Рабочие с любопытством поглядывали на рослого кареглазого мальчишку, который пришёл на завод с мастером Кравцовым.
Слесарь-наладчик Фёдор Липатов приветливо улыбнулся:
- Ты нынче с помощником, Данила Егорович?
Кравцов опустил ладонь на Ванькину голову:
- Крестник мой. Поступает на завод учеником токаря. Иван – старший сынок Тимофея Привалова.
Пахом Евсеевич, рабочий гильзового цеха, кивнул:
- Мог бы и не говорить, Егорыч, – чей мальчишка-то. И так видно: Тимофеевич. Подрос парень.
А Ванька почувствовал чей-то взгляд. Оглянулся: какая-то девчонка в низко надвинутой на лоб светло-голубенькой косыночке смотрела на него внимательно и ласково.
Иван вдруг покраснел: Таня?.. Танюшка Ерёмина.
Таня застенчиво опустила глаза, быстро поправила выбившуюся из-под косынки светлую прядь волос.
Ванька шагнул к ней:
- Ты… как здесь, Тань?
Сказать бы, что Танюшка пришла отца проведать, так батя её тоже на фронте погиб – в Сарыкамышском сражении…
(В декабре 1914-го- январе 1915-го годов в ходе Сарыкамышской операции Российская Кавказская армия остановила наступление турецких войск на Карс, а затем разгромила их и перешла в контрнаступление. Основные силы Русской армии – две Кубанские пластунские бригады, 39-я пехотная дивизия, 1-я Кавказская Казачья дивизия, 4-я и 5-я Туркестанские стрелковые бригады и 2-я бригада 20-й пехотной дивизии. Русская армия нанесла турецким войскам крупнейшее поражение и перенесла боевые действия на территорию противника, тем самым не позволила осуществиться планам турецкого командования – вторгнуться в Закавказье. Позиции Русской Кавказской армии значительно укрепились.
Считаю очень важным – знать нашу историю, помнить о сражениях и победах Русской армии в Первую мировую войну, знать и помнить наших героев).
Таня объяснила:
- Ушла я из нянек. Матушка Лизавета сильно прогневалась, – когда тесто убежало. А батюшка Петро выгнал меня. Потом, на Троицу, после литургии, велел маманюшке моей, чтоб я снова пришла Катеньку нянчить: дескать, матушке Лизавете тяжело без няньки управляться. И ругалась маманюшка… и уговаривала меня, – чтоб я в няньки вернулась. А я… Я, Вань, знаю, что маманюшку слушаться надобно. Утром, было, собралась. А подошла к батюшкиной хате… голос матушкин вспомнила… и назад ушла. Не то, чтоб испугалась, Вань. Я не из пужливых. Просто горько стало: я ж не виновата, что тесто у матушки убежало. Она даже не сказала мне – про то, что тесто поставила. А я Катеньку убаюкивала. Если б знала про тесто, – усмотрела бы. Будто бы и жалко Катеньку: она уж привыкла ко мне, да и я к ней тоже… А вернуться не смогла. Теперь на заводе работаю – убираю в заводских корпусах. А ещё Пахом Евсеевич показывал мне, как за станком работать… гильзы делать. – Улыбнулась: – Сказал, что я сообразительная.
Сердце Ванькино счастливо забилось: и от неожиданной встречи с Танюшею, и оттого, что он и сам будет работать на заводе.
- Я, Тань, тоже на завод поступаю – в ученики к токарю. Значит, вместе будем работать.
Таня оглянулась на мужиков, заметила, что Данила Егорович улыбается… Забеспокоилась:
- Ой, Вань, тебе пора. Мужики уж покурили, на смену идут.
Подхватила ведро с водой, на мгновенье изогнулась от тяжести… И тут же выпрямилась – как тонкая и сильная ивушка…
Иван смотрел ей вслед. Корил себя: балбес и есть… Надо было взять у Танюшки тяжёлое ведро… отнести к заводскому корпусу.
А крёстный обнял Ваньку:
- Ну, что, Иван Тимофеевич?.. Ещё посмотрим, где девчонки-то лучше! Не спорю: у лавочника Фомичёва Анютка красавицею растёт. Только и наши, заводские, не хуже: вон хоть и Танюша Ерёмина! Даром, что кофточка старенькая… и юбка вылинявшая, а видно: славная девчоночка! Ладно, – с девчонками сам разберёшься. Ты вот что, Иван: во всём слушайся Захара Ефимовича. Присматривайся. У него можно многому научиться. Сердобинцев строг, да дело у нас суровое, старания и порядка требует.
А Захар Ефимович за всю смену и двух слов не сказал. Лишь бросил негромко:
- Смотри.
Ванька смотрел.
Казалось: сумею.
Уже в конце смены осмелился:
- Можно, – я сам попробую?
Сердобинцев спрятал в глазах улыбку:
- Подывыся, дивчинонько, – якый я моторный… (Слова из малороссийской песни: посмотри, девчоночка, какой я проворный). Что ж ты скорый-то такой, парень. Первый день на заводе, а уже решил, что всему выучился? И пробовать тут нечего: не маманины пироги, чтоб пробовать, – сладкие ли. На сегодня всё. Ступай домой – мать заждалась.
Вроде бы не сильно и переработался… А от усталости хотелось одного: дойти бы до хаты… а там – в постель.
Маманя заторопилась:
- Воды я согрела, Ванюша. Умойся, и – ужинать.
А Ванька снова батю вспомнил…
Долго умывался у колодца.
Мать подала ему чистый рушник.
А глаза маманины туманились.
Притихшие девчонки серьёзно смотрели на брата.
Мать поставила на стол тыквенную кашу, налила в кружку топлёного молока.
Иван улыбнулся Дашутке и Варюшке:
- Рассказывайте. Маманю слушались?
Мать обняла малых:
- Слушались. Миски вымыли, потом муку просеяли. Грядки морковные поливали – из ведёрка маленького. Ещё учились петли набирать на спицах. К зиме тебе носки тёплые свяжем.
После ужина улёгся в постель. Прикрыл глаза: тут же сладко закачало…
В полудреме прислушивался к тихому маманиному голосу: она рассказывала девчонкам сказку про Ивана Царевича и серого волка, про жар-птицу, про царевну Елену Прекрасную…
Иван встрепенулся: словно какое-то… – самое главное! – счастье сегодняшнего дня осталось незамеченным.
Анютка.
Как же так случилось, что не повидался с нею…
На заводе думал про Анюту.
Как старался всё запомнить, – чтоб рассказать ей!
Как хотелось, чтоб Анютка внимательно слушала… и удивлялась, что Ванька теперь – рабочий патронного завода…
Даже на локте приподнялся.
Малые уснули.
Маманя что-то шьёт – при свете керосиновой лампы…
А из хаты как выйдешь.
Не объяснишь же матери, что надо с Анькой повидаться.
Первый день на заводе.
Не такой уж и рабочий, чтоб вот так заявить мамане: мол, Анютку надо увидеть.
Да и поздно уже.
Конечно, можно набрать в горсть мелких камешков, осторожно бросить в Анюткино окошко. Ясно, что в такую пору она не выйдет. Но в окошко выглянет: так уже бывало… Сказать ей, что в воскресенье, после утренней, будет ждать её в конце улицы.
А Савелий, работник Фомичёва, – презлющий.
Весною подстерёг Ваньку, – когда он собрался бросить камешек в Анюткино оконце. Уши надрал, ещё и в сарае запер. Чуть ли не до зорюшки просидел Ванька в фомичёвском сарае. Всё же удалось оторвать доску… и ужом проскользнуть на свободу.
Маманя не спала, на крылечке сидела. Ох, и досталось же Ваньке!..
Да всё ж лучше, чем утром предстать перед Фомичёвым.
Ещё и Анютке влетело бы.
Не заметил, как снова дрёма сморила…
Снилась Ваньке Анюта.
Как в окно выглянула, рукою махнула…
А потом шла ему навстречу.
А ещё…
Будто видел во сне чей-то грустный и ласковый взгляд.
И косыночку светло-голубенькую…
Продолжение следует…
Навигация по каналу «Полевые цветы»