Ворота отворил Паций, конюх титаниды Роании. Поинтересовавшись личностью прибывшей, раб с поклоном ответил, что сейчас же доложит о визите благородной титаниды, впустил повозку и отошёл прямо к беседке, стоящей в глубине внутреннего владения. Там в беседке Иохения заметила трёх женщин с красными покрывалами поверх разноцветных пеплонов, выдающих знатных титанид в трауре. Она стразу догадалась, что в этот дом пришла смерть, причём не смерть раба, а достойного атлантиида, приняв сразу опечаленный вид, согласно правилам этикета. Оглядев дом Роании, обнаружила значительные разрушения. Поваленные колонны, трещины на стенах, валяющаяся створка входной двери, мусор в саду. На разрушенные лачуги рабов, о которых прекрасно знала титанида Иохения, даже не обратила внимания.
Гостья видела, как раб доложил о ней, как женщины обратили взоры на визитершу и как двинулись в её сторону.
– Смерть никого не минует, – спустившись с повозки, скорбным голосом сказала Иохения, признав женщин.
– Богов лишь минует, – также скорбным голосом произнесла традиционный в таких случаях ответ старшая из них, – приветствую тебя, о титанида благородная Иохения.
Говорила первая и главная теперь из присутствующих дочерей титаниды Роании титанида Кинера. На её лице не было замечено ни слёз, ни истинной печали, лишь приличествовавшее ситуации выражение. Две другие же были заплаканы и сдерживали рыдания из уважения перед визитом благородной титаниды, которая в скором времени станет их родственницей благодаря браку её сына с дочерью Кинеры Ломенией. Поприветствовав троих женщин, Иохения коротко спросила:
– Кто?
– Титанида Роания и Варуций муж её, – ответила Кинера, будто сказала о соседях, а не о своей матери и отчиме.
При этих словах две другие дочери не сдержались и залились слезами, хором завыв, укрывая лица ладонями.
– А ну-ка хватит сопли распускать, – зашипела старшая сестра на младших, – перед гостьей высокой позорите меня только.
Нынешняя хозяйка поместья гневно смотрела на своих сестёр, которые с трудом взяли себя в руки, нацепив на лица маски скорбного радушия.
– В доме их завалило, – продолжала Кинера, обращаясь к Иохении, – и до солнца восхода скончались они, рабы их поэтому спешно и похоронили, дабы обычаи погребения усопших наши не нарушить.
Иохения оглядев двух других единоутробных сестёр Кинеры, взяла старшую наследницу состояния титаниды Роании под локоть и потянула в сторону. Отойдя на три шага, Иохения приблизилась в уху Кинеры, спросив шёпотом:
– Сватья моя будущая, уверена ты, что завалило именно, и не причём рабы тут?
– Уже думала об этом я, – также шёпотом ответила Кинера, – раба каждого в отдельности опросив подробно по очереди, к выводу пришла, что дрожь земная виной тому.
– Основания?
Иохения спросила, подозрительно взглянув в глаза будущей родственнице, внутренне радуясь, что теперь всё состояние Роании переходит к Кинере, а после свадьбы собственного сына, она также получит к нему доступ. Вот только теперь надо найти Инохия.
– Мать моя рабам всем вольную выдала, – всё также тихо говорила Кинера, – в доме рабы все остались, двух кроме, уехавших не так давно.
Иохения напряглась, ведь именно не так давно её сын улизнул из дома.
– Кинера дорогая, любопытно это очень, – напустив на себя вежливое безразличие, спросила гостья, – рабы никчёмные или бездельники какие-нибудь неисправимые, наверное?
– Вовсе нет, – несколько разочаровано ответила Кинера, – Тог сильный привратник, только видом одним своим ужас наводящий на посторонних. Помнить его должна ты, титанида Иохения уважаемая, в сватовства день из ворот этих впускал и выпускал он повозку вашу.
– Не слишком что-то припоминаю, – притворно сказала Иохения, – экземпляр хороший?
– Да, – Кинера чуть скривилась, – терять мне собственность такую более жаль, чем другую.
– А второй кто?
– Девчонка никчёмная, матери моей покойной любимица, – пренебрежительно фыркнула Кинера.
– В смысле каком любимица? Рабыня?
– Ой, и не спрашивай, Иохения, сваха моя грядущая, – досадливо жаловалась Кинера, – мать моя из ума выжила совсем, к рабыне этой семнадцатилетней относясь, как к дочери. Не могла терпеть я мерзавку эту! Мало того, что моя мать с ней возилась с младенчества, так ещё и грамоте, и наукам её обучила. Рабыню! Подумать только! Как можно было так? А после Эхотея эта работать стала в лавке матери моей, что на рынке и ткани продавать.
У Иохении, слушая Кинеру, в голове всё сложилось. Имя и работа в лавке – подтверждались агентурными сведениями из пергаментов Промидия. Молодость и искажённое на мужское имя этой рабыни также указывали, что с этой негодницей её сын провёл предыдущий вечер. Описание раба-арибийца и время. Всё совпадало.
– А как выглядела эта, как сказала ты, зовут её, Кинера дорогая? – будто позабыв имя рабыни, спросила Иохения,
– Эхотея, мерзавки той имя, – зло ответила Кинера, – ко всему прочему красива собой очень она на деле самом. Невысокая, стройная, белокурая, ещё и с глазами голубыми на редкость. Осталась бы только она, так исправила бы я личико-то ей… А так, пергамент теперь у неё, самих Близнецов Лучезарных канцелярией заверенный и в Атлантииды Свитках Высочайших запись имеет. Защитила её мать законом.
«Ясно всё, – подумала, слушая Кинеру Иохения, – сын мой сбежал с мерзавкой этой, вольную которая получила, став горожанкой полноправной. Теперь брак оформить они смогут. А вот не бывать этому! Думает она, что меня умнее? Как бы не так! Найду тебя и казню публично за атдантиида убийство и за мальчика моего в мужья не выданного совращение».
Думая это, Иохения приобняла Кинеру, сказав ей, утешая:
– Да и пусть катятся себе! Арибиец так рабом и останется, как и неблагодарная эта, на пергамент несмотря. Матери твоей покойной метки же были на телах их?
– Была на рабе лишь, а вот на мерзавке той – нет.
– Как это не было метки? – недоуменно спросила Иохения.
– Роания купила с матерью её на рынке, когда младенцем та была.
– Ну и что? Метки ставят всем, иначе закона это нарушение.
– Вот именно! А мать моя её пожалела, да и после не сделала.
– Ладно, не переживай, – успокаивающим тоном проговорила гостья, – всё равно рабыня бывшая выжить не сможет в государстве нашем без монет и покровительства. Оприходует либо её по-тихому кто-нибудь, либо приползёт к тебе она, о Кинера дорогая, на коленях. Вот тогда и отыграешься на ней ты.
– За понимание благодарю, титанида Иохения, но чем обязана визитом твоим? Соболезнование твоё принято.
– О родне своей будущей забеспокоилась, – быстро извернулась Иохения, – поняла я, что дома задела дрожь земная, что к океана берегу ближе. Дом мой цел, а вот владение Охраны Государственной начальника Промидия атлантиида достойного разрушен, а сам Промидий погиб, упавшей колонной раздавленный.
Кинера прекрасно знала, что Промидий был любовником титаниды Иохении, но, взглянув на гостью, не подала вида.
– Сначала, – продолжала Иохения, – в дом твой поехала я, Кинера дорогая, но в порядке там всё. Вот теперь здесь я, с беспокойством и скорбью.
– Спасибо тебе, Иохения дорогая, – ответила Кинера.
– Благодарностей не стоит, – смиренно сказала титанида, – люди все мы и в беде друг друга поддерживать должны. Помощь моя понадобится если – обращайся смело.
– Благодарю тебя, о титанида Иохения!
– С позволения твоего, дальше поеду я по домам семей уважаемых, нужно ли помочь чем узнавать.
– Очень благородно со стороны твоей, Иохения титанида дорогая, – наигранно и фальшиво учтиво сказала Кинера, – да возблагодарят боги тебя за доброту и заботу твою!
Лицемерие в отношениях между атлантиидами достигло уже своего апогея, все говорили мягко и учтиво, участливо и вежливо, но внутри себя готовы были глотки друг другу перегрызть, если бы представилась возможность. Интриг же, подлостей, откровенных заговоров и искуссно прикрытой вражды между семьями Атлантииды было не счесть. Проявление вежливости требовалось законами, открытая неприязнь и агрессия между атлантиидами преследовалась, однако при любой возможности противоборствующие семьи и отдельные титаниды не упускали шанса ослабить своего врага, а то и уничтожить вовсе. Вот и теперь Иохения, забираясь в свою повозку, размышляла над тем, как бы прибрать к рукам это поместье и ткацкое дело покойной титаниды Роании в обход Кинеры.
– Прощайте, о титанида благородная Кинера и сёстры её, – с поклоном сказала Иохения.
– Прощай, о титанида благородная Иохения, – почти хором отозвались три сестры, – молить Геонию о благосклонности к тебе будем.
Повозка выкатилась из ворот, и объезжая обломки и трещины поехала в сторону дворца Лучезарных Близнецов. Иохения и не думала посещать разрушенные дома и выяснять, кто живой, кто погиб, какие разрушения, в чём остро нуждаются люди. Её это не волновало вообще. Она почувствовала вкус охоты, ведь сына нужно во что бы то ни стало вернуть к Празднику Женихов, а он наступит уже через шесть дней. Дрожь земли не помешает этому, ведь такое бывает здесь частенько. То сильнее тряханёт, то слабее, то погибнут люди, то отделаются лёгким испугом. Титанида направила Корния к зданию Государственной Охраны.
Начался подъём. Дорога, петляя между домов простых горожан, что ступенями возвышались по склону горы, вела повозку титаниды всё выше и выше. От дрожи земли здесь не было и следов. С высоты дороги местами открывался величественный океан, а также хорошо видны были разрушения вдоль кромки береговой линии. Высокий обрывистый берег был застроен домами знатных титанид, ведь именно оттуда лучшие виды океана, возможность собственного доступа к воде и обустройства личного пляжа. Иохения не слишком любила море, просто потому, что не умела плавать и побаивалась открытой воды. Никто об этом не знал. Наличие какой-либо слабости у могущественной титаниды означало бы сложности с её влиянием и властью, а так она выдумала для других оправдание, что её кожа не терпит прямого солнца, а ночи нужны не для купания, а для сна и услады тела на мягком ложе. Именно поэтому дом титаниды был чуть на возвышении в северной части города и, как оказалось, в безопасности от дрожи земной.
Впереди показался сплошной забор и огромные ворота. Это государственный центр. Там, выше уже дворец Лучезарных Близнецов, а перед ним по склонам горы различные учреждения. Вот в одно из них и держала путь титанида. Охранник узнал Иохению в лицо и впустил повозку. Тут же Корния ссадили с места возницы и отвели в помещение ожидания для рабов. Там он будет до тех пор, пока его госпожа не вознамерится выехать. Вожжи взял в руки один из охранников и тронул повозку.
– В Контроля Государственного Центр, – коротко скомандовала Иохения.
Охранник кивнул, и повозка повернула на нужную дорогу, доехав до первой развилки от ворот.
(продолжение следует...)
Автор: O.S.
Источник: https://litclubbs.ru/articles/55990-spasenie-glava-12-v-poiskah-rabyni-prodolzhenie.html
Содержание:
Понравилось? У вас есть возможность поддержать клуб. Подписывайтесь, ставьте лайк и комментируйте!
Оформите Премиум-подписку и помогите развитию Бумажного Слона.
Публикуйте свое творчество на сайте Бумажного слона. Самые лучшие публикации попадают на этот канал.
Читайте также: