Вечером, у Пашки появилось сразу две новые записи. «Судить о людях категорично нельзя ни в коем случае – во-первых, всегда есть риск ошибиться, а во-вторых, всё это может плохо кончиться... если вовремя не исправить свою ошибку.» «Лучше уж пустить дело на самотёк, чем бездарно вмешиваться – иначе будет ещё хуже.»
В спальне, уже переодевшись в ночную рубашку и распустив волосы, Маша сидела на краю кровати, откинув полог балдахина, и неотрывно смотрела на дверь ванной комнаты. Павел ушёл туда чистить зубы и умываться, а она всё думала – весь вечер, вернувшись с завода, потом за ужином, когда в восьмом часу приехал с работы Пашка, теперь, вот, уже собираясь ложиться спать.
- Я любила его... Во всяком случае так мне казалось... – начала рассказывать Маша, когда Павел устроился рядом – мы носились целыми днями, как угорелые... По свалкам, по стройкам... Играли в такие игры, что сейчас и вспоминать-то стыдно... Однажды я подвернула ногу, и Сергей нёс меня на руках до самого дома.... Мама мне тогда сказала, что, мол, таких друзей надо ценить...но не вздумай выходить за него замуж...
- Почему же... – Пашка цепко держа её в своих объятиях, внимательно слушал.
- Потому что она считала, что у бандита нет будущего... А потом её не стало... Когда пришла перестройка, я поняла, что мама имела ввиду... И поняла, что она была права и неправа одновременно... То, что он бандит, это совершенно точно... Но и у бандитов тоже есть будущее... Особенно в России... Кстати, он здорово изменился за последнее время… – немного помолчав, будто собираясь с силами, она продолжила – Когда он узнал, что я переспала с Лёней, он чуть не убил нас обоих… Но обошлось… Обиделся он тогда на меня жутко… И почти пять лет мы с ним не общались… Встретились мы только когда папа подарил мне этот завод…
Они оба долго молчали, думая каждый о своём. Потом Маша слегка зашевелилась
- Павлуша...
- Да, Мышонок...
- Прости меня, пожалуйста...
- За что...? – искренне удивился Пашка.
- Ну, за то, что я назвала тебя дураком... Я сама так расстроилась... Я чуть с дороги не улетела... Потом уже, когда сообразила, что забыла свою сумочку и погнала обратно... Ты простишь меня...
- Ты что Машунь... – почувствовав, что она плачет, он перевернул её на спину и, слегка надавив сверху, прошептал – запомни, любимая... Я никогда и ни на кого не обижаюсь... А от тебя я готов стерпеть всё что угодно...
- Почему...?
- Потому что я люблю тебя...
…Жучило написал заявление по собственному желанию. С одной стороны, это его обрадовало, а с другой... скорее всего здесь поработал Сергей Сергеевич. Фёдор переехал жить в свою новую квартиру, вернее далеко не в новую, но в свою – Маша купила им, именно им – Насте и Феде – уютную двухкомнатную квартиру в пятиэтажке на Северной улице. Утром за ними заезжал Михаил и отвозил Настю на работу в особняк, по пути забрасывая на работу и Фёдора. Это Павел, по просьбе своего друга, настоял на том, чтобы Маша помогла побыстрее решить этот вопрос. На самом деле, однажды ночью произошло событие, которое сильно ускорило процесс приобретения жилья. Пашке не спалось, и он решил пойти прогуляться до веранды – покурить, подумать, немного проветриться, послушать тишину... Каково же было его удивление, когда, проходя по коридору мимо комнаты для гостей, он нос к носу столкнулся с Настей, оттуда выходящей. В растерзанной ночной рубашке, с растрёпанной причёской и багровым засосом на обнажённом плече, она выглядела словно пьяная, едва держась на ногах. Вскрикнув от неожиданности и удивления, она попыталась проскользнуть мимо
- Ой, простите, Павел Романович... Это Вы... – но Пашка схватил её за плечо.
- Настенька, что случилось... Почему ты в таком виде...
В принципе, всё было понятно и так. И задавать такие вопросы было, как минимум, неэтично. Но подумать об этом и сообразить, что не нужно было того делать, Пашка не успел. Настя вдруг зарыдала и, уткнувшись ему в грудь, запричитала
- Павел Романович, миленький... Не говорите только никому... Пожалуйста... Она меня сразу же выгонит отсюда... – сквозь слёзы выдавливала она.
- Кто выгонит...
- Мария Андреевна... Я не хочу терять эту работу... Миленький, не говорите, пожалуйста...
- Хорошо-хорошо, Настёна... Не буду... Ты только успокойся... Я никому не скажу... Пойдём я тебя провожу...
Проводив девушку до дверей комнаты для прислуги, он пошёл на веранду, куда изначально и собирался. Да, жизнь идёт и выписывает, порою, такие зигзаги, что только диву даёшься – думал он, задумчиво глядя на луну. Тут же припомнилась Ма́шина фраза – если можно нам, то почему нельзя им. Всё правильно – только нужно всё это как-то узаконить. В итоге он, по-мужски поговорив сначала с Фёдором и заручившись его настоятельной просьбой, фактически заставил Ма́шу, как можно быстрее решить вопрос с приобретением жилья, намекнув при этом, что именно для них двоих. Про ночную встречу с Настей он ничего не сказал, выполнив своё обещание, но категорично заявив, что друг без друга им будет плохо.
Сергей Сергеевич оказался на поверку просто идеальным помощником. Пашке всю жизнь нравились люди, умеющие выполнять свои обещания, чего бы им это ни стоило и люди, которые умеют постоять за себя, отстаивая свою правоту. Когда же такие качества сочетаются в одном и том же человеке, то... То простить ему можно многое.
Когда Павел только намекнул, что было бы неплохо выдать сотрудникам новую спецодежду и желательно с логотипом завода, Сергей тут же развил бурную деятельность. Он, фактически, самолично обмерил всех, потому что никто даже не подозревал, что существует такое понятие, как личные антропометрические данные. Потом он позвал Ма́шу, и они втроём долго колдовали над, собственно, самой эмблемой. Когда же дошло до того, где купить, Маша, вдруг ни с того ни с сего, рассмеялась и...предложила пошить спецодежду в своём ателье. У неё, кроме самого завода и музея-выставки ретро автомобилей, была ещё автозаправка на трассе Новомосковск-Тула и два ателье в самом городе – одно по пошиву свадебных платьев, а другое по пошиву штор совместно с мастерской по перетяжке мебели. Как раз там-то и изготавливались новые сиденья и обивка салонов для отремонтированных старых авто. И спецовки для рабочих решено было заказать там же – ну не в свадебном же салоне их шить...хотя, кто знает, где вышло бы лучше.
В конце ноября вдруг возникла проблема с отоплением и пришлось в срочном порядке менять в котельной старое оборудование, переведя его с угля на мазут. Сам котёл трогать не стали, лишь заменив на скорую руку часть трубопроводов, а, вот, ёмкость для жидкого топлива нужно было ставить новую. Заодно, когда всё в экстренном порядке было заменено и установлено, привели в порядок и само помещение котельной, в бывшем тендере, хранилище для угля, сделав отдельную каморку для кочегаров и сантехника.
Перед самым Новым годом, произошло ещё одно событие, которое Пашку одновременно обрадовало, рассмешило и озадачило. На двадцатое число его вызвали в ГАИ. За три дня до этого эпохального мероприятия Андрей Валентинович за ужином, прихлёбывая свой любимый кофе, как бы между делом бросил, что, мол, пора уже и права ему, Пашке, получать. Когда тот, слегка обалдевший, спросил, что для этого нужно, то ответ был до невозможности прост и лаконичен – ничего... только сфотографироваться надо, да моську свою привести в порядок, в смысле побриться. И вот он, этот момент, настал. Правда, не зная города и без прав, Пашка сунуться туда не решился. Маша, смеясь над его страхами и мнительностью, сама села за руль «Опеля», категорично заявив, что на обратном пути он повезёт её, уже на законных основаниях. В кабинете начальника ГАИ их встретил пожилой майор, на котором форменный мундир смотрелся, как... сравнение с седлом и коровой здесь явно было неуместно, но ассоциация напрашивалась сама собой. Без всякой торжественности и помпезности вручив Павлу корочки и попросив его расписаться в каком-то журнале, майор, на кого-то смутно похожий, вдруг выдал совершенно неожиданную просьбу
- Разрешите, Павел Романович, наведаться к Вам на завод...
- Конечно, Алексей Вадимович, приезжайте, ради бога... Только мне не совсем понятно с какой целью... Кстати, откуда Вы знаете, где я работаю...
- Я по личному вопросу... А где Вы работаете и кем... Так об этом уже все знают... Кому положено знать...
Сев за руль своего джипа уже совершенно законно, Пашка вдруг вспомнил
- Чёрт... Как же я-сразу-то не сообразил... Аксёнов Алексей Вадимович... То-то я смотрю, что знакомое мне что-то показалось... Наш Ксюша…это его отец...
- А ты что, разве не знал этого...? – лукаво улыбнулась Маша...
- Да, откуда ж... Я же, ведь, не живу здесь с самого рождения, как некоторые...
Отсмеявшись они двинулись в обратную сторону. По дороге Пашка, старательно объезжая все колдобины и выбоины коими изобиловали центральные улицы города, задумчиво размышлял.
- О чём задумался, детина – пропела Маша строчку из русской народной песни. Когда она пела, у Пашки внутри всё просто переворачивалось и становилось с ног на голову, потом медленно и нехотя возвращаясь на место. Сейчас же он был занят своими мыслями.
- А... Что... Прости Машуня, задумался...
- Про что, говорю, думаешь... Смотри красный загорелся...
- Да, вижу я, вижу... Ты знаешь... Мне, наверное, придётся завести специальный журнал...
- Зачем...?
- Чтобы записывать туда подобного рода информацию...
- На кой чёрт она тебе сдалась...? – удивлённо-раздражённо бросила Маша – тебе что... Других забот что ли мало...
- Ну, не скажи... – как бы беседуя сам с собой, протянул Пашка – если я буду знать о своих сотрудниках всё досконально, то смогу более эффективно ими управлять... Как мне кажется...
Почему-то вдруг вспомнился безжизненный потухший взгляд Ольги и наивный вопрос её маленького ангелочка – а Вы не знаете, когда папа вернётся...
- Ты Ольгу Зимовину́ помнишь...
- Ну, да... Мы же тогда вместе дома у них были... С чего бы вдруг ты про неё вспомнил... – в голосе Маши послышались ревнивые нотки.
- А что мы ей тогда пообещали... Не припоминаешь...?
- Да, точно... Я про неё совсем забыла... – печально вздохнула она.
- Не ты, а мы... Ладно... Завтра попрошу Сергея провентилировать этот вопрос... Слушай... Может её на работу к нам устроить... Хотя бы уборщицей... Не всё ж Настю туда привозить...
- Тоже неплохо... – отозвалась Маша – но надо будет всё обдумать...
- С кем поведёшься, от того и наберёшься – улыбнулся Пашка.
- В смысле...? Ты о чём...?
- Тоже неплохо – это моя фраза... Подожди, мне нужно кое-что записать...
Остановившись на обочине, Пашка достал ежедневник и ручку. «Целеустремлённо двигаясь к поставленной цели, никогда нельзя забывать об обещаниях, данных в самом начале пути. Любые обещания надо выполнять, но те, кто помогал твоему становлению, заслуживают особого внимания...» «Когда хорошо тебе, то хорошо и другим – это аксиома... Но стремиться делать добро окружающим надо постоянно – тогда люди начнут отвечать тебе тем же самым».
- Дашь почитать...? – спросила Маша, когда он собрался убрать ежедневник в карман.
- Конечно, любимая... Мне от тебя скрывать нечего...
Какое-то время они ехали молча. Дорога уже выскочила из города и неторопливо поплелась по замёрзшим полям и перелескам, едва присыпанным снегом, в сторону их усадьбы. Они решили ехать сразу домой, поскольку время было уже пятый час и быстро стало темнеть.
В поместье у них работал дворником старик дядя Семён. Семён Евграфович, отец Михаила. Пашка тогда ещё, летом, обратил внимание, что все дорожки подметены и газоны подстрижены. Только незаметным он был. Всего лишь несколько раз сталкивался с ним Павел за всё то время, что он здесь обитал. Молчаливый худой старик, вечно чем-то занятый, мелькнёт где-то вдалеке и опять его неделями не видно. Единственный раз они с Машей пообщались с ним, когда посыпалась с деревьев листва. На прогулке однажды вечером они обнаружили в парке огромную кучу опавших листьев и Маша с разбега в неё плюхнулась. Пашка со смехом оказался рядом. Они резвились, как дети, вырвавшиеся из-под надзора взрослых. Кидались друг в друга и пытались один другого в эту самую листву закопать, будто окунувшись в далёкое-далёкое детство. В самый разгар веселья Маша вдруг вскочила и начала отряхиваться
- Ой, здравствуйте, Семён Евграфович... Мы всё уберём за собой... Честно-честно...
Пашка резко обернулся и метрах в десяти увидел старика – оперевшись на грабли, он спокойно стоял и улыбался, ласково так и нежно, что стало его даже немного жаль.
- Вот, ить, дети же... – прошамкал он беззубым ртом.
Пока они руками сгребали опять в кучу то, что разбросали, дедок куда-то исчез. Только что, минуту назад он был, а потом вдруг раз и нету его – во всяком случае, снова обернувшись, Пашка его уже не увидел. От всего этого повеяло такой мистикой, что ему стало немного не по себе
- Что у вас тут за привидение обитает в парке...?
- Это дядя Семён... Я тоже его слегка побаиваюсь...
... Когда выпал снег, Семён Евграфович стал попадаться на глаза почаще. Особенно по утрам. В силу возраста он был уже не так резв и проворен, а снега было, всё-таки, прилично. Но своей привычке ни с кем не разговаривать он изменять и не собирался.
...Поставив «Опель» в гараж, Пашка вдруг предложил
- Пойдём, Машунь, прогуляемся.
- Пойдём... – словно эхо, тут же откликнулась она.
И они, взявшись за руки, сразу из гаража и не заходя в дом, отправились в заснеженный парк. Обычно машину загонял Михаил, но Пашке каждый раз было настолько перед ним стыдно, что он не знал куда себя деть. И если дворецкий, так кажется называлась должность Михаила, в течении минуты после остановки возле парадной лестницы не появлялся около машины, то Пашка с большим облегчением и даже с удовольствием заезжал в гараж сам. А потом и вовсе перестал заруливать ко входу без особой на то необходимости – чтобы лишний раз никого не тревожить. В садово-парковом хозяйстве поместья имелся крошечный, словно большая игрушка, трактор. На него летом цепляли газонокосилку и мини прицеп, а зимой отвал и шнековый снегоуборщик со щёткой. Управлялись с ним либо дядя Семён, либо его сын. Павел и Маша так и дошли, взявшись за руки, по прочищенной трактором дорожке, до своей любимой скамейки. На удивление, и сама лавочка и проход к ней были кем-то заботливо расчищены. Присев и едва обняв Машу, Пашка тут же вскочил и бросился прямо через сугроб в сторону замёрзшего пруда
- Стой, сумасшедший... – протянув руку в попытке схватить его за рукав пуховика, засмеялась Маша – ты куда... Вернись... Я всё прощу...
- Машунька... Это же лёд... – закричал Павел, расчищая ботинком пятачок вокруг себя – настоящий каток... Ты, когда последний раз становилась на коньки...
- Не помню... Во втором или в третьем классе... А что на нём и вправду можно кататься...? Он не провалится...?
- Конечно нет, Машунь... На улице минус пятнадцать... Иди сюда... Не бойся...
Ногами они расчистили пару квадратных метров
- Надо будет взять у дяди Семёна лопату и у нас будет шикарный каток... У тебя есть коньки...
- Не-а... Да у меня их и не было никогда...
- Жаль... – сразу как-то сдулся Пашка. – пойдём тогда греться...
За ужином Маша взахлёб рассказывала отцу и Марго про Пашкину идею насчёт катка. Судя по скептическому выражению их лиц... Да Пашка и сам уже забыл про это. Его волновали совсем другие проблемы. Но неожиданно разговор принял совсем другое направление.
- Да, кстати, Паша... Ты корочки-то получил...?
- Да, Андрей Валентинович... Спасибо Вам огромное за всё... Если бы не Вы.... – Пашка собирался добавить ещё и о том, как он ему благодарен... Но Ма́шин отец был, как всегда, в своём репертуаре
- Ай, да брось ты, зятёк... Передо мною тут кланяться... Я ж тебе не икона, в самом-то деле... Стоп... – Андрей Валентинович вдруг на мгновенье задумался и внимательно оглядел Ма́шу и Павла, сидевших рядом. – значит, так, голубки́... Хорош ворковать... Вы мне скажете в конце концов или нет... Когда свадьбу играть будем...? А...?
Маша покраснела так, что вся стала аж пунцовой – и щёки, и уши, и шея... Пашка тоже чувствовал себя в этот момент не лучшим образом и отчаянно пытался сообразить, что ему ответить. На выручку им попыталась, как ни странно, прийти Марго
- Андрюшенька... Что ж ты на ребят так давишь-то...? Дай им время ещё подумать...
- Хватит уже думать... Пора и честь знать... – Андрей Валентинович в этот раз был, видимо, не в самом лучшем расположении духа.
- Это как раз то, о чём я тебе говорил... – едва слышно прошептал Павел на ухо Маше.
- Что ты там бухтишь...? Говори громче...!
Понять раздражение хозяина дома, в принципе, было можно. Да и изучить нрав и характер своего будущего тестя Пашка уже успел. Поэтому он, собравшись с силами, встал и начал говорить, твёрдо чеканя каждое слово
- Да, Вы пра́вы, Андрей Валентинович... Не стоит шептаться. Я благодарен Вам за всё, что Вы для меня сделали... И действительно пора, как говорится, и честь знать...
- Да не обижайся ты, ради бога... Паш, я же пошутил... – реально испугавшись, Андрей Валентинович пошёл на попятную. Если бы вопрос не был столь серьёзным, то Пашка был бы на седьмом небе от счастья, переиграв такого грозного соперника.
- Я, Андрей Валентинович, никогда и ни на кого не обижаюсь. Это бессмысленно... Не суть... Я... Я безумно люблю Вашу дочь... Теперь я знаю это точно... Она заставила меня поверить в самого себя и в свои силы... Но свадьбу мы сыграем только тогда, когда я докажу Вам, что способен твёрдо стоять на своих ногах...
- Ах, ты ж поросёнок-то этакий... Короче, зайди ко мне чуть попозже... Поболтаем...
- Хорошо, Андрей Валентинович... Тогда разрешите пока откланяться...
Хозяин дома в ответ лишь утвердительно кивнул головой.
Ccылки на все главы 1 части:
Все части произведения:
Для всех, кому интересно творчество автора канала, появилась возможность
помочь материально – как самому автору, так и развитию канала. Это можно
сделать по ссылке.