Ванька привычно и ловко уклонился от материной руки.
Данила Егорович, Ванькин крёстный, свернул самокрутку:
- Битьём не выучишь, Евдокия.
Евдокия устало опустилась на лавку у стола. Краешком косынки вытерла слёзы:
- Слышала уж… Про то и Тимофей мне говорил. – Горестно призналась: – Сил нет… Неслухом растёт Ванька. Нынче снова в разорванных штанах явился. Не успеваю латать! Да ладно,– коли всей и беды-то: штаны… Так Евстафий Кузьмич заходил утром. Рассказывал: ещё не светало, как услышал, что забор трещит. Вышел, присел за амбаром… Ну, и поймал Ваньку: розы воровал с куста. Лукерья куст этот растила, ровно дитё родное, – пока вот таким вырос. А розбышака этот в минуту все бутоны обнёс.
(Розбышака – малороссийское слово, означает – разбойник, хулиган).
- Не все, – возразил Ванька. – Всего-то три цветка и сорвал. Там много осталось. И – ничуть не заметно, что три цветка сорвано.
Евдокия всё ж отвесила сыну подзатыльник:
- Умник! Посмотри-ка на него! Ему – слово, а он тебе – десять в ответ! Грядки Лукерьины истоптал, – будто кони там гарцевали.
- Неправда, мамань. Я босиком был.
- Штаны – латаные-перелатаные… разъединственные – и в будни, и в праздники, а он – ишь, барчук какой! Ишь, замашки какие! И где только понабрался такого, – чтоб цветы девчонке носить!
Ванька, хоть и получил подзатыльник, снова не промолчал:
- Ничего не барчук! И ничего не понабрался! Просто Анютке понравились розы!
Мать всплеснула руками:
- И что теперь, если ей понравились?!
Крёстный спрятал улыбку:
- Девчонка-то хоть чья?
- То-то и оно, – чья! – вздохнула мать. – Не соседская Маруся, с которой за сараями в камушки играл. Анютка – младшая дочка лавочника Фомичёва. Весною-то чего удумал Ванька!.. Пока дед Панкрат спал, умудрился вывести коня – Огонька, что при заводе живёт. Мотанул верхом за Круглую балку: там как раз воронцы цвели. Набрал цветов, а ночью во двор к Фомичёву проник, в приоткрытое окно на подоконник букет положил. Сам-то Фомичёв в отъезде был, а супруга его, Глафира Тихоновна, до того перепугалась, что дар речи потеряла. Теперь вот за розами полез к Макаровым… Проворный: успел перемахнуть через забор, а то Евстафий Кузьмич уже пучок крапивы приготовил. Спустил бы штаны, да прописал, как по чужим огородам розы воровать.
Данила Егорович с деланной строгостью взглянул на крестника:
- Что делать-то будем, Иван?
Евдокия Григорьевна сокрушённо покачала головой:
- Уж не знаю, что дальше будет. Ещё три года назад, весною, Гордей, брат мой, предлагал Тимофею: мол, давай мальчишку ко мне, в Троицкое. До осени коров попасёт, а там в лавку отдадим, в ученики. Торговое дело в руках лишним не бывает, а парнишка смышлёный: всему выучится. Так Тимофей и слушать не стал: дескать, в церковно-приходскую школу Иван ходит. Толку-то со школы, – ежели вот выгнали его! А как не выгнать – лобуряку такого!
(Лобуряка – так в южнорусском наречии называют лоботряса).
Ванька угрюмо, исподлобья, посмотрел на мать:
- Я быстрее всех в классе задачи по арифметике решал!
- Прямо лучший ученик! И за что только выгнали, – вот такого хорошего!
- За лягушку, – хмуро объяснил Ванька.
- За что? – со сдержанным любопытством переспросил крёстный.
- Мы с ребятами – с Алёшкой, Захаром и Васькой – попадье в тесто лягушку посадили.
За попадью последовал новый подзатыльник:
- Какая попадья тебе! Матушка Лизавета!
- Матушке Лизавете лягушку в тесто посадили. Ну… в общем, я посадил. Ловили вместе – за Каменным Бродом, на берегу Луганки. А в тесто попадье я посадил её. А она взяла и заквакала. Попадья… Матушка Лизавета от страху из хаты выскочила – батюшку Петра с ног сбила.
- Разве чем провинилась матушка Лизавета, что вы ей – лягушку в тесто?
- Она Танюшку за косу оттаскала… Ещё и подзатыльников надавала ей. Сама виновата… а Таньке досталось. Намедни матушка тоже тесто поставила – на пироги. Тесто поставила, а сама с кумою лясы точила. Тесто из дежи и убежало на пол. А Танюшка в няньках у них – как раз дитё укачивала. Дитё вреднющее, – ни на минуту не оставишь. Не усмотрела Танька за тестом, а матушка её за косу… да лицом – в дежу. А мы с ребятами решили проучить попадью – за Таньку. А на следующее утро батюшка и выгнал меня из класса. Сказал, чтоб ноги моей в школе не было.
-Лучше бы коров пас в Троицком, – снова вздохнула Евдокия. – Всё ж помощь: Ванька – старший, а у меня вон две девчонки ещё. И Тимофей мой… сам знаешь, кум Данила Егорович, – уж второй год, как погиб мой Тимофей Михайлович на фронте, в Карпатах. Вот и нет сладу с Ванькой.
(В Первую Мировую войну Русская армия героически сражалась на разных фронтах. В январе-апреле 1915-го года проходила Карпатская операция, которую называют Зимним сражением в Карпатах. Это было одно из крупнейших сражений в Первую Мировую войну. В начале февраля 1915-го года восьмая армия Юго-Западного фронта под командованием генерала Алексея Алексеевича Брусилова успешно овладела участком Карпат на линии Конечна – Балигрод. Бои в этом районе проходили в тяжёлых условиях: заснеженные горы, низкие температуры и обжигающе-холодные ветра).
-Ты вот что, Евдокия. Собирай Ваньку. Ну, там… – штаны залатай, волосы постриги, а то зарос мальчишка – не годится так. Я его на завод заберу, учеником токаря.
- И какой из него токарь! – Евдокия Григорьевна махнула рукою. – Школу-то не осилил.
- Почему ж не осилил. До экзаменов доучился Иван. И сдал бы – не хуже других ребят. Не получил свидетельства об окончании курса обучения – что ж… Знания-то при нём остались. Парень он грамотный и упорный: справится, выучится. Токарь – это, Евдокия, не коров пасти. Токари у нас на патронном получают поболе других. Смотришь, – и Анютке Фомичёвой в женихи сгодится, – подмигнул Данила Егорович.
- Такого ли жениха найдёт дочке Кондрат Степанович! – усмехнулась Евдокия Григорьевна. – Да и мне в хате не такая невестка нужна.
Данила Егорович поднялся:
- Там посмотрим. Ивану не сейчас жениться. Завтра с зорькою зайду. Спать, Иван, пораньше нынче ложись, – чтоб не дремал на заводе. А ты, Дуся, собери работнику своему перекусить – хлеба там… сала. Мальчишка целый день на заводе будет.
Ванька даже дыхание затаил: а ну, – как не согласится маманя… не отпустит на завод!
Крёстный на заводе работает мастером. И батя на фронт с патронного уходил.
Мать незаметно смахнула слёзы, поклонилась:
- Спаси Христос, кум Данила Егорович.
- Полно, Дуся. Не чужой мне мальчишка.
Проснулся Ванька далеко до рассвета.
Думал, как удивится Анютка, – когда он расскажет ей про то, что теперь на патронном заводе работает…
Сестрёнки, Дашутка и Варюшка, сладко спали. От предутренней прохлады Варюшка зябко поёжилась – Ванька заметил упавшее на пол одеяло. Тихонько и бережно укрыл девчонок, поднял тряпичную куклу.
Отчего-то перехватило горло: батю вспомнил, – как он на завод собирался…
Этой зорькою Ванька впервые почувствовал себя совсем взрослым.
Мать проводила их с крёстным за калитку, перекрестила.
Ванька сказал:
- Ты, мамань, девчонок одних не пускай на Луганку.
Продолжение следует…
Навигация по каналу «Полевые цветы»