Любаша неожиданно рассмеялась – уверенно и заносчиво, совсем как прежде, когда девчонки называли её ведьмой…
-Люб!..
-Нет. Не твой. А я смотрю… и не могу догадаться: чего это Савельев аж с лица спал. Ну, что ты себе напридумывал – перед свадьбой! Тебе что, – переживать не о чём?.. Платье Маринке купили? Решили, где свадьба будет, – в посёлке или в ресторане?
-Люба!..
-Ты не понял, Савельев?.. Сын – не твой. Выброси из головы все свои мальчишеские глупости.
-Люба, у нас с тобой…
- Было. Ну, и что?.. Ты, Савельев, неужели ни разу не слышал про Любку Мельникову – какая она…Сегодня – с одним, а…
Андрей нахмурился, перебил Любашу:
- Слышал. А, кроме того, что слышал, – сам знаю. У нас с тобой – и у меня, и у тебя, – впервые было. И мне, Любань, рассказывать про то, какая ты, – не надо.
-Ну… впервые. И – что?.. Ты в армию ушёл. Тебя девчонка ждала. А я тебе ничего не обещала. Так получилось. И я очень счастлива, что у меня есть сын. Вот родит тебе Маринка, – узнаешь…
-Люб! У меня с математикой всегда хорошо было.
- И что?..
-Сколько малому?
-Вот ты о чём.
- Об этом.
-Ладно, Андрей. Мне пора. Я ответила на твой вопрос: сын – не твой. Готовься к свадьбе.
Любаша побежала к остановке: как раз подъехал автобус…
А Андрей упорно и старательно – и правда, как мальчишка-отличник… – пересчитывал: с середины мая… девять месяцев…
Любаша после этого вечера с Андреем почти не разговаривала.
А Андрей теперь точно знал: цвет у грусти и горечи – холодно-серый, как речная вода после недавно растаявшего льда…И в этом сером холоде отражаются-колышутся листья молодой мяты…
Во время медосмотра Люба сдержанно перебивала его:
-Всё в норме, шахтёр. Работай.
Однажды всё же негромко заметила:
- Перестань изводиться. Круги вон… чёрные под глазами.
-Люб, а можно мне мальчишку увидеть? – решился Андрей.
Всколыхнулась мятная горечь… Но тут же стала привычной заносчивой строгостью:
- Нет. Зачем тебе видеть чужого ребёнка. Да и мне незачем отвечать на лишние вопросы родителей… и соседей.
Однажды Андрей проезжал мимо «Детского мира». За стеклом промелькнули трёхколёсные велосипеды. Андрюха притормозил, зачем-то вошёл в магазин.
Долго и придирчиво рассматривал велосипеды, выбирал самый лучший. Девчонки-продавщицы посмеивались, переглядывались:
-Ясно. Андрюха Савельев с Маринкой уже ждут пополнения. Дело такое… Чему удивляться: до свадьбы успели, значит… Молодец, Андрюха! Сразу видно заботливого отца: велосипед скоро пригодится.
Савельев остановился у Любашиной калитки. Во дворе мальчишка старательно и сосредоточенно крошечной лопаткой нагружал песок в кузов игрушечного КамАЗа. Андрей улыбнулся: большущий белый гусак внимательно и важно следил за малым – будто на страже стоял…
Малый поднял глаза. С серьёзным интересом взглянул на Андрея, на новый велосипед.
Андрей поднял малыша на руки. И… дыхание затаил: услышал, как бьётся его сердечко… В голове вдруг промелькнуло: не отдам… никому…
Бережно усадил малого на велосипед:
- Держись. Сейчас поедем.
Засмеялся: так уверенно держится мальчишка за руль!
Вышла Любаша.
От растерянности вспыхнула – чуть ли не до слёз… Но сказала спокойно и просто:
- Лишнее это, Андрей. Батя… отец мой, как раз собирался купить велосипед.
-Значит, будет два велосипеда, – улыбнулся Савельев. – Для мальчишки много велосипедов не бывает. – Положил ладонь на тёплую макушечку: – Тебя как зовут?
-Андрей.
По-детски нечётко… не совсем разборчиво, но – так серьёзно: Андрей…
В лицо Савельеву словно жаром плеснули…
Люба объяснила:
-Мне всегда нравилось имя Андрей. Что ж… за подарок – спасибо. Только Андрюшке пора обедать… и спать. И… Я прошу тебя, Андрей: не приезжай к нам. Ни к чему это.
-Люб, я считал…
Люба нахмурилась:
- Бухгалтер нашёлся!.. Андрюша – не твой сын. Давай не будем возвращаться к тому, что уже сказано. И ничего другого я тебе не скажу. О Марине подумай. Она тебя два года ждала – не за тем, чтоб ты сейчас выдумывал невесть что… и какие-то подсчёты-расчёты делал. Хочешь сына – женись.
-Люб! Любаня!.. Было же… у нас.
Люба взъерошила Андрюхины волосы, вздохнула:
- Какой же ты всё-таки… ещё мальчишка. Хоть и в армии отслужил. Ну, давай я тебе расскажу… Не всегда после того, что… было, дети рождаются. Андрюш!.. Не тревожь Маринку. В глазах жениха перед свадьбой не должно быть никакого тумана. Вот как за тебя выходить замуж… если ты только и делаешь, что брови хмуришь.
-Люб!.. Я его… Андрюшку, на руки взял… а он смотрит на меня– серьёзно так… внимательно… А сердечко бьётся у него… Я слышал.
-Беда с тобой, подземный электрослесарь Савельев. Чему вас в горном техникуме учили. Вместо курса по обслуживанию электрооборудования подземных машин и механизмов лирику преподавали? Поэтов из вас готовили? Заметит Маринка твою Вселенскую печаль – и передумает выходить за тебя замуж. Ей муж нужен…шахтёр, а не поэт. – Любаша на секунду прижалась к Андрюхиному плечу: – Всё у вас хорошо будет – и свадьба, и семья… Родится маленький, – знаешь, сколько забот появится? Забудешь все свои выдумки.
- Не забуду, Люб… – неожиданно для себя признался Андрей. – Про то, что было… у нас с тобой, – не забуду. В армии думал, что всё прошло… да и было, думал, – случайно.
-Правильно думал.
-А увидел тебя…
-Мы же договорились: без лирики. Ты ещё про глаза мои скажи…
- Скажу. Я ни у кого не видел таких глаз. Ты мне даже снилась недавно.
-Ооо… ну, всё: понеслось… Теперь точно приехали, Савельев.
-Тогда… говорила, – любишь…
Любаша чуть заметно покраснела…
-Тогда говорила. Я не жалею о том, что случилось.
-Люб!.. Разреши мне… разреши мне иногда видеть малого.
Любаша пожала плечами, повторила:
- Ни к чему это. Тебе нужны разговоры? До Марины дойдёт, до её родителей. Об Андрюшке подумай. Мальчишка привыкнет к тебе… А у тебя тем временем свой родится. И это желание – видеть… чужого ребёнка – тебе самому покажется странным… и – ненужным.
…О свадьбе Маринка заговорила сама:
- Андрюш!.. Мои спрашивают: когда свадьба.
И – будто легче дышать стало…
Обнял Маринку:
- Вот и хорошо… что спрашивают. Мои батя с матерью тоже спрашивают. Завтра я во вторую. А с утра подадим заявление.
Марина медленно провела пальцем по его бровям… прикрыла глаза, потянулась к нему… Андрей усмехнулся: смелая какая стала… Прежде стеснялась.
Целовал Маринку долго… А она словно ждала чего-то.
Они никогда не говорили об этом – просто было ясно, что всё произойдёт после свадьбы. Андрюха берёг Маринку… и жалел её: знал, что девчонки боятся этого… Вот и пусть будет – как положено: свадьба, белое платье, фата… И ночь, когда Марина станет его женой.
После долгого поцелуя Маринка перевела дыхание:
- Целых два месяца ждать…
-Всего два месяца, – улыбнулся Андрей. – Мы с тобой с первого класса ждали этого.
-Помнишь, как ты сказал мне, что я буду твоей женой?
-Помню. А ты подумала… и так важно ответила, что выйдешь за меня замуж, если я куплю тебе самое красивое свадебное платье.
-Всё равно долго, Андрюша, – вздохнула Маринка.
-Можем ускорить. У нас в поссовете батина крестница работает. Скажем ей, что ты беременна, – нас распишут в ближайшие дни.
- Бессовестный!
-А вообще, – правильно ты говоришь, Маринка. Два месяца нам ждать ни к чему. Я зайду к Татьяне. Поговорю, чтоб нас побыстрее расписали. Вот как будет всё готово к свадьбе, – так и распишемся. Думаю, месяца нам вполне хватит. В выходной поедем выбирать тебе платье.
-Платье выбирают не с женихом, а с сестрой или с подругой, – заметила Маринка. – Жениху до свадьбы нельзя видеть невесту в свадебном платье: примета плохая.
-Ну… раз примета… – усмехнулся Андрей. – Возьмёшь деньги, и с Еленой поедете. Купите всё, что надо.
Сентябрь мягко и ласково светился пожелтевшими дубовыми листьями, степь за курганом сливалась с густой синевой неба. И террикон потемнел – так всегда бывает ранней осенью, когда на смену недавнему зною приходит прохлада…
К свадьбе, как принято здесь испокон веков, готовились всем посёлком – поэтому всё ладилось, всё удавалось: и добротный – с края в край улицы – навес на случай дождя, и свадебный каравай, и холодец, и большие, в ладонь, румяные и сочные котлеты. И даже в степи слышится запах томлёной с мясом картошечки и фаршированного перца – к свадебным столам подают простые и любимые в каждой семье блюда. Всего хватает: огородами жениховой и невестиной родни дело не обходится – поселковые хозяйки прямо в передниках несут оранжево-красные помидоры, разноцветные спелые перцы, тугие – до хруста – капустные головки, запоздалые огурцы, что созревают в прохладных росах и в сорвавшихся с яблоневых веток листьях – огурцы такие бывают вкуснее летних…
Салаты с белыми кольцами лука, розоватые ломтики сала и поджаренные круги домашней колбасы разлетаются мгновенно – после первых рюмок самогонки.
Рядом с навесом остановилась белая «семёрка»– видно, нездешняя.
Из машины вышла незнакомая женщина с большим, будто облако, букетом белых роз…
Гостям на свадьбе не удивляются.
Продолжение следует…
Глава 1 Глава 2 Глава 3 Глава 4 Глава 5
Глава 6 Глава 7 Глава 8 Глава 10 Глава 11
Первая часть повести Вторая часть повести
Третья часть повести Четвёртая часть повести