Перерывы на заводе короткие: перекусить да покурить во дворе.
Танюшка Ерёмина, хоть и робела под строгим взглядом токаря Захара Ефимовича, расстилала на низеньком деревянном столике чистый рушничок, доставала из полотняной торбочки пирожки или румяные ватрушки с творогом, застенчиво приглашала:
- Захар Ефимович, Иван! Вот, – испекли с маманюшкою. Пообедайте.
Ваньку уговаривать не надо было. От Танюшкиных ватрушек силы прибывали – хоть всю ночь у станка работай. И у Захара Ефимовича в усталых глазах теплела усмешка:
- Спаси Христос, дочка. И маманюшке низкий поклон передай – за пироги вкусные да за то, что и тебя научила таким премудростям.
После обеда Танюшка убегала: дел много.
Токарь Сердобинцев однажды свернул самокрутку, сквозь густой сизоватый дым взглянул на ученика:
- Посчастливилось тебе, Ванька.
- Посчастливилось? Это как? В чём?
- А – просто, – объяснил Захар Ефимович. – Не каждому выпадает – встретить вот такую, как Татьяна. А ты, вижу, и не замечаешь, как она смотрит на тебя.
Ванька отчего-то покраснел. Делано равнодушно пожал плечами:
- Чего замечать-то. Ватрушки вкусные у Таньки.
- Вкусные, – согласился Захар Ефимович. – Да только не в ватрушках дело.
- Пирожки тоже… в общем, и пирожки у Таньки хороши.
- Бывает, Ванька, и пирожков не надобно… Самых вкусных не захочешь. А у Танюшки твоей душа светлая.
Ванька вызывающе брови свёл:
- Чего это она моя? Девчонка… как девчонка. Хорошая.
- Нравишься ты ей.
- Чего это я ей нравлюсь?! – Ванькин голос прерывался от отчаяния…
- Я про то, Иван, – счастья своего не просмотри. Оно тебе встретилось в самом начале пути.
Ванька ломал в пальцах сухой стебелёк пахучего донника…
Про Танюшку и сам знал: не маленький… и – не слепой.
Была бы Танюшка самой лучшей на свете девчонкой…
Если бы в тот ясный, звенящий капелью день не встретился с Анюткой.
Тогда заехал Ваське в ухо… А сколько раз вспоминал Ванька эту встречу… Выходило, – Василию впору спасибо сказать: за то, что заметил девчонку-гимназистку… за то, что горсть сухих и колючих репяхов набрал – в косу ей целился… Впору сказать Ваське спасибо. А то – прошла бы Анютка мимо…
А Тане – как скажешь про Анютку…
Есть девчонка – лучше тебя?..
Есть девчонка… и на неё хочется смотреть бесконечно…
И надменные слова её отца – разрешу… -не разрешу… – вовсе не преграда.
В выходной надо непременно увидеть Анюту.
А мужики в короткий заводской перерыв говорили об известиях с фронта. О наступлении Русской Кавказской армии под командованием генерала Юденича на турецкую крепость Эрзурум, о крупной победе русского войска, о Брусиловском прорыве на Юго-Западном фронте… Сквозь гордость за Русскую армию слышалась в разговорах рабочих какая-то безысходная горечь.
Война легла на плечи народа непомерной тяжестью.
И до войны несладко жилось шахтёру или заводскому рабочему… да и селянам – не лучше.
А война затянулась.
Ладно, – здесь, в городе, порою не хватает хлеба… А каково солдату – в окопе? В зимнюю стужу, в летний зной, без столь нужного солдатушкам обмундирования, да при том, что воевать-то солдатушкам нечем: на фронтах – нехватка вооружений и боеприпасов…
В воскресенье Ваньке думалось поспать, а мать подняла его – ни свет, ни заря, к церковной службе.
И – к лучшему: после утренней можно с Анюткою увидеться.
Понятно: при Глафире Тихоновне, матери Анюткиной, не поговоришь… Но – бывало и так, что понимали с Анюткой друг друга по взглядам… взглядами и договаривались, – где увидятся.
Нынче Анютка не пришла на службу в Свято-Петропавловский собор.
А Ванька оглянулся на знакомый голос. Глазам не поверил: Алёха?.. И Захар, и Васька…
Неожиданной встрече обрадовался. Васька окинул Ивана любопытным взглядом:
- Как оно… токарь, служится на заводе? Патроны делать научился?
- Учусь. Дело непростое: не на берегу Луганки – с удочкой.
- Экий ты серьёзный да строгий стал, Ванька, – покачал головою Алёшка. – А мы вот… – быстро переглянулся с Васькой и Захаром, будто советовался: говорить ли… – А мы вот решили: на фронт.
- Что – на фронт? – не понял Ванька.
- А то. На фронт уходим. К тебе пришли вот – сказать… спросить: пойдёшь с нами?
Ванька вспыхнул: сам сколько раз думал об этом… жалел, что годами не вышел, не вырос для фронта… А сейчас сердце забилось. Всё же недоверчиво усмехнулся:
- Так вас и взяли – на фронт.
- Потому и пойдём сами. А на фронте всем дело найдётся. – Васька толкнул плечом друга: – Скажи ему, Захар.
- Я с матерью в Замостье ездил, к крёстной: Престол у них был, – поведал Захар.
- Ну?..
- А Никита, племянник крёстной, из госпиталя вернулся. По ранению. На протезе вернулся, без ноги. Уж как родня Никиткина радовалась: хоть и без ноги, а – жив.
- Ну?..
- Рассказывал Никита: ребят много в Действующей армии. Прямо в окопах, с солдатами. Стрелкам подносят патроны, приказы командования разносят, даже в штыковые атаки ходят. Ещё разведчиками служат, раненых солдатушек с поля сражения выносят. Кого только не встретишь в полках! Тут тебе – и гимназисты, и реалисты (ученики Реальных училищ), и семинаристы. Мы-то чем хуже, Ванька? Мы-то – что ж, не русские разве?
(Ребята бежали на фронт не только в Великую Отечественную – в Первую мировую тоже было много случаев, когда мальчишки убегали на фронт, безукоризненно несли службу, во имя Отечества переносили все тяготы окопной жизни, становились настоящими героями. Мальчишки эти чьи-то – наши с вами… – прапрадеды).
Ванька слушал Захаров рассказ. В волнении не замечал, как сжимает ладонью колючий стебель придорожного чертополоха…
- Если с нами, – собирайся, – сказал Алёшка. – Мы… в общем, через неделю.
- Как же это?..
- Главное, – незаметно пробраться в вагон. С нашего вокзала поезд отходит, когда уже стемнеет. – Алёха положил руку на Ванькино плечо: – Я знаю, – ты с нами.
Танюшка тревожилась: Иван почти не разговаривает… Не всегда и слышит обращённые к нему слова. И к токарному станку будто потерял интерес.
Историческая справка
Эрзерумская операция – Русская Кавказская армия под командованием генерала Николая Николаевича Юденича провела успешное наступление на турецкую крепость Эрзерум (Эрзурум). Операция проходила в условиях высокогорья, в жесточайшие морозы. Третьего февраля 1916-го года крепость была взята. Это стало крупной победой России и изменило расстановку сил на Ближнем Востоке. К лету 1916-го года Русская армия продвинулась вглубь турецкой территории. В тяжёлых сражениях были захвачены города Ван, Трапезунд, Эрзинджан, Муш, Битлис.
Брусиловский прорыв – крупнейшая в Первую мировую войну фронтовая наступательная операция Юго-Западного фронта Русской армии под командованием генерала Алексея Алексеевича Брусилова. По-другому эту операцию называют Луцким прорывом или Четвёртой Галицийской битвой (4 июня – 20 сентября 1916-го года). В ходе этой операции Русская армия нанесла тяжёлое поражение Австро-Венгрии и Германии. Были захвачены Буковина и Южная Галиция. Участник Первой мировой и Гражданской войны, генерал-майор Советской армии, военный историк и журналист Михаил Романович Галактионов в своём предисловии к мемуарам Брусилова писал: «Брусиловский прорыв является предтечей замечательных прорывов, осуществлённых Красной армией в Великой Отечественной войне».
Воевали за Россию прадеды-прапрадеды наши.
После Февральской революции 1917-го года генерал Брусилов поддержал смену власти и был назначен Верховным Главнокомандующим Русской армии. В 1920-м году перешёл на службу к большевикам, в Красную армию.
Продолжение следует…
Начало Часть 2 Часть 3 Часть 4 Часть 5
Навигация по каналу «Полевые цветы»