Так прошла половина Луны. Каждый день Инохий ходил на рынок видеться с полюбившейся ему рабыней, точнее видел он издали только её глаза. Пару раз молча купил большие мотки ткани для дома, предварительно переговорив с матерью об этом. Частенько провожал Эхотею по вечерам до дома её госпожи, когда она не уезжала вместе с супругом тианиды Роании на повозке. Он преследовал рабыню на почтительном расстоянии, думая, что она его не замечает. Юноша был счастлив, но эти радостные мгновения лицезрения глаз юной девы сменялись тоской и грустью, заставляя его страдать всё сильнее и сильнее.
– Что с тобой, сын мой Инохий? – спросила его как-то вечером титанида Иохения. – Печальный ты ходишь какой-то. О свадьбе предстоящей переживаешь?
Инохий, понимая, что отнекаться не получиться, мать очень настойчива и умна, а простыми ответами удовлетворить её интерес не удастся. Поэтому он решил поговорить с ней о том, что его волновало, что не давало покоя уже давно, но повода не было.
– Матушка, скажите мне кто отец мой? Афарий, Нинакий или Ихей? Кажется мне, что больше на Афария похож я внешне, но и на Ихея тоже.
– И зачем тебе это? – Иохения прищурила глаза, явно не ожидая такого вопроса от сына.
– Знать необходимо мне, кто отец мой.
– Они все у тебя, как и у сестры и братьев твоих старших.
– Не бывает ведь так, ребёнка на свет двое производят только.
– Мать только, женщина детей на свет производит и в муках ужасных рожает! – строго сказала титанида. – Как мать-земля, богиня Геония людям плоды для пропитания даёт! Не так разве это?
– Так, матушка, но ведь, чтобы плоды мать-земля для нас уродила, в неё семя вложить нужно. И так у людей. Нужен мужчина, без него того же случиться не может.
– Прав ты, но нужен мужчина в начале лишь в самом. Не он же в себе жизнь новую зачать способен, не он же дитя под сердцем лун полных девять вынашивает, не он же в страданиях рожает его, и не он молоком грудным вскармливает дитя своё. Мужчины же бесполезны по большей части, поэтому удел основной их женщин удовлетворять и во всём желаниям их потакать. Разница какая тебе, отец твой кто.
– Правы вы, матушка, но прошу вас, важно знать мне очень, отец мой кто, ведь Ломении мужем единственным буду я, отцом единственным детей её, и у меня единственный есть отец значит.
Мать снова внимательно посмотрела на сына и тихо сказала, пожав плечами:
– Не Ихей точно, а вот кто, Афарий или Нинакий не знаю даже я. Попеременно была с ними обоими перед беременностью тобой.
Инохий замолчал, посмотрел на мать печальным взглядом:
– Матушка, вы же любили их всех, почему отдельно живут теперь они?
– Все эти вопросы к чему, сын мой Инохий? – её тон приобрёл нотки раздражения. – Любовь тут причём? Любовь это вообще что такое? Не существует такого! Желания женщины лишь существуют, исполнять которые мужчина обязан, предназначение природой и богами его в том, к тому же брак мой с отцами твоими семье моей выгоден был, не нуждаешься ни в чём ты сейчас поэтому. В том, что отцы твои в дома крыле другом живут, виноваты они лишь сами, недовольна ими я стала, но наглость имеешь ты матери своей вопросы такие задавать! Ничего, вот у Ломении в мужьях окажешься, остепенит она тебя тогда, и покорности научишься ты!
– Матушка.., – попытался остудить её внезапный гнев сын.
– Больше слушать тебя не желаю, – её глаза вспыхнули яростью, – вон отсюда! И чтобы три дня на глаза не попадался мне вовсе!
Инохий вышел из покоев матери, понимая, что рано или поздно его ожидает участь собственных отцов, а то и городская полная восторженных воплей площадь с кривым ножом палача.
Было ближе к вечеру, и Инохий пошёл на высокий берег океана посмотреть закат солнца, который очень любил. Его восхищал именно тот момент, когда красный диск светила касался горизонта, простирая к нему длинный огненный путь по воде от самой кромки неба. Юноша подошёл к краю высокого скалистого обрыва, где там далеко внизу пенились, разбиваясь о бесчисленные острые камни, волны. Их мощь, их натиск пропадали в безразличности наваленных камней, обращая жизненную энергию вечного моря в быстро исчезающую пену. Инохий смотрел вниз на смерть волн на камнях, и ему вновь вспомнилась та жуткая мысль, посетившая его в вечер сватовства. Он вдруг почувствовал, что его тянет в ту пену умирающих волн, что это избавление от страданий в этом мире, и поставит точку в бесплодных душевных скитаниях в поиске несбыточного счастья.
«Не желаю без любви жить, жеребцом быть и супруги желаниям любым потакать только!» – прошептал он и подался вперёд.
И вдруг в памяти всплыл образ обнажённой рабыни, выходящей из моря. Эхотея будто возникла прямо перед ним в смертельной бездне обрыва, выставив руку вперёд. Юноша отшатнулся назад, не веря своим глазам. Образ юной девы мгновенно растаял, оставляя слепящее солнце, уходящее за океан.
«Тебя услышал я, о дева прекрасная», – шепнул он, выходя из своего наваждения.
Сев на колени, Инохий долго вглядывался в линию горизонта, простиравшуюся перед ним во все стороны под краснеющим солнцем, стремительно скрывающимся в воде. Он пытался определить, что там, куда уходит спать светило. Карты алтантиидов утверждали, что далеко на западе есть земля, на которой нет людей. Юноша вычитал в какой-то книге, что те земли богаты лесами и реками, а раз так, то там можно жить.
«Нет, матушка, – тихо говорил, находясь в волнительном состоянии Инохий, – неправы вы, есть любовь, существует чувство это, только вам оказалась недоступно оно, так и не узнали вы, что это. Люблю я рабыню эту, люблю всем сердцем и душой своей, и убегу с ней с земли этой туда, за горизонт вслед за солнцем. А ежели не понравлюсь я ей, и не согласится она со мною быть, то Богиней Геонией клянусь, что вы, матушка, здесь вот, на месте этом найдёте только плащ мой бордовый и медальон фамильный!»
Воодушевившись на дальнейшие действия, почувствовав вкус цели, ощутив любовь в сердце к Эхотее, Инохий поднялся и быстро пошёл в свой дом дожидаться ночи.
«Три дня видеть меня не желаете, матушка? – шагая по пыльной дороге, думал сын титаниды. – Будь по-вашему, ослушаться вас не смею. Три дня грядущих меня не увидите вы».
Дождавшись ночи, Инохий в тайне от прислуги спустился к личной пристани титаниды, и в несколько приёмов сложил в небольшую парусную лодку долгосрочный провиант, одежду, топоры и ножи, посуду и меха с водой. Он перепилил цепь, удерживающую лодку, и на вёслах тихо выплыл в открытое море. Юноша знал, куда плыть. К вечеру следующего дня он должен достичь юго-западных гор, где был старый затопленный рудник, принадлежащий когда-то его матери. О нём ему рассказал пару лет назад старый умирающий раб, который проникся доверием к мальчику. В этих горах с другой от океана стороны был действующий рудник и сын титаниды посещал его вместе с матерью, перенимая опыт владения. Там Инохий видел жизнь рабов и в тайне от матери и от её свиты общался с ними. Вот тогда-то, познав, как относятся к рабам в рудниках, он посетил жуткое место, где ненужные рабы доживали свои дни. Там-то ему поведал старый арибиец, которому он незаметно принёс воды и еды, о том гроте.
По пути юноша размышлял над тем, как посвятить Эхотею в свои планы, как дать ей знать, что всё зависит только от неё. К тому времени он много слышал разных слухов о чудачестве титаниды Роании. Многое казалось Инохию полной глупостью и неправдой, но некоторые сведения от людей были правдоподобные. Один из таких слухов гласил, что титанида обучает грамотности своих рабов, чтобы те лучше понимали приказания и могли помогать в хозяйстве.
«Возможно вполне это, – рассуждал юноша, правя повинующейся ветру лодкой, – у титаниды Роании рабы свободнее значительно. Ну, где ещё может купаться в купальне хозяйской рабыня? А как господин её позвал к себе ту рабыню? Попросил он, а не потребовал или приказал! Даже мать моя к себе зовёт меня иначе. Значит, Эхотея эта читать уметь может. Но, что написать ей? Как сказать, поверила, чтобы она мне? Правду написать надо, истину всю, что чувствую я!»
Размышляя над будущим посланием юной деве, он продвигался в спокойном открытом море на юг вдоль скалистой полоски огромного острова Атлантиида. На самом закате солнца, когда дувший весь день лёгкий ветер полностью стих, Инохий на вёслах подошёл к отвесной скале, плоскостью не видимую с берега, и встал на якорь возле неё так, чтобы не быть разбитым вздымающимися близ горы волнами о скалу и сложил мачту. Уже в кромешной тьме он держался за верёвку якоря и чувствовал, как мельчает море. Шёл отлив, а волнение воды ослабевало. До боли в глазах юноша вглядывался в очертания скалы, ожидая открытия зияющей дыры ниже уровня океана.
Верёвка вышла из воды уже намного, и внизу скалы показалось пятно. Инохий вытащил якорь и двинулся на вёслах к пещере. Достигнув её, он руками удерживал лодку от ударов о скалу, упираясь в шершавые и тёплые камни. Юноша зажёг факел и вставил его в нос лодки, продвигаясь вперёд. Перед ним открылся большой свод пещеры с широкими вечно сухими уступами наверху.
«Вот там лодку я закреплю, при отливах, чтобы не вынесло её, – подумал он, – но спешить надо, пока прилив не начался».
Причалив к берегу, Инохий, спрыгнул на него, сбросил плащ и, отматывая привязанную к лодке верёвку, надёжно закрепил её на огромном валуне под сводом пещеры с таким расчётом, что лодка будет подниматься и опускаться, но не уплывёт. Для надёжности, он растянул ещё две таких верёвки в разные стороны.
«Теперь готово всё, – довольный сам собой вслух сказал Инохий, – если Богиня Геония благосклонна будет ко мне, то через Луны половину, а может и раньше даже, уплыву я отсюда с Эхотеей милой сердцу, иначе навсегда здесь останется лодка эта».
Он разделся, связал плащ и хитон верёвкой, сделал две лямки и закинул себе за плечи. Затем, затушил факел, привык к темноте, и, прыгнув в воду, поплыл на свет звёзд через вход в этот грот.
(продолжение следует...)
Автор: O.S.
Источник: https://litclubbs.ru/articles/55128-spasenie-glava-5-plan-pobega-prodolzhenie.html
Содержание:
Понравилось? У вас есть возможность поддержать клуб. Подписывайтесь, ставьте лайк и комментируйте!
Оформите Премиум-подписку и помогите развитию Бумажного Слона.
Публикуйте свое творчество на сайте Бумажного слона. Самые лучшие публикации попадают на этот канал.
Читайте также: