Две недели пролетели незаметно. Пашка, вслушавшись в звучание этой фразы даже придумал первые строчки нового стихотворения –
Две недели пролетели,
Словно не было совсем...
Мы немного поумнели,
Но осталось много тем...
Сидя в шикарном кожаном салоне «Вольво», Пашка перебирал в памяти события прошедших дней.
...Рано утром она ушла. Ну, как рано – относительно. Где-то около половины восьмого. Пашка вставал на работу гораздо раньше. Он почему-то вспомнил, что, Маша за завтраком, когда ночевала у него в квартире, обмолвилась, что всегда встаёт рано. Он ещё пошутил, что, мол, кто рано встаёт, тот не высыпается. В принципе, это логично – особенно если поздно ложиться... С Машей они проговорили часов, наверное, до трёх. Он бы смог сказать точно, если бы зачем-то не снял свои командирские часы со светящимися стрелками. Они болтали обо всём – Пашка, неожиданно для самого себя, рассказал ей про своих друзей детства. Про Коржика, про Еремеича, про Олега и Женьку Трусевич, про Булочку, про лесника Гаврилыча...да-да, он тоже был, оказывается, их другом. Только именно в тот момент он понял, что в той жизни так много было всего интересного и у него была куча друзей. Она рассказывала про своих одноклассниц, про свою маму, про ту, которая настоящая... А потом... она обняла Пашку и уснула, как ребёнок – тихо и безмятежно. Может быть потом она и захрапела, но Пашка этого не слышал, потому что...сам тоже уснул. Ему снилась Женька-Фенёк, потом Булочка, а после пришла Она и разогнала всех – просто махнула рукой и с очаровательной улыбкой сказала, мол, подите прочь...это мой Пашенька, я вам его не отдам.
Оказывается, горничных здесь было две, потому что утром пришла не Настя, а другая женщина, как потом выяснилось её мать.
- Доброе утро, Павел Романович... Вам просили передать, что пора собираться...
Пашка потянулся и, взяв с тумбочки часы, посмотрел на время – было десять минут девятого.
- Мария Андреевна просили ещё передать, что будут ждать Вас в столовой...
Мириам приходила в полдевятого и готовила завтрак. К десяти-началу одиннадцатого семейство собиралось к завтраку, так объяснила Маша. И тут же сама нарушила распорядок. Ну да ладно... Ему, если честно, после вчерашнего вечернего шоу, не особо хотелось с кем-либо встречаться.
В большом зале столовой, за огромным столом, сидела только она и читала какой-то журнал. Когда он вошёл она вскочила и, на секунду повиснув у него на шее, поцеловала, потом усадила рядом с собой
- Давай, сейчас быстренько поедим, пока не проснулись все остальные и поедем смотреть мою коллекцию...
- Хорошо... – оторопевшему немного Пашке ничего другого не оставалось.
В огромном сарае, собранном из металлических конструкций и обшитом снаружи красивыми панелями, разместилось около полусотни экземпляров. Это впечатляло... Здесь, среди раритетов отечественного автопрома, то тут, то там выглядывали иномарки – возле красавца «Майбаха» Пашка простоял очень долго. Рядом стояла Маша, взяв его под локоть и положив голову ему на плечо. Стояла и молча улыбалась, несомненно довольная произведённым эффектом. Да, уж..., во-первых, это действительно было красиво, а во-вторых... сколько труда и денег сюда нужно было вложить, чтобы получить такой результат.
- А внутри посидеть можно...? – почему-то робко спросил Пашка.
- Тебе, Пашенька, всё можно... Можешь даже на нём прокатиться... Он полностью на ходу... – стоявшие чуть позади сотрудники, всё-таки, наверное, музея, молча переглянулись и покачали головами. Получить такое разрешение от самой владелицы...дорогого стоило. Она не разрешала этого даже иностранцам, изредка сюда забредавшим.
- Да, не, Машуня... Спасибо... У меня, кстати, легковой категории нет... Да я и не умею толком... – честно признался Пашка.
- То есть как это не умеешь...? Ты же, ведь, шофёр... – удивлённо воззрилась она. Её и без того большие глаза стали и вовсе бездонными. Кстати, подвижная мимика лица говорит об эмоциональном богатстве человека. Всё так...но это было настолько забавно, что Пашка даже рассмеялся
- Бывает и такое... С грузовиком я справлюсь почти с любым... А с легковушкой... Что ты на меня так смотришь... Ну, не было у меня ни возможности, ни практики...
- Да это же совсем просто...! Давай я тебя научу...! Я же научилась…
... Андрей Валентинович по такому случаю выделил или предоставил свой автомобиль. Пашка хотел попросить Ма́шу вызвать такси, чтобы доехать до Новомосковского автовокзала – оттуда ходили регулярные автобусы на Москву. Она обозвала его дураком и, чуть не побив, заявила, что отвезёт его сама. Но в спор вмешался её отец. Поскольку разговор происходил за ужином, он, решительно хлопнув ладонью по столу, заявил, что, мол, Егор отвезёт Павла Романовича и не до автовокзала, а до самого дома.
- Андрей Валентинович, но я же... Мне нечем будет... – Пашка хотел сказать, что у него нет денег чтобы расплатиться, но хозяин дома, поняв всё абсолютно правильно, договорить ему не дал.
- Так... Ты, Павел Романович, обидеть меня хочешь...? – посуровевший взгляд Машиного отца не предвещал ничего хорошего и Пашка сдался. Ему, за эти последние дни, даже стал нравиться этот человек – разбогатевший, сильно разбогатевший, но не потерявший до конца человеческого достоинства, бывший шофёр. Тем более, что своего отца он практически не помнил.
- Нет, Андрей Валентинович, не хотел... Даже и в мыслях не было... Просто... Просто я не привык ещё к такой жизни...
- Ха... Это дело наживное... – безапелляционно заявил тот – вот женишься на моей дочери, тогда и посмотрим...
Пашка долго молчал, прежде чем ответить на подобное заявление. Может кто другой на его месте прыгал бы до потолка от радости, но только не он...
- К сожалению, Андрей Валентинович, о свадьбе разговор идти пока не может...
- Почему...? – такой вот лаконичный и даже грубоватый вопрос Пашке понравился. Вместо заламывания рук и трагических поз одно единственное слово, понятное от начала и до конца.
- В присутствии... – Пашка хотел сказать посторонних, но сдержался – это не при всех... Если Вам, Андрей Валентинович, это очень нужно, то Маша Вам всё расскажет... После моего отъезда...
Хозяин дома долго и внимательно молча смотрел на Пашку. Затянувшаяся пауза нехорошо повисла над столом, но никто не решился её прервать.
- Что ж... В жизни бывает всякое... Это как-то связано с Афганистаном...?
- Да... Косвенно...
Маша была бледной настолько, что казалось ещё чуть-чуть, и она упадёт в обморок. Но после короткого взгляда отца она едва заметно кивнула и решительно встала из-за стола.
...Попрощавшись с Егором, Пашка подхватил свои вещи и, дождавшись пока «Вольво» развернётся и скроется за углом дома, вошёл в свой подъезд. Вот он и дома. Дом... Здесь он прожил почти всю свою жизнь. Скажем так – большую часть. Старую квартиру он почти не помнил. Когда родители развелись, он с матерью перебрался сюда. Вернее, квартира была бабушки с дедушкой, и он частенько бывал здесь в гостях, ну а потом уже обосновался здесь капитально.
В квартире всё было по-старому. Даже его кровать, заправленная Машей, казалось, хранила её тепло. Людмила Степановна уехала на дачу к родственникам. Да-да на ту самую дачу где когда-то жил, и он сам. Это мама его не прерывала общения со своими племянниками. А он... А он после армии ни разу так там больше и не появился. Сев на кровать, Пашка схватился руками за голову и бездумно разглядывал фотографию льва, лежавшего своей косматой гривой на камне. Этот шедевр подарили ему на день рождения его дачные друзья. Вручая подарок Олег торжественно произнёс – ведь ты же по гороскопу лев...так пусть же этот зверь отныне будет твоим талисманом... Жутко захотелось всех их увидеть – Пломбу, Еремеича, Женьку-Фенёк, Булочку, Коржика... Кстати, прозвище своё Олег получил из-за сломанного зуба – после неудачного падения с велосипеда зуб, почему-то, выскочил и ему поставили имплантат жёлтого цвета, возможно, что и золотой. Отнюдь не бедные родители денег на здоровье детей не жалели, а в семидесятые это считалось модным, в смысле золотые зубы.
Всю ночь ему попеременно снились то Маша, то они. Иногда Маша пересекалась с его друзьями... Во сне Пашка на них кричал, а после они обнимались и вместе с Машей куда-то шли...а потом... Потом Пашка проснулся. Жутко не выспавшийся, с головной болью, словно с похмелья, он побрёл на работу.
А, вот, там-то его и поджидал неприятный сюрприз. Весьма неприятный. Во-первых, первой новостью для него стало то, что их контору ликвидируют, вернее не ликвидируют, а реорганизуют, что сути, в общем-то, не меняло, а во-вторых... Но лучше обо всём по порядку. На воротах и на проходной стояли два дюжих мордоворота в униформе с эмблемами какого-то ЧОПа.
- Пропуск предъявляем...
- Чего...!!!? Что ещё за хрень такая...? Какой пропуск... – от неожиданности Пашка даже немного растерялся. На его счастье охранник оказался, хоть и грозного вида, но миролюбивым
- Слышь, мужик, не бузи... Сейчас разберёмся... Иваныч подойди на минутку... Есть проблема... – склонившись к рации, укреплённой на портупее, молодой парень сначала доложил, видимо, начальству, а потом широко улыбнулся – всё путём, мужик, не переживай... Сейчас разберёмся...
Пашка достал сигарету и прикурил.
- Я бы не советовал курить здесь...
- Ну, да... – хоть и называли его контуженным, но бузить, как изящно выразился новый охранник, смысла не было.
Бросив окурок на проезжую часть, Пашка снова вошёл на проходную. Как раз вовремя – пришёл, по всей видимости, начальник охраны. Пашкиных лет, подтянутый, спортивного телосложения, да ещё и тактичный ко всему прочему
- Добрый день, уважаемый... Вы к кому...?
- Да на работу я к себе... Можно сказать, что домой... А меня же и не пускают... – чуть не взвыв от тоски, слегка повысил голос Пашка. Кое-что он уже сообразил, но с эмоциями справиться было не просто – с отпуска я... Первый день...
- Вот теперь всё понятно... Да не переживайте Вы так... Как Ваша фамилия...
- Емельянов я, Павел Романович... Шестьдесят шестого года рождения... Может вам ещё и паспорт показать...? – Пашка хотел сыронизировать, но не вышло.
- Да, было бы неплохо... – тактично, но непреклонно ответил начальник охраны – да, вот Ваша фамилия есть в списке... Проходите... – добавил он, возвращая паспорт.
Оказавшись на территории, Пашка первым делом направился к административному корпусу – ему срочно нужно было повидаться с Портосом. Вопросов было множество и первый из них – а что, собственно говоря, здесь происходит...? Но не дошёл – из-за угла электроцеха ему навстречу вывернулась Анна Сергеевна и с размаху повисла у него шее. От такого нонсенса он чуть не упал, но, чисто инстинктивно обхватив её одной рукой за талию, а другой за плечи, сумел сохранить равновесие.
- Здравствуй, Павлик... – и поцеловала его в щёку – наконец-то ты появился...
- Привет, Анюта... Так ведь я же по графику... Две недели... Ни больше, ни меньше... – всё ещё не отпуская её, Пашка никак не мог сообразить, что происходит – что у вас тут стряслось-то, на самом деле...
- Ой, беда, Павлик... Ой, беда... Алексей Иванович-то наш того... – чисто по-бабьи вдруг запричитала она, смахнув слезу – там тебя уже ждут, Пашенька...
- Что значит того...? И кто меня ждёт...? – сцена была настолько трагичной, что была даже смешной. И смех, и грех, что называется.
- Иди, Паш, иди... А то, не дай бог, ещё кто увидит нас вместе...
Решительно, но аккуратно выбравшись из Пашкиных объятий, она пошла в сторону проходной, окончательно расстроившись и по-настоящему вытирая слёзы. Куда идти Пашка уже не знал и, немного подумав, направился всё-таки в контору. Окна кабинета начальника гаража выходили как раз на эту сторону и опасения Анны Сергеевны оказались небезосновательны. В коридоре его встретил молодой человек небольшого роста, но гармонично сложенный, в строгом костюме при галстуке.
- Павел Романович...? – лица Пашка не разглядел, но голос и фигура показались ему смутно знакомыми. Пока он сюда шёл, его терзали нехорошие мысли и подозрения – от самоубийства Портоса до начала ядерной войны. Услышав приветствие-обращение-вопрос, он просто кивнул, занятый своими мыслями.
- Тогда пройдёмте сюда... – и молодой человек толкнул дверь кабинета начальника гаража – проходите... Присаживайтесь... Ко́ржин Сергей Петрович... Следователь ФСБ по особо важным делам...
И тут они друг друга узнали... Пашка буквально плюхнулся на стул, но тут же сгруппировался и, улыбнувшись, спросил
- Прошу прощения... Вас в детстве Коржиком случайно не называли...? – молодой человек поднял глаза и внимательно на него посмотрел... Пашка мог что угодно дать на отсечение, что он его узнал.
- Может быть... Но это к делу не относится... Итак, Павел Романович, я должен задать Вам несколько вопросов... – сказал он, что-то быстро записывая на небольшом клочке бумаги и незаметно повернув его в сторону Пашки.
«Будь осторожен и внимателен. Ведётся запись» гласила, выведенная каллиграфическим почерком строчка.
- ...Что Вы перевозили в кузове своего грузовика во вторник двадцать восьмого июня этого года...? – чётким, отработанным голосом продолжал задавать вопросы следователь ФСБ по особо важным делам.
- Понятия не имею... – Пашка действительно не знал этого.
- То есть Вы хотите сказать, что не знали ничего о содержимом перевозимого груза...?
- Так точно...
- Хорошо... А что было написано в сопроводительных документах...? Вам же на руки выдавались какие-то бумаги... Ну, предположим те же самые накладные...
- Никаких бумаг на руках у меня не было...
- Почему...?
- Потому что они находились у сопровождающего...
- Кто был тогда сопровождающим...? Вы знаете, этого человека...?
- Да, знаю... – Пашке почему-то стало немножко жаль Вику. Ведь по логике вещей на следующем вопросе ему придётся её сдать.
- И кто же он...?
- Не он, а она... Смирнова Виктория Ивановна...
- Это означает, что она ездила вместе с Вами...?
- Ну, да... Правда, только в последний рейс... – Пашка улыбнулся, вспомнив жутко эмоциональное негодование Вики, каждый раз, когда она забиралась к нему в кабину. Будь проклят тот день, когда я села в кабину этого старого пылесоса, кричала она, имитируя бессмертную фразу из «Кавказской пленницы».
- Так уже лучше... А можно Вас спросить... Чему Вы так улыбаетесь...?
Когда Пашка ему рассказал про старый пылесос он тоже улыбнулся. Это был его самый любимый фильм.
– Ну, хорошо... Тогда скажите, Павел Романович, а в каких отношениях Вы состоите с означенной Викторией Ивановной...? – вопрос был явно с подвохом и Пашка слегка напрягся.
- Ни в каких...
- Точно...?
- Абсолютно... С этой стервозой лучше не встречаться... – здесь Пашка немного соврал. Вернее, не соврал, а не стал рассказывать всей правды. В своё время ему очень хотелось закрутить с ней что-нибудь этакое, интересное, но... всё благополучно закончилось, так и не начавшись, когда она узнала о его недуге.
- А мне она рассказывала совсем другую историю... Что вы вместе проводили очень много времени, и Вы даже предлагали ей провести ночь в одной постели...
Пашка откровенно заржал. Когда приступ смеха закончился, он, успокоившись, объяснил своё поведение
– Кто-то, Сергей Петрович, хочет меня утопить... Наверное, вместе с собой...
- Почему Вы так решили...?
- Никаких отношений с женщинами у меня быть не может в принципе... Я импотент... После Афгана у меня не было ни одного физического контакта с женщиной...
- Простите... Я об этом не знал...
- Ладно... Ничего страшного...
Допрос длился уже три часа. Пашка два раза ходил в туалет. Вернее, один раз по нужде, а второй просто покурить. Часа через полтора он попросил разрешения закурить в кабинете. Дабы не бегать каждый раз туда-сюда. Прислушиваясь, иногда, к звукам, доносившимся снаружи, он пытался представить себе о чём думают все остальные – слышно было, как к двери кто-то несколько раз подходил, и как по коридору в обоих направлениях двигались какие-то люди, а мимо окон периодически проезжали машины, либо выезжающие на линию, либо возвращающиеся обратно.
-...Ну, а с Шатовой Анной Сергеевной какие у Вас отношения...?
- Да, в принципе, тоже никаких... Работали вместе... За десять лет мы научились только здороваться... – Пашка только сейчас впервые задумался над этим. Маше он сказал тоже самое, но даже и не подумал, тогда как следует. Теперь же вот...
- А что же тогда означала утренняя сцена...? – с откровенной иронией спросил Сергей Петрович.
- Что...? Какая сцена...? А... Простите, задумался... Вот я и сам думаю, что всё это могло означать... Может быть мне стоило чуть-чуть пораньше обратить на неё внимание...? Как Вы считаете Сергей Петрович...?
- Не знаю... Это вы сами между собой разберитесь...
Да, Пашка за это время мало изменился. Он всегда умел вызывать в людях доверие к себе и к своим словам, даже если что-то выдумывал – думал про себя Сергей. Ещё только едва прочитав первую страницу дела, он уже точно знал, что один из фигурантов дела его друг детства. Профессиональная привычка заставляла его не доверять своим ощущениям, но первая же фраза приветствия всё расставила по местам. Сейчас перед ним сидел тот самый Пашка, которого четырнадцать лет назад он считал своим лучшим другом.
Вечером возле дома – прочитал Пашка коротенькую строчку. Всё то время, что они разговаривали, Сергей... Петрович что-то писал и потому этот изящный трюк никак не отразился на качестве видео и аудиозаписи.
– Вот здесь и здесь подпишите, пожалуйста... Где галочки... – в душе у Пашки был откровенный сумбур и, разбегающиеся перед глазами, строчки прыгали, словно маленькие чертенята – вот здесь, где заканчивается фраза, что с моих слов записано верно... Видите...
- Да теперь вижу...
... Ещё только подходя к подъезду своего дома Пашка увидел Сергея, сидящего на скамейке. Эта скамейка здесь стояла всегда, сколько он себя помнил. Под старой-старой раскидистой ветлой. На ней, в смысле на скамейке, они помещались все вшестером. День рождения у Пашки было двадцать второго августа и потому отмечали они его уже здесь, в Москве. Пятнадцатого-семнадцатого августа дачный сезон у Пашки заканчивался – нужно было готовиться к школе. Хотя пару раз, когда сие знаменательное событие выпадало на выходные, они отмечали его на даче, на своём любимом месте возле костра. Сейчас дерева уже не было – когда оно от старости сломалось и развалилось на несколько частей его просто спилили – но скамейка осталась...
- Ну, здорово что ли, Коржик... – Пашка подошёл со спины и прежде чем поздороваться долго его разглядывал.
- Здорово, Емеля... – мгновенно, словно распрямившаяся пружина, вскочил Сергей.
Они обнялись и долго стояли, молча разглядывая друг друга.
- А ты здорово изменился... Вон прядка уже седая у виска наметилась... – у них у обоих была привычка всё замечать. Только у одного врождённая, а у другого профессиональная.
- Правда, что ли...? А я и не замечал... Никогда... Это у меня с войны, наверное,..– Пашке вдруг показалось, что на мгновение он стал хуже видеть. Такого с ним не было уже очень давно – я смотрю, братан, ты тоже не помолодел...
И они расхохотались.
Ccылки на все главы 1 части:
Все части произведения:
Для всех, кому интересно творчество автора канала, появилась возможность
помочь материально – как самому автору, так и развитию канала. Это можно
сделать по ссылке.