Пашка открыл глаза и долго не мог сообразить где он находится. Высокий потолок, наверное, не меньше трёх с половиной метров, украшенный по обводу вычурной лепниной, не давал сознанию никаких зацепок по поводу того, где он на самом деле есть. Он снова закрыл глаза и незаметно задремал – очень уж красиво было вокруг, а кровать, так вообще какое-то райское наслаждение. Не доводилось ему никогда раньше спать в таких условиях... Счастливый и смеющийся вихрь, ворвавшийся в комнату, разбудил его окончательно и сразу расставил всё по своим местам
- Пашенька! Ведь, ты же уже не спишь... Давай просыпайся... Соня... Скоро десять уже, а он всё дрыхнет... – и Маша начала бесцеремонно его тормошить.
Пашка, прилагая неимоверные усилия, для того, чтобы, не открывая глаз, притвориться спящим, пытался совладать со своими чувствами. Но, когда Маша, нагнувшись, поцеловала его, он не выдержал и, выпростав руки из-под одеяла, схватил её за плечи мертвой хваткой и притянул к себе.
... До поместья они добрались уже в сумерках. Ещё не было совсем темно, но видимость стала плохая. Короче, где-то только в начале десятого они подъехали к дому. Называть просто домом шикарный особняк и несколько гектаров огороженной роскошной кованной изгородью земли не поворачивался язык, да и глупостью было полнейшей. Дворец или не дворец, за́мок не за́мок – не совсем понятно, в общем что-то такое роскошное и очень богатое, судя по внешнему виду. Когда-то очень давно, ещё в школьные годы, Пашка собирался вместе с одноклассниками сходить на экскурсию в Шереметьевский дворец, что находится в Останкино. Туда они, в итоге, не попали, поскольку объект был на реставрации, но посмотреть на него вблизи всё-таки удалось – так, вот, усадьба приснопамятного графа выглядела гораздо скромнее чем то, что предстало перед Пашкой, когда они с Машей до оного всё-таки добрались.
- Ну, вот, мы и дома, Пашенька... – выдохнула она, когда Пашка остановился возле ворот.
- Неплохо... – пробормотал он в ответ, так и не разобравшись со своими ощущениями.
На грузовике фары не работали, поскольку рефлекторы вкупе с проводами просто сгнили. Потому, въезжая на территорию, пришлось руководствоваться исключительно своей интуицией и опытом. Маша выудила из сумочки пульт дистанционного управления и створки ворот медленно и величественно поползли внутрь. Почему-то именно эти ворота, кованые в виде затейливого рисунка, добротные и, видимо, очень тяжёлые поразили Пашку больше всего. Объехав центральное строение вокруг по большой дуге, они остановились у большого сарая, по размеру напоминавшего скорее ангар, только кирпичный и аккуратный. Тут же у него возникла ассоциация с помещичьим поместьем и конюшней – только в современной интерпретации, где вместо живых лошадей стояли железные.
... В саму Тулу они не заезжали. Просто проскочили мимо по трассе. Время, во-первых, было уже поздновато, а во-вторых не имело никакого смысла. Здесь, в этих местах, Пашка бывал. За время работы у Портоса в гараже куда его только ни посылали. Сказать если честно, то на свою судьбу в тот период он не обижался – новые места, новые люди... не всегда, конечно, это радовало, но других-то перспектив всё равно не было. По дороге пришлось заехать на заправку. Ещё в Москве, на базе он залил в бак две двадцатилитровые канистры – одну он взял из своей машины, припрятанную на всякий случай, а вторую выпросил-таки у начальника. Топливный датчик у этого патриарха отечественного автопрома нёс сущую ахинею – сначала показывал полную заправку, потом, подумав, показал половину, а когда дело дошло до выезда, то лёг на дно и заснул наглухо. Ну, а так как аппетит у старых двигателей, как правило, всегда был завидный, то... Надо было видеть реакцию работников заправки...
Ещё попутно пришла другая мысль – зачем было тащить эту таратайку из Михнево в Москву, а потом оттуда гнать своим ходом сюда, за Новомосковск... Намного ближе получалось сразу приволочь её сюда – пусть и на буксире, но, ведь, ближе... Размышлять о таких странностях, конечно, не имело никакого смысла – иначе они бы не встретились с Марией Андреевной в принципе – но мысль-то была.
Едва только Пашка заглушил двигатель на площадке возле, наверное, всё-таки гаража, а не конюшни, словно вырос из-под земли, появился крепкий мужичок неопределённого возраста, но по манерам поведения явно отставной военный
- Добрый вечер, Мария Андреевна... С прибытием Вас... И с очередным неплохим приобретением... – человек, видимо, привыкший отдавать приказы и принимать рапорты, красноречием не блистал и говорил отрывисто хриплым голосом.
- Здравствуй, Миша... Помоги отнести вещи в дом... – Пашка был в шоке. Маша разговаривала с охранником, скорее всего это был именно он, сквозь зубы, как с пустым местом, видимо, по привычке. Ему, с классическим советским воспитанием, хоть и прошедшему через Афган, это было дико.
- Хорошо, Мария Андреевна, сейчас всё сделаем в лучшем виде... – когда Маша, едва встав на подножку, собралась вылезти из кабины, он одним прыжком оказался рядом – позвольте Вам помочь, Мария Андреевна… – утвердив хозяйку на твёрдой поверхности, он попытался улыбнуться – Вы прекрасно выглядите...
- Я смотрю, Миша, ты научился делать девушкам комплименты... – вот это уже звучало более по-человечески. Но всё равно чувствовалось, что это слуга и хозяйка.
- Вещи Павла Романовича отнеси в его комнату... Андрей Валентинович у себя...? – в этом диалоге Маша, в сознании Пашки, моментально превратившись опять в Марию Андреевну, проявилась как истинная госпожа. Хотя нет, она просто была у себя дома и действовала по привычке. И это тоже было заметно.
- Нет... Андрей Валентинович изволили отбыть на концерт вместе с... Маргаритой... Викторовной.
Что Михаил, едва выдавив из себя имя-отчество, что, Маша, скривившись, как от съеденного лимона, оба были, скажем так, не восторге. Уж это-то Пашка сумел понять, тоже выбравшись из кабины и стоя рядом.
- Потом позови ко мне Мириам...
- Хорошо, Мария Андреевна... – ответил охранник, уже нагруженный их вещами. И тут же исчез в темноте, будто растворившись.
Подобная вышколенность и оперативность наводили на мысль, что Михаил не просто охранник. Вернее, даже гораздо выше столь примитивной должности. Пашка не успел это осознать, потому что, Маша взяла его за руку и, преданно заглянув в глаза, тихонько позвала
- Пашенька... – вернувшись в реальность, он хотел ей ответить, но не смог – что-то не так...? – столько было любви и тревоги одновременно в этом взгляде, что Пашка не решился высказать ей своё мнение.
- Не знаю... Мне что-то не по себе... Как-то...
- Ты привыкнешь... Пойдём, я тебе дом покажу... Пока отца с этой... профурсеткой нет...
Кто такая профурсетка, он так и не понял, но явно напрашивалась ассоциация с проституткой. Подивившись на кардинальные изменения в поведении Ма́ши – естественно мысленно – он поплёлся следом за ней. Нет, конечно, он не особо переживал ни по поводу встречи с её отцом, ни по поводу, как ни странно, своего будущего. Ему казалось, вернее он знал точно, что ничего страшнее чем то, что он пережил там в его жизни уже не произойдёт. Он просто-напросто дико устал.
... Даже в бесформенной аляповатой, на его вкус, пижаме она была великолепна. Это было так мило по-домашнему, что Пашка... чуть не взвыл от тоски. Вдыхая аромат её волос, её тела, он готов был уже на всё – лишь бы только не пропало это видение. Ему казалось, что он всё-таки спит...
Когда раздался осторожный стук в дверь, они нехотя разомкнули объятия
- Это горничная... Настя... Если увижу, что ты на неё смотришь... Я тебе голову оторву... Понял... – прошептала Маша ему на ухо.
- Зачем же я буду на неё смотреть... Мне голова ещё пригодится... – Пашка хотел сыронизировать, но Маша смотрела на него более чем серьёзно
- Ты всё понял, спрашиваю...
- Так точно...
- Ну, всё... Я побежала к себе... А то если Мириам узнает... Точно отцу доложит...
Какое-то время Пашка приходил в себя. Ну, во-первых, ему, никогда не жившему в роскоши, было, как минимум, неуютно, а во-вторых, если сама Мария Андреевна, хоть и была эксцентричной и мало предсказуемой, но всё-таки адекватной, то отношения в этой семейке были более чем странные. Когда экономка, кажется так называлась эта должность, стучит на свою хозяйку, а управляющий жутко ненавидит будущую жену своего хозяина...то это нонсенс – с его точки зрения.
Мириам ему сразу не понравилась. На её морщинистом лице, уже далеко немолодой женщины восточного типа, при виде дочери хозяина и её друга или гостя, в конце концов, не отразилось никаких эмоций вообще. Сухо поздоровавшись, как с ним, так и с ней, она кратко доложила обстановку и о событиях за время Машиного отсутствия, а потом молча проводила Пашку до дверей его комнаты.
... Минут через десять, после того, как видение исчезло, Пашка решил, что пора вставать. Но не тут-то было. Деликатно постучавшись, в комнату просочилось другое видение –
- Доброе утро, Павел Романович... Как спалось...? – молодая девушка, на вид так, вообще, подросток, скромно опустив глаза и не глядя в его сторону, стояла возле двери, не решаясь пройти дальше.
- Проходи, не стесняйся... Тебя как зовут... – Пашка, натянув на себя одеяло, вполне себе дружелюбно улыбнулся, вспомнив предупреждение Маши.
- Я Настя... Горничная тутошняя...
- Очень приятно, Настя... Ну, а я, стало быть, Пашка...
- Нет-нет... Что Вы... Вы Павел Романович... Мне строго-настрого приказали никак по-другому Вас не величать... – девушка покраснела так, что, казалось, ещё немного и задымятся кончики её ушей. Пашка засмеялся уже откровенно
- Так, вот, оказывается, откель ноги-то растут... – пробормотал он, но горничная, по-видимому, обладала хорошим слухом.
- Простите... Какие ноги...? – она непроизвольно опустила взгляд ещё ниже, на свою короткую форменную юбку и полные ножки, обутые в тапочки и белые носочки – я принесла Вам вашу одежду... Я всё постирала и погладила... Не понимаю где так можно было испачкаться... Что Вы, что Мария Андреевна... – сообразив, что ляпнула лишнее, Настя осторожно подобралась поближе и, положив аккуратно сложенные вещи на стул, чуть ли не бегом бросилась обратно к двери. Уже в открытом проёме она обернулась и всё-таки сумела посмотреть на Павла – если Вам что-нибудь понадобится, то рядом с кроватью есть кнопка вызова...
- Спасибо, Настя... – ещё немного и Пашка бы подавился от смеха.
- Ну, я пошла тогда...
- Да-да... Иди...
Когда и второе видение тоже исчезло за дверью. Пашка окончательно решился встать с постели. Теперь ещё предстояло найти туалет и умывальник. Судя по сложившейся ситуации это была та ещё задача.
Уже заканчивая бриться, в роскошной ванной комнате размером раз в пять, наверное, больше, чем в его московской квартире, он опять услышал негромкий стук в дверь.
- Да-да... – появившаяся следом кудрявая очаровательная головка Насти с классической накрахмаленной белой наколкой, уже не вызвала у Пашки такого удивления, как в первый раз.
- Павел Романович, Вас просят немного поторопиться... Все уже собрались за столом...
- Я уже иду... Только я пока ещё не знаю куда... – Пашка, в угоду местным порядкам не стал изменять своей манере разговора.
- Я Вас провожу, Павел Романович... – ему показалось, что голос горничной звучит как-то неестественно. Его наблюдательность принесла ему по жизни одни только неприятности, но ничего поделать со своей натурой он уже не мог.
- Спасибо, Настенька... Ты настоящий друг... Не бросаешь бедного и несчастного в беде...
Последнее слово в его ответе прозвучало через букву «и». Настя, скорее всего, не то что не знала, а и вообще не слышала никогда в жизни, что за наука такая по имени орфоэпия. Что за зверь такой с чудны́м прозвищем с помощью которого и обидеть можно и в краску вогнать всего-то-на всего одним словом, по-иному его сказавши.
Войдя в сопровождении горничной в столовую, он едва не зажмурился и от обилия света, и от размеров комнаты. По его прикидкам она была не меньше шестидесяти-семидесяти метров квадратных. Ну, чуть-чуть, может быть, поменьше, чем вся его квартира. Во главе стола – столь же монументального, вычурного и...громоздкого, как и две люстры над ним – восседал благообразный пожилой мужчина с густой шевелюрой, щедро увенчанной проседью, словно посыпанной пеплом.
Хозяин дома внимательно осмотрел Павла с головы до ног и слегка улыбнулся, заставив того невольно напрячься. Если бы Ма́шин отец чопорно промолчал, то Пашке, ей-богу, было бы намного проще. Но он, мало того, что улыбнулся, так ещё и весело добавил
– Ну, здравствуй, Павел Романович... Присоединяйся, а то голодный, небось...
- Доброе утро, Андрей Валентинович... Если честно, то да... Голодный, как волк...
- Тогда сначала поешь, а потом и побеседуем...
Обычный завтрак, казалось бы, ничего необычного. Но именно этот диалог перевернул Пашкину жизнь настолько круто, что всё, что было раньше стало казаться мелким и каким-то далёким-далёким. Мириам подвинула ему стул рядом с Машей, а Настя принесла на подносе тарелку с омлетом и столовые приборы. Напротив, оказалась симпатичная женщина, на первый взгляд ненамного старше него. И если бы не холодный, замкнутый взгляд, она была бы даже красивой. Рядом с ней по правую руку сидел улыбчивый молодой человек лет двадцати пяти и когда их взгляды встретились он задорно подмигнул, мол, не робей, мы не кусаемся. Увидев это, женщина поджала губы и окончательно стала похожа на строгую учительницу. Андрей Валентинович тоже заметил это
- Пожалуй, пора вас и познакомить... Маргарита Викторовна, моя жена и её сын Артём.
Вот тут Пашка сообразил, что ошибся с возрастом женщины – если её сыну столько, то ей самой уже за сорок пять точно. Однако выглядела она тогда для этого просто обалденно.
- Рад с Вами познакомиться... Очень приятно... – Пашка, проглотив последний кусок омлета, встал и сделал полупоклон в их сторону. С точки зрения этикета он всё сделал правильно, но в его исполнении всё получилось настолько забавно, как в фильме про Ивана Васильевича, который менял профессию…очень приятно – царь… Все присутствующие, кроме Маргариты, по-доброму заулыбались. Даже, что странно, Мириам позволила себе что-то такое изобразить.
- Силён, однако... Прямо-таки артист... – изрёк Андрей Валентинович – с чувством юмора всё в порядке...
Пашка до армии книг всё-таки прочитал много, и кое-что из них для себя почерпнул, в смысле о правилах хорошего тона и, собственно, этикете. Другое дело, что не было возможности этими знаниями воспользоваться.
... Однажды они решили там, у себя в дачном посёлке, построить спортивную площадку. В лесу, который начинался сразу за участками. Вернее, мечтали они об этом несколько лет, но всё как-то не получалось, руки не доходили – если на руках всё-таки можно ходить, потому что ходят, в основном, только ноги. Неважно. В общем, взялись за дело настолько рьяно, что Маринка умудрилась поругаться с соседом. Строили-то рядом с её участком, вот он и пришёл. Потом Булочка, рыдая на широкой Пашкиной груди, сквозь слёзы выдавливала из себя
- Пашенька, что мне теперь делать...?
- В смысле... – немного оторопевшему, Пашке было приятно, что она прибежала именно к нему, но суть проблемы была не ясна. Кстати, кроме Маринки и кроме Маши до нынешних времён, уменьшительно-ласкательным именем его никто не называл.
- Я его... Он пришёл и начал ругаться... Ну, я его и послала...
- Кого его...? И куда послала...? – гладить вздрагивающие плечи девушки можно, конечно, до бесконечности, но причину-то выяснить надо было.
- Ну, соседа, дядю Андрея... В задницу...
- Ах, вот, оно что... Ладно, пойду тогда его оттуда вытаскивать... – с картинным вздохом Пашка чуть отодвинул её от себя – тяжело будет... Хотя, кто знает, насколько сильно он там застрял...
Маринка перестала плакать и начала смеяться, а стоявшие чуть поодаль Еремеич с Коржиком вообще чуть не упали...
Когда дело касалось общения со взрослыми или с другими такими же бандами, то парламентёром выступал всегда именно он.
-… Как там Лёшка-то поживает...? – спросил Андрей Валентинович, когда подали кофе. Хозяину дома прислуживала Мириам, а всем остальным Настя.
- Спасибо... – назвать горничную по имени в присутствии Ма́ши Пашка не решился – не совсем понятно, Андрей Валентинович, кого Вы имеете ввиду... У меня Лёшек в жизни было довольно много...
Маша от смеха чуть не пролила свой кофе. Отец её тоже улыбнулся.
- Смирнитский Алексей Иванович... Маша говорила, что вы работаете вместе...
- А... Да, с ним мы вместе... Но он мой начальник... И...
Закончить свою мысль Пашке не дал Михаил, неожиданно появившийся в зале и неся в руке мобильный телефон
- Андрей Валентинович, это Вас... – и подобострастно согнувшись, протянул ему трубку.
Увидев этот поклон, Пашка едва не подавился глотком горячего напитка. Сдержать свои эмоции ему удалось с большим трудом. Меж тем он прекрасно понимал, что для всех остальных это обыденность.
- Алло... Да, Сергей Степанович... Уже позавтракал... Нет, проценты по ставкам поднимать мы пока не собираемся... Передай этому ублюдку, что я его кастрирую, если он мне не заплатит... – вернув аппарат Михаилу, он процедил сквозь зубы – машину к подъезду через пять минут... И передай Егору, что если ещё раз учую в салоне запах чеснока, то я его уволю... Ты всё понял...?
- Так точно, Андрей Валентинович... Я могу идти...?
- Да, свободен...
Михаил коротко поклонился и так же бесшумно исчез, как и появился. Пашке дико захотелось ущипнуть себя за что-нибудь, ради того, чтобы проснуться.
- Прощу прощения, Павел Романович... Дела... Меня срочно желает видеть мэр... – и бросив на стол салфетку он сделал движение чтобы встать. Мириам тут же отодвинула стул, а Настя, сделав реверанс, подала ему пиджак – надеюсь, что вечером беседа будет более содержательной...
Ccылки на все главы 1 части:
Все части произведения:
Для всех, кому интересно творчество автора канала, появилась возможность
помочь материально – как самому автору, так и развитию канала. Это можно
сделать по ссылке.