какая ещё тарелка супа...? Я плачу́ им деньги... И деньги немаленькие, по нынешним-то временам... А то, что мы богаче, чем они это... Это... – Маша внезапно запнулась, впервые, быть может, задумавшись.
- Так что, это...? Ты пойми... Мы встретились с тобой настолько странно, что я до сих пор не пойму, как... – Пашка сел рядом с ней и обнял её за плечи – я люблю тебя... Но...
- Что, но... – попыталась высвободиться Маша. – Ты предлагаешь отдать им всё это...
- Нет... Не так…скорее всего мне некогда будет заседать здесь... Я докажу твоему отцу, что я…
- Что ты хочешь ему доказать...?
- Что мне нужна его дочь и её любовь, а не его состояние...
- Дурак...!!! – вскочила Маша и открыв дверь она кинула ему связку ключей – держи... – и выскочила в коридор, хлопнув дверью. Пашка подпёр подбородок и бездумно уставился в тёмный экран монитора. Да, с этим зверем мне подружиться будет нелегко – подумал Пашка, так и не определив для себя толком кого он имел ввиду, то ли компьютер, то ли Ма́шу или её отца, то ли весь этот мир в целом. Ещё ни разу в жизни Пашка не усомнился в том, что он делает что-то неправильно. Даже тогда, когда поругался со своими друзьями детства. Они-то, в конце концов, его простили... А, вот, сейчас пришло то самое время, когда стоило бы задуматься.
...Самое интересное, что сомневаться в своей правоте лучше до того, как задумал что-либо сделать – после уже бесполезно и тогда останется только лишь сожалеть о сделанном – появилась в его записной книжке ещё одна запись.
На диване осталась лежать Ма́шина сумочка. Он схватил её и кинулся на улицу, чтобы вернуть – дура, ну, куда она помчалась без документов и без телефона. Но «Мерседеса» уже и след простыл. Вернувшись обратно, он начал подбирать ключи. На связке висели, аж, целых пять штук – два из них по виду от обычных дверей, два огромных с витиеватыми бородками, скорее всего от какого-то сейфа, и последний, крохотный, но изящный, очень похоже было на ключ от ячейки в камере хранения. Подобрав ключ от большой комнаты, Пашка открыл вторую, маленькую с одним окном. Там всё было отделано так же качественно и красиво, но без излишеств в виде штор и дивана, и главным достоинством был не компьютер, а огромный старомодный сейф, впечатляющий своими размерами. Немного подумав, он запер дверь изнутри, и приступил к операции по вскрытию сейфа – ведь если Маша отдала ему эту связку, то... Неважно – думала она при этом или нет, но Пашке было по работе необходимо знать о его содержимом. Как ни удивительно, но тяжёлая металлическая дверца с ужасным скрипом и грохотом всё-таки открылась. Внутри на полках, аккуратно застеленных белой бумагой, лежали деньги, в сумме, правда, маловатой для немедленного побега, как Пашка рассказывал Андрею Валентиновичу – так, на мелкие расходы – и различные документы, какие-то, видимо, финансовые отчёты, а также технические паспорта, скорее всего, автомобилей, стоящих здесь на ремонте. И всё... – ничего более интересного, а нижнее отделение так и вовсе блистало девственной чистотой... даже бумаги не было полках. Всё аккуратно сложив, как было, и заперев этого патриарха, годов, наверное, шестидесятых выпуска, он направился всё-таки в свой уголок. В коридоре он нос к носу столкнулся с Жучилой. Тот посмотрел недобрым подозрительным взглядом, но промолчал. Пашка же наоборот – насколько смог приятельски улыбнулся
- Как дела, Валерий Валентинович...? – на самом деле ему хотелось одним ударом в переносицу или в солнечное сплетение прекратить жизненный путь этого никчёмного создания, но, вспомнив эпизод с Платошей, он переборол себя – будьте добры, позовите ко мне Сергея Сергеевича... Я буду у себя в кабинете...
Эта тварь видела, как я выходил из комнаты и закрывал за собой дверь...наверняка сейчас доложит хозяину...тем более ещё и с Ма́шиной сумочкой...к чёрту – я теперь здесь тоже хозяин...но надо сначала поговорить с Сергеем... – одна за другой мелькали мысли в голове у него, пока он шёл по коридору.
Бывший кабинет Зимовина́ на ключ не закрывался, просто обычная защёлка, и когда подвернулась ручка, Пашка слегка напрягся и отложил в сторону свой золотой «Паркер». Но неожиданно вошла Маша
- Я забыла свою сумочку... Увидела гаишника и вспомнила, что оставила её здесь... И телефон тоже... Господи... Дура, она и есть дура...
- Возможно... – грустно вздохнул Пашка и положил сумочку на край стола.
- Павлуша, ты что... обиделся на меня...? – она смотрела так, что у него побежали мурашки. Ему захотелось обнять её...но он попытался сдержать себя. В любой момент мог зайти Сергей или кто-то ещё
- Машуня, я не имею права на тебя обижаться...
- Пашенька, ты святой...
- Вот, уж неправда...
Он всё-таки её обнял и даже успел один раз поцеловать...но за дверью раздались шаги.
- Прости... Больше не забывайте, Мария Андреевна... – громко сказал он как раз в тот момент, когда вошёл Сергей.
- Чего звал, Романыч...? – но увидев Ма́шу, сделал вид, что только сейчас её увидел – Здравствуй Маша... Я думал, что Павел Романович здесь один...
- Здравствуй, Сергей... Ну, я пошла тогда...
- Подождите, Мария Андреевна... – Пашке пришла вдруг одна интересная мысль – раз уж мы так, вот, втроём здесь состыковались... Пойдёмте тогда в другое помещение...
У Маши глаза стали похожи на огромные сливы, а у Сергея приподнялась одна бровь – мол, что ты задумал, начальник. Пашка же сунул в карман свой ежедневник с ручкой и взял их обоих под руки
- Пошли-пошли... Да, Вы правы, Мария Андреевна, находиться в той комнате всё-таки приятнее...
Пашка сел за стол в крутящееся офисное кресло, а Маша и Сергей устроились в разных концах кожаного дивана. Глядя на них задумчивым взглядом, он долго молчал.
- Ну и чего...? В гляделки играть будем... Мне работать нужно... Сам же говорил... – первым не выдержал Сергей.
- Да, Пашенька, в самом деле... У меня тоже дел много... – поддержала его Маша.
Их недоумённые вопросы и вопросительные взгляды вывели Пашку из задумчивости.
- Вы, насколько я знаю, дружите с детства...?
- Да... И что в этом плохого...? Ты что, Романыч... Ревновать вздумал...? – Сергей Сергеевич явно смутился, но своей безапелляционной и даже нагловатой манерой общения попытался это скрыть. Маша же покраснела так, что в первый момент даже не нашлась, что на это ответить.
- Зачем... Наоборот... Именно это мне и нужно... Я, вот, только сейчас понял... Чтобы достичь хоть какого-то результата сначала нужно найти единомышленников...
- Странный ты какой-то... Я же тебе сразу сказал, что буду помогать... А что касается Машки... – Сергей осёкся и даже немного покраснел – пардон... Марии Андреевны... Так это она пусть сама решает...
- Извини… Надо записать…чтоб не забыть…
В отношениях между людьми ценить нужно только то, что проверено временем – вернее, ценить нужно всё, но старая дружба будет всегда в приоритете…
Пашка засмеялся легко и весело. Может быть впервые за все эти годы после Афгана, он наконец снова ощутил в себе что-то похожее на мечту. Когда Маша помогла ему встретиться вновь со своими друзьями детства, он вернулся к жизни, а теперь у него появилась мечта и, самое главное, возможность её осуществить.
- Нет, Серёг... Помогать мало... – получилось несколько коряво и недосказано, но ребята, и Сергей, и Маша, кажется, поняли его правильно. Когда же он прочитал свою запись, Сергей молчал очень долго
- То есть, ты хочешь сказать, что нашу дружбу, ты намерен использовать в своих целях...
- Именно... Если там – Пашка махнул рукой куда-то в сторону, не заботясь о направлении – мы с Марией Андреевной... Если мы спим вместе – всё-таки довёл он свою мысль до конца – то здесь... То здесь я хочу, чтобы мы были единомышленниками... У тебя есть деньги и власть, поскольку ты хозяйка – смотря прямо в глаза Маше, продолжил Павел – а у тебя – обратился он уже к Сергею – авторитет и амбиции... Я же могу предложить только свои знания, идеи и руки... Если между нами не будет личных счетов и претензий, то... То мы сможем делать большие дела...
В этот момент по коридору раздались громкие голоса и топот шагов нескольких человек. Все трое, прислушиваясь, одновременно повернули головы туда.
- Меня, наверное, потеряли – вставая, хохотнул Сергей.
- Ну, вот, собственно говоря, и всё, что я хотел вам сказать... – поднимаясь одновременно с Машей, сказал Пашка.
- Я согласен... – без тени ёрничества и наглости, серьёзным тоном произнёс Сергей и протянул руку.
- Спасибо, Сергей Сергеевич...
- И я согласна... Ради тебя, Пашенька, я готова на всё... – на крепкое мужское рукопожатие сверху легла тёплая и мягкая женская ладошка.
Быть может, немного странно смотрелась со стороны эта сцена, когда три руки сплелись в едином порыве, но союз, заключённый в этот момент был, возможно, даже крепче бетонного фундамента.
Разговор немного затянулся. Но, наверное, оно того стоило. Для Павла всегда и во всём самым главным была ясность, честность и открытость во взаимоотношениях между людьми.
Ccылки на все главы 1 части:
Все части произведения:
Для всех, кому интересно творчество автора канала, появилась возможность
помочь материально – как самому автору, так и развитию канала. Это можно
сделать по ссылке.