В Городском саду к ним подошёл бойкий гимназист. На Ивана едва ли и взглянул – взял Анюту за руку:
- Разрешите?
Анюта рассмеялась:
- Лёва!.. Вы так самоуверенны! А вдруг я уже приглашена?
Лёва окинул Ивана любопытным, чуть нагловатым взглядом. А сказал неожиданно просто:
- Что ж. Прошу прощенья: осечка вышла.
Через минуту Лёва кружился в вальсе с тоненькой светловолосой гимназисткой.
Анюта вызывающе усмехнулась:
- Тебе придётся пригласить меня.
Она догадывалась, что Иван не умеет танцевать вальс…
Тем лучше: будет покладистее.
Снисходительно бросила:
- Да не волнуйся ты так. Я очень хорошо танцую. Твоя задача – слушать меня… и во всём подчиняться. Никто и не заметит, что ты не умеешь танцевать.
Иван кивнул:
- Пойдём.
С первых секунд Анютка забыла, что ей надо командовать…
Иван уверенно вёл её в танце. И от этого танцевать с ним было необыкновенно легко: Анюте казалось, что в его сильных руках она взлетает над землёй…
На них оглядывались: красивый танец… И красивая пара.
Только…
Странно: парень – в косоворотке… в старом пиджаке, в сапогах – в таких ходят заводские рабочие. Ничуть не похож ни на гимназиста, ни на ученика Торговой школы или Реального училища.
Ладно бы, – вприсядку танцевал… В таких-то сапогах. А тут – вальс.
Разумеется, лоб у Ваньки всё же взмок. Это со стороны смотреть – легко и красиво… А на деле – не каждый же день ему приходится в Городском саду танцевать вальс с гимназисткой!
Ванька ещё учился в церковно-приходской школе. Однажды к Даниле Егоровичу из Мариуполя приехала Наташа, племянница. Прасковья Фёдоровна, жена крёстного, как раз именинницею была. Данила Егорович – пребольшой мастер в игре на трёхрядке: самоучкой выучился, а играл так, что бабы, бывало, всплакнут – под вальс «Амурские волны».
Наташа и предложила Ивану:
- Давай научу танцевать вальс. Ты и так жених – на загляденье, а ежели к твоим карим глазам ещё и вальс будешь уметь танцевать – от невест отбоя не будет.
Учительницей Наташа была превосходною. К тому же Ванька, первый озорник в церковно-приходской школе, вдруг оказался старательным и послушным учеником…
А сейчас даже Верочка Ильина, Анюткина подружка, в совершенном изумлении не сводила глаз с Ивана и Анюты. Опомнилась, – лишь когда отзвучал вальс «Берёзка». По своему обыкновению… да по причине острого языка Верочка насмешливо заметила:
- Сапоги у вас, Иван… как раз по вальсу. Про штаны… косоворотку и пиджак и говорить нечего: именно в таких и танцуют вальс.
- Сойдут, – безразлично бросил Иван.
Анюта покраснела от досады: Верочке – повод для язвительных насмешек… Завтра вся женская гимназия будет знать, с кем Анюта танцевала вальс. Заторопилась:
- Ой, нам пора.
Иван согласился: пора.
А у ворот Анюта загадочно опустила ресницы. Улыбнулась:
- Я тебя не отпускаю. Мать и отец велели мне пригласить тебя на обед. И с твоей стороны будет очень неблаговидным поступком – отказаться от их приглашения.
Иван озадаченно захлопал глазами…
- Может, в другой раз? Маманя дома ждёт… и Дашутка с Варюшей.
Анюта сокрушённо покачала головою:
- Мы так давно с тобою не виделись… И как ты можешь… – Ресницы Анюткины обиженно взлетели: – Признайся: в твоём сердце теперь другая? Значит, я напрасно ждала нашей встречи…
Ванькино сердце забилось: он тоже ждал встречи с Анютой… И – неведомо, когда ещё доведётся увидеться.
Разве что – ненадолго зайти… Чтоб не обидеть Анюту.
Анюта спрятала в глазах догадливую усмешку:
- Неужели боишься отца моего? Ты же всегда был таким смелым!
- С чего бы я боялся твоего отца? Разве он волк, чтоб его боялись? – улыбнулся Иван. – Тем более, – нам с ним уже приходилось однажды говорить.
- Я знаю, – кивнула Анюта. – Я тебе уж сказала: ты понравился отцу. Значит, и матери понравишься. Не робей же!
- И не думал робеть. Я ж не барышня. Что ж, давай зайдём. Только ненадолго.
Глафира Тихоновна и Акулина хлопотали у стола.
Порфирий Гаврилович с нескрываемою насмешкой слушал рассуждения Кости Белосельцева о городских магазинах и лавках: Косте очень хотелось показать Фомичёву свою осведомлённость в торговых делах.
Анюта недовольно приподняла брови: Костя?.. Как некстати он явился!
А впрочем… Может, и к лучшему: пусть Иван задумается.
Да и Косте, ежели что, полезным будет – задуматься.
Иван сдержанно поклонился Фомичёву и Глафире Тихоновне.
Работница Акулина с интересом взглянула на Ивана: это, что ли, Анюткин кавалер?.. Это из-за него такой обед затеяли?
Глафира Тихоновна посмотрела на мужа… Взгляд её красноречиво укорял: уж и придумали вы, Порфирий Гаврилович! Перед Костей-то как стыдно!
А Костя Белосельцев умолк на полуслове. Недоумение Костино быстро сменилось видом оскорблённой добродетели.
Зато за столом он почувствовал своё несомненное превосходство: да этот мальчишка в потёртом пиджаке попросту не умеет держать в руках мельхиоровую ложку! Видно, что и не держал никакой, кроме деревянной. Ещё и кусок хлеба подставляет под ложку – презабавно!..
Известно, для чего Анна Порфирьевна привела к обеду своего дружка.
Излюбленный способ гимназисток добиться внимания того, кто мил её сердцу – а Костя был твёрдо уверен, что он мил Анюткиному сердцу… – состоит в неуёмном кокетстве с другим.
Собрался, было, сделать колкое замечание этому олуху в стоптанных сапогах, что так опрометчиво осмелился прийти в дом Фомичёвых… да ещё и за стол усесться… А Порфирий Гаврилович вдруг обратился к новоявленному Анюткиному дружку – без тени насмешки:
- Что ж, Иван Привалов, – помнишь ли наш давнишний разговор?
Костя замер – с мельхиоровою ложкою у рта…
А Ванька ответил:
- Отчего ж не помнить. Помню.
- Что ж скажешь?
- Так я уж всё сказал. Торговое дело – не по мне.
- Ну, а ежели я возьму тебя не по торговой части… а токарем в мою токарную мастерскую?
- Мне заводской цех по душе.
На скатерть с вышивкою ришелье из Костиной ложки пролилась стерляжья уха.
Историческая справка.
Трёхрядка – так в просторечии называли трёхрядную гармонь. Трёхрядная гармонь – музыкальный инструмент с тремя рядами кнопок или клавиш на правой клавиатуре, что значительно расширяло технические возможности инструмента по сравнению с однорядной или двухрядной гармонью. В конце девятнадцатого века самарский мастер Павел Леонтьевич Чулков создал трёхрядную хроматическую гармонь, которая позже стала называться баяном. На трёхрядной гармони можно было исполнять более сложные музыкальные произведения – благодаря хроматическому звукоряду в правой клавиатуре и полному набору басово-аккордного аккомпанемента в левой. Примечательно, что Павла Леонтьевича Чулкова называли «самарским левшою» – по отцу, Леонтию Алексеевичу Чулкову. Леонтий Алексеевич Чулков был известным в Туле гармонным мастером. Работал он преимущественно левой рукой, за что и получил прозвище «левша». Это прозвище унаследовал один из сыновей тульского гармонного мастера Чулкова. Павел Чулков с детства увлекался игрой на гармони. А ещё у него был большой интерес к изготовлению гармони. Позже Павел Леонтьевич Чулков переехал в Самару, где открыл гармонную мастерскую. Там он и создал трёхрядную хроматическую гармонь – первый отечественный баян.
Продолжение следует…
Начало Часть 2 Часть 3 Часть 4 Часть 5
Часть 6 Часть 7 Часть 8 Часть 9 Часть 10
Навигация по каналу «Полевые цветы»