Иван целый день ни с кем не разговаривал. Хмурил брови: о чём тут говорить, если Танюшку замуж отдадут. И больше не встретишь её у проходной завода… да и придётся ли вообще увидеться с нею!
Известие про скорое сватовство огорошило Ваньку…
Таня была для него девчонкой, которую ему всегда хотелось защищать – от озорных ребят, что норовили дёрнуть за косу или посадить ей на плечо жука-рогача… от Евпраксии Филипповны, учительницы церковно-приходской школы, что била по рукам тяжёлой линейкой, если у Танюшки не получалось красиво написать букву Ж, от матушки Лизаветы, – когда она так незаслуженно оттаскала Таню за косу… ещё и подзатыльников надавала - ни за что...
А увиделись с Танюшей на заводе, взглянул в тёмно-серые озерца её глаз – и радость светлая всколыхнулась. Может, и надо-то было – совсем немного… ещё чуть повзрослеть, и чистая радость эта стала бы первой любовью… Первой и – единственной…
Только встретилась на пути гимназистка Анюта.
Сердцем понимал Иван: должно быть, свершилась несправедливость, – когда так случайно встретились с Анютой. Несправедливость – оттого, что не только Захар Ефимович заметил… и сказал Ваньке:
- Не каждому выпадает – встретить вот такую, как Татьяна… Я про то, Иван, – счастья своего не просмотри. Оно тебе встретилось в самом начале пути.
Про Танюшку Ванька и сам знал.
Но вот – случилось.
Воронцовый букет – для Анюты хотелось…
За розами в чужой сад – для Анюты.
А когда сговорились с ребятами – на фронт… Даже не подумал, чтоб сказать об этом Анюте.
Танюше рассказал. Знал, что поймёт она.
В том и несправедливость: встретить Анюту, – когда Таня была рядом…
Ивану порою казалось: Таня, Танюшка… Она – как Даша и Варя.
А теперь вот узнал, что Таня скоро выйдет замуж за Степана… И больше не встретишь её у заводского корпуса…
И сердце от этого сжималось в безысходной тревоге.
Крёстный всмотрелся в Ванькины глаза. Спрятал усмешку:
- Что невесел – ниже плеч буйну голову повесил, Иван Тимофеевич? Не задумал ли снова – на фронт?
Ванька поднял глаза:
- Танюшку… Таню замуж отдают.
- Так что ж тут?.. Татьяна – девка видная. Такая не засидится. Нашёлся жених – вот и идёт замуж. Тебе ещё рано про это.
- Силою мать… и тётка Катерина отдают её за Степана. Не люб он Тане.
Данила Егорович хмуро свёл брови:
- Матери виднее. Тяжело Капитолине Панкратовне с Татьяною – после того, как получили известие про гибель отца… Ни защиты, ни помощи. И надеяться не на кого.
В Ивановом голосе – отчаяние:
- И – что? Замуж идти – за нелюбого? А ежели она… ежели Татьяна другого любит?
- Чего разошёлся-то? Мать добра Татьяне желает. Это тебе ещё… – за гимназистками бегать. А девице в Татьянины годы – самое время идти замуж.
Как просто было!..
Как ещё недавно всё было просто: поймать лягушку и посадить её в дежу с тестом – в отместку за горькую Танюшкину обиду… Чтоб знала матушка Лизавета: за Таню есть кому вступиться.
Знать бы нынче, как помочь Тане…
А в городе становилось всё тревожнее.
Ожидание того, что закончится война, сменилось тяжким предчувствием ещё не ясных перемен.
Недавно Иван услышал, как слесарь-наладчик Фёдор Липатов угрюмо бросил:
- Не народу война нужна, – царю. Который год воюем… Тяжело солдатам в окопах, а и в тылу не легче: каждый из нас знает, что работаем… рук не покладая работаем – для того, чтоб на фронте воинам нашим тепло было… да хлеба – вволю. А выходит – и солдату в окопе холодно и голодно… и детишки наши – не то, что вкус молока забыли, хлебушка досыта не едят. А мы ж его… царя-то, – батюшкою кличем.
Весь день Иван хмурился за станком, думал про слова Фёдора Пантелеевича… А после смены всё ж решился – спросил у Захара Ефимовича:
- Это… как – про царя-то? Фёдор Пантелеевич сказал нынче… – про царя.
- Правильно сказал.
- Правильно?..
- А ты сам подумай: уж не маленький. Мы с твоим батей, Тимофеем Михайловичем, в церковно-приходскую школу вместе ходили. Уж как хвалил его учитель наш! Говорил Александр Павлович: большие способности у Тимофея к учению-то. Мол, дорога ему – в гимназию… а там – в институт. И Тимофей загорелся: в горные инженеры нацелился. А чего ж! Сын шахтёрский… внук-правнук шахтёрский. Только в горные инженеры дворяне выходили… а не сыновья и внуки-правнуки шахтёрские. Подался Тимофей в город, на завод рабочим поступил. А дальше про батю своего ты сам всё знаешь. Да и то сказать – я сразу увидел: смышлёный ты парень, в отца. Учиться бы тебе. Так куда там – кроме церковно-приходской школы, особенно – как батя погиб. Какая учёба, – коли надо матери помогать девчонок поднимать. Вот и получается: самая горькая долюшка – у тех, кто в окопах… да в тылу – впроголодь. А хозяева-господа – что на селе, что в городе, – не по дням, а по часам богатеют в эту войну. Был я недавно в Замостье: братуха мой, Антип Ефимович, добровольцем ушёл – ещё в четырнадцатом. Что ж, – осталась Агафья его вдовою… с тремя малыми ребятами. Ездил я проведать Агафью, да с делами во дворе и в поле хоть трошки подуправиться. Довелось мне увидеть, как Демьянов, помещик тамошний, гуляет: сыновья к нему из Питера погостить приехали… молока парного попить – с медком. Гулянка, ясно, в их честь. Задумался я, Ванька: сынов у Демьянова – трое. Все молодцы – как на подбор. И ни одного не мобилизовали – Отечество защищать. А с гулянкою совпало то, что Ульяна Кривошеева известие получила: Макар, сын её единственный, от ран в госпитале помер. А ведь есть же закон… указ царский: не брать на войну единственного сына… Только – кто ж закон-то соблюдает… У Ульяны – горюшко неизбывное… а Демьянову с сыновьями да гостями и дела нет до горя Ульяниного: баня топится… вино – рекою, столы от угощения ломятся… На лодках – по реке… с криками, с песнями… с девками бесстыдными. Вот и смекай, Ванька… Недаром же в народе стали говорить: кому – война… а кому – мать родна.
Слушал Иван токаря Сердобинцева… А со словами Захара Ефимовича словно перекликалось горькое Танино признание: был бы батя жив – про замужество ещё бы и не думалось…
Лягушку в тесто – вроде бы некому… Да и не к лицу такое ребячество.
И Ванька – Иван Привалов, серьёзный рабочий казённого Патронного завода – перед сменою зашёл к Ерёминым.
Капитолина Панкратовна, Танина мать, вышла из хаты. Удивлённым взглядом окинула Ваньку Привалова:
- Чего явился – ни свет, ни заря?
Продолжение следует…
Начало Часть 2 Часть 3 Часть 4 Часть 5
Часть 6 Часть 7 Часть 8 Часть 9 Часть 10
Навигация по каналу «Полевые цветы»