8. ВЗАИМНОСТЬ
Две освещаемых светом Луны фигуры сидели, обнявшись, на берегу вечного океана. Ленивые волночки, словно пушистые лапы котёнка, играя с прибрежными мелкими камушками в песке, мерно шуршали возле их ног. Догорела вечерняя заря, и мир вокруг полностью погрузился в чарующий мрак ночи, будоражащими струями тёплого вперемешку с прохладным потоками воздуха, несущего пьянящие и солёные ароматы остывающего после жаркого дня моря, раздували в двух юных неопытных сердцах неведомую ещё ими страсть.
Юная дева, поддавшись своим нежным чувствам и порыву в объятиях этого достойного сына титаниды Иохении, неожиданно для себя самой и для него произнесла:
«Люблю тебя, о Инохий!»
Он всего лишь раз оставался с женщиной один на один, с той рабыней, которой помог тогда, когда у него возникло желание поцеловать её. Теперь же он был наедине с юной девой, будучи сильно влюблённым в неё, и его обуяло непреодолимое стремление почувствовать вкус её алых уст. Он несмело развернул руками Эхотею за плечи к себе и робко и боязливо прильнул губами к её горячим губам. Замерев, впервые обжигаемый изнутри таким прикосновением к юной деве, он почувствовал, как она страстно ответила ему на этот самый первый в её жизни поцелуй мужчины, прижавшись вся к нему. Инохий обнял Эхотею сильнее, услышав, как она нежно и томно застонала, шумно дыша носом, но спешно оторвался от неё.
– Закидать камнями его надо, видно пока ещё, – судорожно сдерживая участившееся дыхание и бешеное сердцебиение, проговорил он.
Он вскочил на ноги, но в свете Луны от Эхотеи не ускользнуло, что юноша сильно возбуждён, хоть и тщетно пытался прикрыть своё естество в деликатном состоянии. По пути он схватил обрывок своей набедренной повязки, кое-как обернувшись в него. Она снова улыбнулась, провожая его взглядом. Затем послышался грохот камней. Достаточно долго Эхотея слышала глухой редкий стук камня о камень, пока придерживая рукой повязку, еле прикрывающей своё достоинство, обворожительно сверкая потной кожей в свете уже окрепшей Луны, Инохий не возвратился к берегу.
– Не найдут его ещё долго теперь, – сказал он, продолжая часто дышать, – ну, и шла же вонь от него.
Рабыня, продолжая смотреть на Инохия, еле заметно улыбнулась последней его реплике, но не сути сказанного, а тому, что этот юноша разделяет её чувства, что он мыслит чувственно также, как она.
Он был прекрасен, как молодой бог, сошедший на землю. От долгой физической работы, его мышцы соблазнительно набухли, начав придавать ему вид более взрослого мужчины. Эхотея встала и подошла к нему. Она чуть прихрамывала, но пока Инохий работал, забинтовала ступню куском влажной ткани от набедренной повязки, которой обтирал её юноша.
– Спасибо тебе, Инохий, – она коротко поцеловала его, чувствуя, как начинает кружиться её голова от волнительного аромата его вспотевшего тела, – иди, искупайся и обсохни теперь, переоденусь я пока. За мной не подглядывай только ты!
– Не буду.
Она повернулась к нему спиной, заметив, как упал рядом кусок ткани, прикрывавший его. Эхотея услышала за спиной всплеск и, обернувшись, увидела только мокрую голову юноши в дрожащей воде. Он смотрел на неё.
– Обещал же ты, – чуть громче с весёлыми нотками в голосе сказала она ему, с трудом различая его среди движения воды.
Инохий пустился быстро плыть прочь от берега, с шумом разбрызгивая воду широкими гребками рук. Юная дева сняла с себя свой изорванный и испачканный хитон, отцепила кинжал с его пояса и отвязала лямки ножен со своего бедра, поморщилась от боли в левом боку, почувствовав, как там и на горле наливаются синяки. Аккуратно подняла с песка и надела белый хитон Инохия. Ткань изумительно и соблазнительно пахла его молодым телом, от которого у Эхотеи ещё больше закружилась голова. Тут же вспомнились волнительный поцелуй, лоснящееся от пота тело и восхитильный вид его возбужденной плоти, да, так отчётливо, что она неудержимо вдруг возжелала его. Ливианка истово захотела, чтобы этот юноша стал её первым и единственным мужчиной. Впервые в жизни она ощутила, как приятно внизу живота запорхали и запели птицами её внутренности, как сжалось и загорелось между бёдрами. Внезапно изнутри взросло сильное стремление зачать, выносить и родить от него такого же стройного и красивого мальчика. Наблюдая, как Инохий широкими гребками продвигает своё стройное тело в воде и описывает дугу, возвращаясь к берегу, Эхотея заворожённо вслушивалась в ритмичные всплески воды, неожиданно взволновавшие её, и явственно ощутила, что низ её живота сжимается в такт этим звукам. Она сглотнула пересохшим ртом под стук своего трепещующего сердца и участившегося дыхания. Эхотея безумно пожелала скинуть с себя одежды и со всех ног броситься в море навстречу ему, чтобы слиться с ним в любовной, ещё неизведанной ею страсти. Потянувшись руками за край его хитона, чтобы сбросить его долой, ливианка будто вышла из этого безумного помешательства, осадив саму себя, а её глаза опять наполнились слезами:
– Нельзя!!! Нельзя никак!!! Рабыня ты же, рабыня! – прошептала она.
– Сказала ты что-то? – спросил, подплывая, Инохий. – Не расслышал я голос твой прекрасный.
– Ничего, – громче сказала ему Эхотея, – выходи, отвернусь я, не смущать тебя дабы.
– Не нужно, хитон и пеплон свои дай мне сюда, от крови отмою их, следы все смыть необходимо.
Получив запачканные одежды ливианки, юноша, находясь по пояс в воде, принялся отстирывать видимую в свете Луны бурую кровь с тёмно-серого одеяния рабыни. Эхотея всё это время с удовольствием наблюдала за движениями Инохия, сидя в одежде сынов титанид на песке, плотно сжав колени и обхватив их двумя руками, стараясь не дотрагиваться до белоснежной ткани ладонями, которые ещё могли кровоточить. Юноша двумя руками полоскал ткань и, вынимая из воды, внимательно рассматривал во взгляде ночного светила. Наконец, он вышел из моря, прикрываясь мокрой тканью, и зашёл за спину ливианки.
– Одежды твои разложу я на камнях ещё тёплых, просохли они чтобы, и плащ свой накину, не оборачивайся, прошу тебя.
Позади себя Эхотея услышала удаляющиеся шаги по песку, не удержалась и обернулась, с удовольствием вновь насладившись видом юношеской стати. Спешно отвернувшись от огромного искушения смотреть и смотреть на молодого Инохия, она обратила свой взор за горизонт, туда, куда ушла спасительница юной девы. Послышался журчащий звук отжимаемой воды и далёкий шлепок мокрой ткани о камень, шуршащие по пляжу шаги обратно, звон золотого медальона, и Инохий присел на песок рядом, уже завёрнутый в свой плащ.
– Что же делать нам теперь? – спросила его Эхотея.
– Подождём, пока подсохнут на камнях тёплых одежды твои. Завтра хитон другой надеть возможность есть у тебя? Хитон свой отдал бы я тебе, но только сейчас подумал, что если в одеяниях сынов титанид увидят тебя, то накажут. Допустить этого не могу же я.
– Попросить госпожу хитон новый могу я, но, что же скажу ей?
– Говорить лучше правду всегда, но в случае данном, скрыть частично её необходимо будет. Сказать можешь, что напали на тебя, и показать хитон изорванный свой и ссадины от камней острых, – сказал Инохий не медля, – вечером этим госпожа твоя же отпустила тебя?
– Да, отпустила, вернее, муж её отпустил Варуций.
– Хорошо, так и скажешь, на теле следы остались у тебя тем более. Болит сильно?
– Терпимо, не беспокойся о том, Инохий милый.
– Испугался я очень, тебя обнажённую когда увидел, ничком лежащую без движения на окровавленном теле этого…
– Что уже мертва я, подумал ты?
– Да, – он заглянул ей в большие глаза, – к тебе бросился, на спину перевернул и понял, что дышишь ты, а кровь не твоя, когда тебя потрогал. Меня прости ты за то, что без желания твоего до тебя дотрагивался, но тогда пытался понять, ранена или нет ты.
– Конечно, прощаю, – она нежно погладила его руку, – удивительно мне очень, что титаниды сын вообще на рабыню внимание обратил. Необычный ты очень, Инохий, ведь не такие другие сыны атлантиидские.
– Позволь спросить тебя ещё, Эхотея сердцу милая.
– Спрашивай, конечно, Инохий мне верный.
– Нет метки хозяйской, которую выжигают всем рабам, на руке у тебя. Знаешь ты почему?
– Не знаю, но догадываюсь, – сказала Эхотея, – очень добра госпожа ко мне и, видимо, мне больно делать не пожелала, ведь младенцем ещё я была. Один год был мне, когда в Ливиании пленили нас с мамой.
– Не должна быть рабыней ты, жестокая то жизни ошибка.
– Такое слышала вчера я уже.
– От кого?
– От господина своего.
– От Варуция?! – удивлённо переспросил Инохий. – Слышал я, что титанида Роания и супруг её несколько, как бы сказать это…
– Нетрадиционные?
– Да, именно. О старшей дочери их титаниде Кинере чего нельзя сказать совсем и уж особенно о Ломении об этой.
– О Инохий, идти в мужья к внучке госпожи моей не желаешь ты? И всё-таки смерть выбираешь?
– Да, но теперь увидел и полюбил я тебя, о прекрасная Эхотея.
Он взял её руку за тонкие пальцы и нежно поцеловал тыльную сторону ладони.
– Настоящее имя моё просто Эхоя, так меня нарекли при рождении. Эхотея же имя на манер языка атлантиидского госпожа моя придумала, – юная дева со всей присущей ей природной нежности погладила другой рукой ему по горячей щеке.
– Эхоя? Тоже имя красивое, слух ласкающее.
– А знаешь ты, что на языке моём родном означает оно?
– Нет, не знаю, Эхоя любимая моя.
Она смущённо, но радостно улыбнулась, наклонив голову к коленям. Ей были очень приятны признания Инохия, начиная чувствовать себя в ином статусе. Она любима и любила сама.
– Подскажу тебе я, имя это означает чувство. Ну, теперь догадался?
– Назвали как бы родители дитя своё и обожаемое, и долгожданное? – рассуждал Инохий задумчиво. – назвал бы «любовью» я дитя своё длительно ожидаемое от жены моей возлюбленной, пусть имя такого не существует в традициях атлантиидских.
– Угадал ты сразу. Имя моё любовь означает на языке ливианском.
– Иначе и быть не могло, ведь прекрасна ты, любви подобная, и достойна не меньше её. И пусть не смущают тебя речи мои, ведь только любовь созидает на свете, и имя ты носишь такое, значит, тебе все чувства свои и жизнь мою без остатка отдам.
– В послании сказал ты, Инохий милый, что вариант иной есть у тебя, смерти кроме. Ужели с утёса высокого на камни и острые, и губительные кинуться собирался ты?
– Да, если бы тебя не дождался здесь у Камня Дырявого. Верил я и уверился окончательно теперь в то, что любви желаешь если искренней и светлой, то должен сам полюбить существом и душой своей без остатка. А иначе, жить зачем?
– Как похожи мы оба, жить без любви не желая, – Эхотея легла головой на плечо юноши.
(продолжение следует...)
Автор: O.S.
Источник: https://litclubbs.ru/articles/55141-spasenie-glava-8-vzaimnost.html
Содержание:
Понравилось? У вас есть возможность поддержать клуб. Подписывайтесь, ставьте лайк и комментируйте!
Оформите Премиум-подписку и помогите развитию Бумажного Слона.
Публикуйте свое творчество на сайте Бумажного слона. Самые лучшие публикации попадают на этот канал.
Читайте также: