Когда ближе к концу рабочего дня к ним в мастерскую зашёл Портос, они уже заканчивали демонтаж.
- Как дела, ребята...? – присев на корточки начальник гаража заглянул под машину.
- Всё в порядке, Алексей Иваныч... Жить будет... Мы его заставим... – жизнерадостно сообщил чумазый Фёдор, сосредоточенно пытаясь вставить на место шестерёнки масляного насоса.
- На фига вы насос-то трогали...? Я же просил только прокладку заменить...
- Так, ведь, всё посмотреть надо было... А вдруг он не работает... – недоумённо вскинулся парень.
- Ладно... Хрен с ним... А ты зайди ко мне... – сказал начальник, молчавшему всё это время, Пашке.
- Хорошо... Счас зайду...
- Что это он такой серьезный... – поинтересовался Фёдор, когда начальник вышел.
- Да чёрт его знает... – ни настроения, ни желания с кем-либо общаться у Пашки не было никакого.
Кабинет у Алексея Ивановича был маленький и неуютный. Просто более или менее чистая комната, ко всему прочему заваленная самыми разными вещами – начиная от бухгалтерского архива и заканчивая бампером от иномарки, благо что хоть запчасти сюда складывали новые и на полу не было грязных масляных подтёков и пятен.
- Садись... – указал ему Портос на облезлый и продавленный стул.
- Сесть я всегда успею... – Пашка цену себе всё-таки знал и совершенно чётко определял, когда можно с начальством хохмить или слегка грубить, а когда этого делать не стоило. В данном случае сие, как ему казалось, было позволительно.
- Ну, тогда присаживайся... – начальник шутку не оценил, потому что был чем-то обеспокоен – Ты спал с ней...? – напрямую спросил Алексей Иванович.
- Ах, вот оно в чём дело... – понятливо протянул Пашка, присаживаясь на колченогий стул – нет, не спал... Вернее в том смысле о чём Вы подумали... Хотите я расскажу Вам одну трагически-поучительную историю...
- Расскажи... Может быть я немного поплачу... – именно за это его и уважали. За здоровый житейский цинизм, но при этом доброту и справедливость. Не было бы у него таких качеств – не стал бы Портос хорошим руководителем.
Когда Пашкин рассказ подходил к концу, начальник гаража достал сигарету. Пашка тоже вытащил из пачки свою фирменную
- Разрешите... – вместо ответа Алексей Иванович подвинул пепельницу на край стола – кстати, получается, что именно за убийство медсестры государство сделало меня чуть ли не героем... Аж, целый орден Боевого Красного Знамени вручили...
- Значит...
- Ничего это не значит, Алексей Иванович... С Марией Андреевной я переспать был бы совсем не против... Но, к сожалению, не могу... Вы Галлият помните... Ну, уборщицу Галю, казашку...
- Это которую Урядник тогда пытался...
- Да, да... Именно она... Так, вот... Она после этого полгода мне прохода не давала... Даже приставала ко мне... На предмет целоваться... И симпатичная, вроде, и работящая... Она мне даже нравилась, а вот объяснить ей толком я так ничего и не смог... Она, по-моему, и уволилась-то как раз из-за меня...
Сигарета у начальника давно уже погасла. Он стряхнул остатки пепла в пепельницу и достал новую, но прикуривать не стал.
- Да уж, Павел Романович... Удивил ты меня... Сильно удивил... Как ты дальше-то жить будешь...?
- А как Вы думаете...чем я в данный момент занимаюсь...? – Пашка уже пожалел, что рассказал всё это Портосу. Грубить ему, конечно, он не собирался, но и не отец родной, в конце-то концов. Вспомнив про отца, он погрустнел ещё больше.
Родители его развелись, когда Павлику было всего шесть и помнил он своего папу настолько смутно, что будто и вовсе его не было.
- А сейчас-то ты с кем живёшь...? – участливо спросил Алексей Иванович.
- Да Вам-то какое дело... – Пашкино раздражение уже готово было перейти в злобу, но он сдержался – с матерью... Старенькая она уже у меня... Куда ж мне её бросать-то...
Осторожный стук в дверь прервал их разговор
- Да, войдите... – громко отозвался хозяин кабинета
- Алексей Иваныч... Там... Это самое... – Фёдор мялся на пороге, не решаясь, видимо, ни войти, ни прервать беседу, но, справившись со смущением, всё-таки довёл свою мысль до конца – можно я сегодня пораньше уйду... Меня там девушка ждёт, а мне ещё отмываться надо...
- Иди, конечно... Только приберись там в боксе немного... – Пашка смотрел с откровенной улыбкой на это чудо. Неужели до армии он сам был таким же.
- Да я уже... Кстати, там какая-то женщина Пал Романыча разыскивает... Это самое... Механик мне сказал...
Пашка и начальник гаража оба аж чуть не вскочили
- С этого и начинать было нужно... Фёдор... – когда слесарь вышел Портос внимательно посмотрел на Пашку – ты ей об этом рассказывал...? – тот молча кивнул.
- Тогда это кое-что объясняет... Но час от ча́су не легче... Пошли... Да, кстати, иди пока переоденься, а то похож на...бог знает на кого...
Но переодеться и привести себя в порядок он не успел – выйдя из кабинета начальника, он нос к носу столкнулся с Машей.
- Ты ещё не переоделся...? Давай быстрее, а то там такси ждёт...
...Перед самой поездкой заболел Лёньчик. Ну, надо же было такому случиться в самый неподходящий момент. Прихватил аппендицит. Почему эту дрянь не удаляют сразу же после рождения – абсолютно бесполезный отросток, так ещё и у семидесяти процентов мужчин вызывает проблемы и осложнения... С Леонидом они дружили почти с детства, с первого класса если точнее – не суть. На самом деле с того самого времени он был в неё по уши влюблён. Об этом-то Маша знала точно – сначала догадывалась, а потом, как-то после одной из вечеринок, после изрядного подпития, он сам ей про это сказал. А вот она его нет, не любила – после того, как они провели вместе ночь перед самым уходом Леонида в армию, Маша решила для себя твёрдо и однозначно, что он ей не пара. В постели Лёня оказался куда как менее пафосным и героическим, нежели на словах, всё произошло настолько буднично и уныло, что девушка, вернее теперь уже женщина, почувствовала даже некую толику отвращения как к этому человеку, так и к сексу вообще. Если бы не девяностые, то они так и расстались бы на всю жизнь.
Когда грянула перестройка-перестрелка, многое изменившая в жизненном укладе простых людей – кого-то отправившая в мир иной, а кого-то вознеся из грязи в князи – двадцатилетняя женщина решительно кинулась навстречу новым приключениям и новой жизни.
Андрей Проклов, профессиональный шофёр с многолетним стажем, оказался не у дел, и вместе со своим другом Алексеем Смирнитским прозябал в небольшом захолустном городке если не в нищете, то в совершенно тоскливой безнадёжности, когда крупный бизнесмен, а ля крутой бандит из Москвы нанял друзей для перевозки и сопровождения особо ценного груза. Всё бы ничего, но во время пути, уже практически рядом с конечным пунктом на небольшой караван, состоявший всего из четырёх авто, налетела другая банда не менее крутых рыцарей удачи. Первая машина, после выстрела из РПГ – ручного противотанкового гранатомёта – превратилась в лохмотья и, по задумке нападавших, должна была остановить весь кортеж... Но Проклов-старший не растерялся и, только сильнее вцепившись в руль, рванул сквозь облако дыма, пламени и осколков вперёд, даже не притормозив, под шквальным огнём автоматов. Когда они наконец, оторвавшись от погони, остановились в небольшом лесочке возле озера, выяснилось, что бизнесмен смертельно ранен. Также ранен был и Алексей. Но двести тысяч долларов и четыре килограмма алмазов остались целы и невредимы.
Друзья не совершили никакого уголовно наказуемого преступления – они просто дождались, когда их наниматель отдаст богу душу и забрав ценный груз отправились пешком восвояси. Оценивать их поступок с моральной точки зрения в то время не имело никакого смысла. Им всего лишь дико повезло.
Утопив в озере машину вместе с незадачливым бизнесменом, друзья разделили доставшееся им наследство пополам и зажили вполне себе обеспеченной жизнью. Андрей, раздав долги, открыл несколько торговых точек в родном городе и стал едва ли не самым уважаемым человеком...ну, после мэра, конечно, а его друг уехал вместе с семьёй в Москву...
Первую свою машину Мария Андреевна продала, когда ей исполнилось двадцать. Купив старенькую «Победу» ГАЗ-20М у своего соседа и отремонтировав её на отцовском автосервисе. С тех пор это занятие стало приносить не только неплохой доход, но и оказалось, в итоге, почти смыслом жизни. Очень уж полюбила Маша старые авто. К девяносто седьмому году у неё уже образовалась великолепная коллекция ретро автомобилей и небольшой заводик по ремонту и реставрации оных.
Лёньчик, вернувшись из армии и поболтавшись по городу в поисках работы, подался в бандюки. Промышляли, в основном, рэкетом на федеральной трассе, да крышеванием мелких ларьков и магазинчиков. Однажды он, командуя пятёркой отмороженных подонков, остановил на дороге фургон, ехавший из Тулы. В кабине, рядом с водителем сидела она, Маша. Чем бы закончилась их встреча – одному богу известно, но на беду или на счастье именно в этот день сотрудники почему-то ФСБ проводили спецоперацию. В ловушку, поставленную оперативниками, угодила вся группа отморозков, кроме самого Леонида. Поскольку Маша сказала, что это её знакомый. Зачем она спасла его – она так и не смогла толком объяснить, как самой себе, так и отцу. Чувств никаких у неё к Леониду не было и в помине, но... может по старой дружбе, а может нужен был человек преданный ей душой и телом, вернее, не преданный, а повязанный долгом.
Сначала разыскивая, а потом покупая старые авто, Маша теперь всегда брала с собой Лёню. Как в качестве водителя, так и в качестве охранника.
Но в этот раз... Всё сложилось более чем неудачно – и экземпляр редкий, который в любой момент могли другие перехватить, и Леонид заболел. Если бы отец не попросил её навестить своего старого друга...
- Пошли-пошли... – тащила она упирающегося Павла за рукав – ну, давай Пашенька... Я уже...
- Слушай, ты... – Пашка разозлился настолько, что чуть не потерял над собой контроль – ты машину ещё не посмотрела... Такси, наверное, лучше отпустить...
Маша внимательно посмотрела на Павла и...отвернулась, чтобы скрыть выступившую на глазах предательскую влагу
- Хорошо, Пашенька... Такси я сейчас отпущу...
Пока они лазили в смотровую яму, дважды в мастерскую заглядывал Матвеич. Пашка дал ей халат, который без спросу позаимствовал у электрика – автоэлектрик, это не слесарь, у него-то работа почище будет – тем более что сам он уже ушёл домой.
- Вот, смотри... Масляный насос почти в идеальном состоянии... Судя по нагару на поршня́х, их либо уже меняли, либо чистили... И в том и в другом случае это переборка двигателя. И похоже, что ремонтировали его не так давно... – здесь Пашка был в своей стихии.
- Ты, я смотрю, большой спец в этом деле... – её глаза в полутёмной мастерской как-то странно блестели. В них отражался и свет переноски и что-то ещё такое непонятное и завораживающее...
Смотровая яма шириной всего метр и находиться в ней вдвоём, в принципе, тесновато. Работать, это ещё куда ни шло, а вот целоваться...в самый раз, даже несмотря на неприглядный антураж.
...Трусевич-старший жутко гордился своим сараем. Ни у кого в округе́ такого не было. Дощатое строение невообразимых размеров с различными пристройками выполняло массу самых разнообразных функций. В передней части находился некий гибрид бани и ванной комнаты – большая комната с печкой и душевой кабиной, где можно было вполне комфортно помыться, что в дачных условиях было весьма ценно – дальше в середине был непосредственно сам сарай – склад всевозможной садовой утвари и инструмента в вперемешку со старой мебелью – а в дальнем торце, уже фактически возле забора притулился дровяник – навес с двух или трёхлетним запасом дров. Они с Женькой между поленницами оборудовали себе небольшой уютный уголок, притащив туда пару телогреек, старое пальто и, прожжённое в нескольких местах старое одеяло. Первая ночь любви прошла у них именно там. Жутко замёрзнув под утро, Женька категорически заявила, что на ночь она тут больше не останется ни под каким предлогом.
- Романыч, ты тута... – голос дежурного механика подействовал, словно ушат холодной воды.
- Как же я его ненавижу… – прошептал Пашка, оторвавшись от губ Маши... – вечно он появляется там, где его не ждут... Чего тебе, старый...? – крикнул он уже во весь голос.
- Ты Марью Андревну не видал где...? А то её Портос уже обыскался...
- Да здесь я Пётр Матвеич... Здесь... Куда мне пропадать-то... Мы с Павлом Романовичем машину осматриваем... Что за сегодня успели сделать... – неожиданно отозвалась Маша, перед этим, едва не подавившись от смеха – я сейчас подойду...
- Дык, вот, Вы куды спрятались... А мы-то думаем гдей-то наша Марья Андревна запропастилась... – и старик шустро засеменил прочь, исчезнув из проёма ворот.
... На следующую ночь Фенёк принесла ключи от душевого сарая. Старинный накладной замок, наверное, ещё довоенный, никак не хотел открываться. Пашка с ним провозился без малого минут десять. Когда же он всё-таки поддался, то тяжеленная железная дверь дико заскрипела на немазаных о́троду петлях. Пашка с Женькой со страху чуть не рванули оттуда во все лопатки. Внутри было темно и опять-таки же холодно. Печку топили в этом помещении только по выходным. Полночи они пытались согреться и всё остальное время издевались сами над собой, прислушиваясь к каждому шороху за стеной.
Выбравшись из-под машины, Маша ещё раз зачем-то заглянула внутрь фургона. Прежде чем забрать его из Михнево, они всё проверили. Григорий Иванович заранее выгреб оттуда все свои пожитки – в деревнях или на дачах, как правило, в каждом укромном месте со временем скапливается масса совершенно бесполезных вещей, с которыми, тем не менее, жалко расстаться. Прежний хозяин, забрав свои вещи, великодушно подарил им вместе с машиной новенький замочек и даже с ключами. По бокам кузова, а также на верхней фаре-искателе горделиво красовался красный крест внутри белого круга – международный символ, при виде которого сразу становилась ясной принадлежность подобной техники. Единственно только, что цвет хаки говорил, что на нём ездили военные медики. Краска местами вздулась и выпирала то тут, то там безобразными нарывами, готовыми вот-вот прорваться, а местами уже и слезла, оголив блестящий белый металл – хорошо, что «медбрат» был склёпан из алюминиевых листов, если бы кузов был деревянным, то восстановить его было бы гораздо сложнее.
Маша сняла халат и вернула его Пашке
- Иди переоденься... Я пока схожу к дяде Лёше... К Алексею Ивановичу... Что ты на меня так смотришь... Он друг моего отца... Они дружат с детства и для меня он всю жизнь был дядей Лёшей... Понял... – почему-то раздражённо бросила она.
- Я, кстати, ещё ничего не сказал… – заметил Пашка и, грустно вздохнув, добавил – ну, я пошёл тогда...
- Иди... И постарайся не задерживаться... У нас мало времени...
- Что, значит, мало времени...?
- А то и значит... Иди уже...
На втором этаже, под самой крышей, у них была раздевалка. В душном и тесном помещении в четыре ряда стояли около сотни старых, облезлых металлических шкафчиков, в промежутках между рядами стояли такие же потрёпанные жизнью скамейки, и только возле единственного окна стоял широкий и массивный стол, сваренный из обрезков труб и четырехмиллиметрового листа железа. Здесь обитали в основном слесаря, такелажники и водители грузовиков, поскольку персональщики ездили в цивильных костюмах с галстуками и свои шикарные авто ставили в отдельные боксы.
... Когда-то, очень-очень давно, ещё в той, прошлой жизни, они с Еремеичем мечтали о чём-то подобном. Копаясь в грязном моторном отсеке старенькой «трёшки», они представляли себя важными джентльменами в цилиндрах и фраках.
- Прикинь... Вылезаю я такой, весь из себя из-за баранки Роллс-Ройса... Пальцы в перстнях... В зубах сигара... – мечтательно цедил сквозь зубы Витька, вытаскивая грязными пальцами изо рта скомканную гармошкой, вонючую беломорину. – нет, не так... Подруливает к подъезду шикарного особняка лимузин... Подбегает швейцар в белых перчатках и, согнувшись, открывает заднюю дверцу... Оттуда вылезаю я, весь такой из себя... – и, выпятив вперёд, уже и тогда, свой солидный живот, он в раскоряку делает несколько шагов, имитируя, видимо, солидного господина. Ржали все, чуть не до слёз. Особенно Маринка Яснова. У той вообще тушь с ресниц потекла...
Проведя пару раз обувной щёткой по своим замызганным штиблетам, которые были куплены им сразу после прихода на гражданку, Пашка критически осмотрел себя в зеркало. Потом со злостью швырнул щётку обратно и ногой пнул дверцу шкафа, та от вопиющей обиды и несправедливости громко сказала – не хочу – и распахнулась обратно, Пашка пнул её ещё раз, и она опять не закрылась, после чего он грустно рассмеялся, аккуратно прикрыл створку ладонью и пошёл вниз.
Маша, уже в другом наряде, выглядела рядом с ним как... как красавица и чудовище почему-то пришло Пашке в голову сравнение. Теперь на ней была белая футболка в обтяжку – ну, может, не футболка (как называется такой тип женского гардероба Пашка просто не знал) – по краям рукавов и глубокого декольте обшитая кружевами. При её фигуре смотрелось обалденно. Кстати, ему никогда не нравились женщины с пышными формами. Хоть и твердил ему постоянно Еремеич, что хорошего человека должно быть много, ему всё равно рядом с ними было некомфортно. Так Витька и сам был далеко не худой... Разве что Маринку он терпел рядом с собой и то, постоянно называя её толстой. Если бы они не были друзьями с детства...
Ccылки на все главы 1 части:
Все части произведения:
Для всех, кому интересно творчество автора канала, появилась возможность
помочь материально – как самому автору, так и развитию канала. Это можно
сделать по ссылке.