11. ПОБЕГ
– Промидий! Промидий! – кричала титанида Иохения в темноте спальни, ища его рукой и натыкаясь на твёрдый камень рядом.
Сверху на одеялах лежало что-то не слишком тяжёлое, но дающее возможность подняться. Иохения выбиралась из под завала, пытаясь что-то рассмотреть. Вокруг чувствовалась пыль, от которой она закашляла, закрывая рот первой попавшейся тканью.
– Произошло что? Промидий? Где ты?
Ступая босыми ногами по мелкой каменной крошке на полу, среди которой попадались достаточно острые крупные осколки, титанида наощупь пробиралась вокруг ложа через свисающие портьеры к месту, где всю ночь спал рядом с ней её Промидий. Наконец, она добралась до ложа с другой стороны, различив на месте своего пылкого любовника громаду колонны. Она с воплями сунула руки под огромную шершавую поверхность камня и наткнулась на влажную липкую теплоту.
– Промидий мой, – она впервые за много лет заплакала, ведь этот мужчина ей нравился, как любовник, никто не был искуснее его, никто не доставлял ей такого удовольствия и наслаждения.
Гордость и самообладание титаниды быстро взяли над ней верх, она успокоилась, поискала, что надеть и стала пробираться на выход из спальни.
Выбравшись в галерею, Иохения в свете забрезжившей зари рассмотрела поваленные колонны и рухнувшую крышу. Пришлось выйти в сад и по покрытой росой траве обходить разбросанные глыбы от колонн. Она подошла к другому крылу дома, оказавшемуся менее разрушенному по причине большого количества маленьких комнат внутри. Там был рабочий пост высокопоставленного чиновника, коим являлся глава Службы Государственной Охраны, именно туда стремилась попасть Иохения, чтобы завладеть бумагами Промидия. Она прекрасно понимала и даже знала, что у её любовника, который получил эту должность благодаря ей, существуют сведения и данные слежки почти за всеми знатными людьми государства.
Возле выхода в сад из рабочего крыла дома Промидия сновали несколько человек, кто-то лежал замертво на траве, кто-то вытаскивал другого из завала колонн галереи. Это были личные слуги её любовника, несколько соглядатаев и старших агентов. Подойдя ближе, Иохения плотнее запахнула портьеру, в которую завернулась, выпрямилась и произнесла зычным громким голосом:
– Меня слушайте, Промидия слуги, знаете вы, кто я и в обществе положение моё какое. Нет больше Промидия, раздавила его насмерть колонна упавшая. Все, может идти кто, тело Промидия достать и для похорон подготовить. Чиновник государственный он был, почести государственные ему оказаны будут поэтому.
Все присутствующие застыли от удивления, совершенно не ожидая таких новостей.
– Плохо со слухом у вас вижу, – повысила голос Иохения, – госпожа ваша теперь я, пока не решат иначе Близнецы Лучезарные. Влияние большое есть у меня, и могу Охраны Государственной Службы главой остаться я, вот посмотрю сейчас, как исполняете вы поручения, и выводы сделаю.
Два молодых соглядатая нерешительно двинулись, сделав всего один мелкий шаг в направлении спальни.
– Чего замерли?! – громогласно рявкнула титанида. – А ну, бездельники, марш исполнять!
Все, как один рванулись с места, будто эта титанида хлестнула их кнутом.
«Думала я, что сложнее будет», – ухмыляясь, сказала сама себе Иохения.
Титанида была вовсе не глупой женщиной, а расчётливой и весьма дальновидной. За столько лет знакомства и продвижения по карьере своего любовника, она множество раз использовала в своих интересах сведения, собранные им и его агентурой. То количество информации о тайной жизни, о грешках и о существенных нарушениях законов знатными титанидами, их мужьями и детьми давали существенное преимущество Иохении в своём влиянии на жизнь в Атлантииде. Зная все интимные подробности многих чиновниц, она не упускала своей выгоды и обычного удовольствия от власти над людьми, в которой нуждалась, как в воздухе. Она получала истинное наслаждение от уничижительного поведения зависимых от неё людей.
Иохения великолепно знала расположение комнат в этом крыле и безошибочно зашла в ту, где вечером принимал Промидий свою агентуру. Её насторожило то, как Промидий ответил ей на вопрос о сыне. Он явно что-то скрывал, и это не давало титаниде покоя, раздувая в ней любопытство и заставляя разузнать всё досканально. Слишком уж она хорошо знала своего протеже. Обычно в отсутствии Промидия возле дверей в эту комнату всегда дежурили два стража, ведь в столе лежала очень конфиденциальная информация, которую частенько использовала в своих целях Иохения, но, не будучи наивной девочкой, она осознавала, что её любовник может не всё ей показывать и не обо всём рассказывать. Он также был хитёр и расчётлив.
«Так, где стол тут твой? – еле различая обстановку комнаты в начавшей заниматься заре за окном, подумала титанида. – Ага, вот он. Заперто! Милый Промидий, думал ты, не знаю я, где хранится ключ у тебя?»
Отперев ящик стола, взятым из-под скульптурки богини Геонии ключом, Иохения нащупала свежие свёртки пергамента, сгребла их в кучу и сунула за пазуху, сильнее завернувшись в портьеру:
«Разберусь потом, домой теперь пора, а то, там что творится неизвестно».
Она вышла к месту её повозки с другой стороны дома. Привязанная лошадь истово ржала, мотая повозку из стороны в сторону. Раба извозчика видно не было, а лачуги прислуги полуразрушены. Возле них копошились раненные рабы, вытаскивая своих товарищей из-под обломков. Одна створка огромных ворот с частью стены рухнула, открывая выезд, но не проезд.
– Тихо! – грозно прикрикнула титанида, подойдя к лошади и взяв её под уздцы сильной рукой.
Она так рванула лошадь, что та сразу затихла. Взобравшись в повозку, Иохения хлестнула поводьями, и лошадь потянула повозку прямо по створке упавших ворот.
«Ежели погиб извозчик-раб мой, то откапают его и сообщат мне, – размышляла титанида, – а живой и так вернётся сам он».
Выкатившись на дорогу, повозка с Иохенией покатилась по дороге, объезжая обломки домов, куски упавших стен и деревьев переезжая мелкие трещины. Светлеющая заря явственней высвечивала разрушения в городе. Появлялись люди, кто-то в крови лежал недвижимый под обломками, с разных сторон неслись крики, стоны и рыдания. Израненный город приходил в себя после дрожи земной, но это всё не трогало титаниду нисколько. Она лишь чуть обеспокоенно посмотрела на вершину горы в центре столицы, видимую с любого места города и предместий. Там ещё темнел, начинающий первым сверкать золотой крышей в свете восходящего солнца, дворец Лучезарных Близнецов. Их богоподобный образ вселял во всех людей благоговейный трепет, уверенность в наличии справедливости и законности, а для Иохении образ этой пары был оплотом её власти здесь внизу.
Никто и никогда не видел этих Близнецов близко. Лишь в Праздник Лучезарных Близнецов, когда принято свататься, оба Близнеца являлись народу на восходе солнца. Это всегда удивительное событие государственного масштаба. Утренняя заря, осветив всё вокруг, всех жителей столицы и множество людей, съехавшихся в главный город Атлантииды со всей страны, с упоением ждущих явления Лучезарных Близнецов, сменялась первым ярким лучом солнца, всходящим из-за дальних гор. Взгляд светила освещал самую высшую точку столицы, огромную площадку на крыше дворца правительниц Атлантииды. Сразу, ослепительно сверкая золотом и зеркальным серебром, становились видны две маленькие фигуры с разведёнными в стороны руками, приветствующие свой народ. Возгласы радости и восторженные крики людей возвещали о преданности народа своим правительницам, о приверженности их законам и о вере в их беспредельную справедливость и богоподобную мудрость.
Иохения подъехала к своим воротам, удовлетворённо отметив, что и ворота и видимый за ними дом её цел. Дрожь земли сдвинула колоссальную гору ближе к океану, поэтому те дома, что были по краям у берега, разрушились больше, а в центре повреждений почти не было. Вся столица будто чуть съехала в океан.
– Эй, Руций! – крикнула она. – Ворота отворяй!
– Слава богам, целы вы, госпожа моя!
Раб, открывший ворота, взял под уздцы лошадь и завёл повозку во двор. Он помог сойти титаниде с повозки.
– Как дела тут у меня? – поинтересовалась хозяйка дома, поправляя кипу свитков у тела под оборачивающую её портьерой.
– Великая Богиня Геония благосклонна к вам, – ответил раб, – полетела посуда, разбилось окон несколько, посыпалась штукатурка, но разрушений нет, а по городу домов много поваленных. Одежда ваша где, госпожа.
– В доме рухнувшем заваленной осталась, – равнодушно ответила Иохения, – сын мой Инохий дома?
– Да, госпожа, в опочивальне он у себя. После дрожи земной обошёл я всех, в порядке всё у всех.
– В случае таком, собой займусь я, не беспокоить меня!
– Слушаюсь, госпожа, – поклонился Руций.
Хозяйка вошла в дом, широким жестом распахнув двери.
– Ваиния! – крикнула внутри Иохения. – Где ты, бездельница?
– Госпожа, здесь я, – послышался голосок той из глубины.
– Как раз нет тебя здесь! – недовольно прыснула титанида. – Ждать вечно приходиться тебя!
Через анфилады открытых дверей неслась, шлёпая босыми ногами рабыня, и, подбежав к хозяйке, упала на колени, склонив голову к самому полу.
– Простите, госпожа, – лепетала она у ног Иохении, – простите, что рабыню никчёмную свою ждать приходится.
– Давай, давай, вставай, – удовлетворившись унижением рабыни, слегка пиная её ногой, сказала титанида, – в порядок привести меня надо, ванная, массаж и остальное, как умеешь ты.
Благодарю, госпожа, вас, – поднималась с колен Ваиния, – сделаю всё, довольны будете вы, иначе во дворе Руций высечет меня.
– Ну, вот так-то лучше будет, – довольная своей властью проговорила Иохения и величественно пошла через анфиладу.
Несколько позже, когда солнце ярко освещало побитую дрожью земли столицу, а титанида нежилась в ароматной ванной, ублажаемая рабыней, к воротам дома Иохении подъехала повозка. Стук в ворота. Руций отворил калитку, грозно спросив:
– Что надо?
Перед воротами стоял огромный арибиец в одной экзомиде. Его вид, его природная мощь чуть обескуражили крепкого Руция, ведь этот страж дома властной Иохении был весьма силён и могуч. Однако привратник сам себе показался котёнком рядом со львом.
– К благородной титаниды Иохении сыну благородному Инохию поручение словесное личное у меня, – пробасил Тог, – от раненного вечером вчера у Камня Дырявого умирающего друга его. Срочно это! Прошу тебя, о привратник верный, об этом сообщи.
– Хорошо. Здесь стой, – сказал Руций, напуская на себя строгость и помня наставление титаниды не беспокоить её.
Заперев калитку, привратник пошёл в покои Инохия.
– Господин Инохий, – тихо позвал он у закрытой двери, – раб один поручение словесное передать у ворот вам хочет, говорит он, что то от друга вашего умирающего, ранили которого вечером вчера у Камня Дырявого.
Инохий резво распахнул дверь, спешно надевая бордовый плащ.
– Где он? – спросил юноша волнительно.
– За воротами раб этот, – ответил Руций, – господин, рядом буду я на случай всякий, раб этот огромен и страшен очень, арибиец он.
Шагая по дому Инохий напрягся. Вчера у Дырявого Камня было убийство, а немного ранена была только его возлюбленная Эхотея. Может с ней всё плохо, может она умирает от последствий дрожи земли и желает на прощанье увидеть его, поэтому послала раба, вопреки этикету, вопреки тому, что может наткнуться на госпожу. У него всё похолодело внутри от этой мысли, он вдруг осознал, что, если его Эхотея погибнет, то тот обрыв станет его пристанищем сразу же после этого. Горько усмехнувшись, он возблагодарил богов, что дали ему возможность ощутить вкус любви, хоть так и не позволив прочувствовать её в полной мере. Образ милой сердцу рабыни вновь предстал перед ним, и он мысленно сказал, что любит её.
(продолжение следует...)
Автор: O.S.
Источник: https://litclubbs.ru/articles/55906-spasenie-glava-11-pobeg.html
Содержание:
Понравилось? У вас есть возможность поддержать клуб. Подписывайтесь, ставьте лайк и комментируйте!
Оформите Премиум-подписку и помогите развитию Бумажного Слона.
Публикуйте свое творчество на сайте Бумажного слона. Самые лучшие публикации попадают на этот канал.
Читайте также: