А в Ивановых глазах – ожидание…
Танюша сказала просто:
- Видела Анюту. Всё передала.
Расспрашивать Ванька не стал, – виновато покраснел…
- А я, Вань… Я на станции была, когда рабочие наши грузили ящики с патронами и снарядами, – призналась Таня.
Иван удивлённо свёл брови:
- И кто тебе разрешил – на погрузку? Одной, – ночью, на станцию?
- А кого я про то спрашивала, – грустно усмехнулась Таня. – Маманюшка в госпитале: нынче много раненых привезли. А рабочие меня не заметили – не до того им было.
- И чего ты туда ходила?
- Я, Вань… – чтоб ребят увидеть.
Ванька нахмурился:
- Что ж, – увидела?
- Увидела. Сказала им, что ты за станком работаешь. Я, Вань, пирожков испекла, – хотела в дорогу им…
- Ну?..
- Они обрадовались. Пирожки в торбочке, я их ещё и в рушничок завернула: тёплыми долго оставались бы. Ребята и в вагон проникли – я издалека смотрела. Потом погрузка закончилась, поезд тронулся. Я перекрестила поезд и домой пошла.
Ванька перевёл дыхание:
- Значит… получилось у них…
- Нет, Вань, – вздохнула Танюшка. – Вчера к нам с маманюшкой дядя Семён заходил. Рассказал про ребят. Вернули их – со следующей станции. Всыпали им дома – по первое число: уши надрали и подзатыльников надавали. Алёшку дядька Антип забрал на паровозостроительный, а Ваську и Захара Семён Поликарпович определил на Ольховский металлургический завод – учениками. Вань! Не горюй: кто ж будет делать патроны и снаряды, если все на фронт уйдут.
- Малых вон можно научить. Я Андрюхе показал – он вмиг понял.
Танюша всё же решилась:
- Вань! А ещё Анюта передала тебе… сказала, чтобы ты завтра пришёл в сквер на Успенской.
Иван обескураженно пожал плечами:
- Как же мне… завтра. Мы, Тань, весь день и всю ночь будем работать. Лишь на обед перерыв.
- Хочешь… я увижусь с нею… и скажу, чтоб она к заводской проходной пришла? Вот и встретитесь, – несмело предложила Таня.
Ванька, было, обрадовался… Только заметил, как плечики Танюшкины горестно поникли… и в глазах-озерцах полынью сизою да горькою беспросветная грусть всколыхнулась…
- Нет, Тань. Мне ж нельзя станок бросить.
Танин голосок прерывался:
- А хочешь ватрушку, Вань? Война закончится скоро… И не надо будет работать день и ночь. И тогда…
Война не закончилась.
В исходе лета Иван ненадолго – как всегда в эти дни – пришёл домой.
Маманя бережно складывала крошечные рубашечки, платьишки, юбки… Устало улыбнулась Ивану:
- Вот, – Дарья и Варвара помогли мне перестирать одежонку для ребят из приюта.
Иван взглянул на сестёр… Нечасто видел их в последнее время, – показалось, подросли девчонки. Дашутка заплетала кукле нитяную косу. Варюшка подняла глаза на брата, серьёзно объяснила:
- Луша теперь будет жить в приюте.
- В приюте?..
Ванька знал, как Дашутка и Варя любили эту куклу. Маманя сама сшила её из лоскутков, из льняной пряжи сделала косу, нарядила куклу в белую рубаху с вышивкою на рукавах и в красный сарафан. Ещё и ленту ясно-голубую в косу вплела. Иван помнил то утро, когда появилась кукла – маманя ночью сшила её, помнил, как радовались девчонки…
А Даша рассказала:
- В приюте живёт Сашенька Елисеева. Батянечка её на фронте погиб… И маманюшки нет у Сашеньки: она в санитарном поезде работала сестрой милосердия. А в поезд бомба попала: раненые погибли… и Сашенькина маманюшка тоже погибла. Саша плачет всё время. Стоит у окошка и плачет. Мы с Варюшкой куклу ей принесём.
Ванька вдруг почувствовал, что к горлу подкатил какой-то ком – даже дышать стало тяжело…
А на заводе Таня заглянула ему в глаза:
- Всё ли ладно дома, Вань?
Иван рассказал Танюшке про Дашу и Варю, про куклу Лушу…
На сердце словно полегчало – оттого, что Таня слушала так участливо… А потом сказала:
- Я тоже умею делать кукол – из лоскутков, из соломы и ниток. За вечер не одну успею сделать – Дашутке и Варюшке… и в приют. Девчонкам, Вань, без кукол нельзя.
Куклы получились красивыми. Даже маманюшка рядом присела, улыбнулась. Помогла Тане шить кукольные рубашки и сарафаны.
В воскресенье Танюша сложила кукол в корзину и отправилась в приют. Торопилась: ещё в госпиталь надо – маманюшке помочь.
В Городском саду духовой оркестр играл вальс «Амурские волны». Таня едва не столкнулась с какой-то гимназисткою… Услышала возмущённый голос:
- Вот ещё клуша – со своею корзиной! До чего неловка! Не пройти из-за этих уличных торговок!
Таня посторонилась… И узнала Анюту.
Рядом с Анютой – высокий парень в фуражке Торговой школы.
На миг в Анютиных глазах промелькнула досада: она тоже узнала Таню. И тут же губы Анютины тронула заносчивая улыбка:
- Вижу, – в торговки подалась? Надоело уборщицею на заводе? А торговать-то умеешь? Небось, ни читать, ни писать… ни считать не выучилась, а туда же! – Пренебрежительно заглянула в Танину корзину, с любопытством приподняла брови: – Куклы?.. Красивые. Знать, умелая мастерица делала их. Жаль, – торговка незадачливая… Не тебе бы продавать таких кукол.
- Я не торговка, – сдержанно бросила Таня. И кукол я не продаю.
Парень лихо сбил фуражку, рассмеялся:
- Она сама в куклы играет! – Нахально подмигнул: – Как зовут тебя?
Анюта с явным неудовольствием перебила парня:
- Погодите, Костя! Вам не к лицу такое легкомыслие! – Обратилась к Тане: – Не продаёшь? А куда же ты их несёшь?
- В детский приют.
- В приют? – озадаченно переспросила Анюта. – Таких кукол – в приют? Даром?
- В приюте что ж, – по-твоему, торговать надо? – усмехнулась Таня. – Там сироты живут. Дети погибших солдат. Ты не знала?
- До чего ж глупа! – покачала головою Анюта. – Таких кукол – даром! – Решительно протянула руку: – Дай мне твою корзину!
- С чего бы я тебе корзину давала?
- До чего ж глупа!.. Я твоих кукол отдам в игрушечную лавку, Матрёне Ильиничне! Спасибо скажешь.
- Само собою, полагается процент от дохода, – подсказал Костя. – Торговля – дело такое… С умом надо.
- Я не торгую, – повторила Таня.
Волною захлестнула обида – за Ивана…
Он так застенчиво краснел, когда Танюша рассказывала ему про Анюту… Видно, очень ждёт встречи с нею.
Окинула взглядом Анютку:
- Ивану что-нибудь передать?
Анюта смешалась:
- Без тебя… без тебя обойдусь! Раздосадованно повернулась к своему спутнику в фуражке: – Костя! Вы ещё помните?.. Мы с вами шли в Городской сад!
В приюте Танюша сдерживала слёзы: так радовались девчушки, ласковыми ласточками щебетали, когда рассматривали и выбирали кукол…
О встрече с Анютой Таня вспомнила лишь на заводе.
Рассказать Ивану?
А у него усталый взгляд…
И лицом будто потемнел за эти дни…
В обед расстелила рушничок. А сердечко сжалось: уж не такими вкусными пирожки получаются, – как прежде бывали… Всё труднее купить муку и молоко, и творог исчез с прилавков городского базара.
Всё чаще слышались разговоры о затянувшейся войне…
Словно таяла извечная надежда на батюшку-царя.
Продолжение следует…
Начало Часть 2 Часть 3 Часть 4 Часть 5
Часть 6 Часть 7 Часть 8 Часть 10 Часть 11
Навигация по каналу «Полевые цветы»