У ворот Андрей спешился с коня.
А в дом войти не решился: совсем уж стемнело.
Сквозь ветки яблони рассмотрел крошечный огонёк свечи.
Маруся в наброшенной на плечики шали сидела у окошка.
У Андрея взволнованно забилось сердце: может, ждёт… может, ждёт его Маруся…
Тут же усмехнулся своей столь глупой надежде: с чего бы Маруся стала ждать его…
И – ни к чему тревожить её в такой поздний час.
Взлетел в седло, тронул коня.
Маруся смотрела вслед…
Подняла руку, перекрестила Андрея.
Рясной росою падали слёзы девичьи… А Маруся счастливо прошептала:
- Как же я ждала тебя…
Хоть и не вошёл в дом…
Всё равно: приехал… У ворот стоял, в окошко смотрел.
Плакала Марусенька от своих горьких обид…
И – не знала, какая горше: Василёк… Василий на другой женится – выбрал Катерину…
И Андрей…
Вдруг оказалось, что все эти дни – с самого сватовства… – хотелось видеть его.
В тёмно-карие глаза смотреть хотелось.
И… чтоб хорошо было, – оттого, что он, такой красивый и сильный, рядом…
Из упрямства девчоночьего не признавалась себе в этом.
И сердечко своё не слушала.
Вот так заносчиво хотела показать – и себе, и Васильку… и отцу, и крёстной, и Андрею, – что всё будет по её желанию.
В день сватовства Андрей нашёл её в саду.
Надменно говорила ему холодные слова…
А он грустновато улыбнулся:
- Так и мне другая люба, Марусенька…
Может, и хорошо, – что Василий на Катерине женится.
Убежала бы к нему тайком… обвенчались бы, – без батюшкиного благословения…
А потом…
Так запоздало поняла бы, – что об Андрее думает.
И – что ж толку: сказать батюшке, что согласна выйти замуж за Андрея Григорьевича…
Отец обрадуется, что строптивая дочушка послушала его… Вспомнились слова батюшкины: я не знаю другого, – за кого бы отдал тебя, чтоб сердце моё спокойно было.
И сдержанную улыбку Андрея вспомнила, – когда говорили с ним на «Марьинской-Глубокой»:
- Вам нечего бояться, Марья Фёдоровна. Наша свадьба вам не угрожает. Ежели девицу можно – силою… и отцовскою волею – заставить выйти замуж, то меня – как вы заметили, вот такого шахтёра, – батя к венцу не поведёт.
А сегодня Андрей приехал.
У ворот стоял…
И в окошко смотрел.
И вдруг – догадкою горькою: может, вовсе и не к ней приезжал Андрей поздним вечером…
Напрасная девчоночья надежда.
Конечно, – не к ней.
Видно, – было у него дело к батюшке.
А чтоб Марусю увидеть, – у него и мыслей таких не было.
Потому и в дом не зашёл.
Напридумывала себе.
А батюшка сам спросил:
- Что ж, Марусенька? По-прежнему упрямишься? Так и не рассмотрела жениха своего? Так и не пришёлся тебе по сердцу Андрей Григорьевич?
Маруся подняла глаза…
Наверное, так твёрдо и серьёзно, по-взрослому… – впервые ответила батюшке:
- Андрею Григорьевичу по сердцу другая. Не хочу быть женою нелюбою.
А батюшка не разгневался.
Лишь молча обнял дочушку свою…
Больше о свадьбе не говорил.
Хотелось одного Марусе: увидеть бы ту, которая люба Андрею…
Посмотреть бы, – счастлива ли она…
Даже отпросилась у батюшки в Новосветловский – к утрене: дескать, Арина, подружка, рассказывала, как красиво поют певчие в Преображенском храме…
Отец с радостью согласился: пусть развеется Марусенька – от печали девичьей… И распорядился, чтоб работник Евсей отвёз дочушку в Новосветловский – к самой службе.
Певчие на клиросе в Преображенской церкви, и правда, пели красиво…
А Маруся присматривалась к местным девушкам: так хотелось угадать, какая же из них люба Андрею Григорьевичу.
То одну представляла рядом с Андреем… То другую видела.
Да разве ж угадаешь: все собою хороши…
Не станешь же расспрашивать.
А вскоре представился случай.
Крёстная разузнала, что в Новосветловском есть мастерица – такая, что лучше неё никто не умеет прясть козий пух. Бабы рассказывали: нить у Анютки получается тонкая-тонкая… ровная да прочная. Пуховые платки из такой нити получаются – на загляденье. И муж Анюткин – пребольшой умелец: сам смастерил гребень для чески пуха козьего… и особую прялку.
Вот и засобиралась Пелагея Пахомовна в Новосветловский.
Маруся загорелась:
- И я с вами, крёстная! Посмотреть хочется, как работает мастерица. А вдруг и я научусь козий пух прясть!
Крёстная с сомнением головою покачала: стремление Марусино похвально… Да чтоб выучиться столь непростому делу, требуются терпение и усидчивость, – чего Марусе точно недостаёт.
Всё же согласилась и взяла крестницу с собою: не помешает девице – к мастерству присмотреться.
Анюта встретила гостей застенчивою улыбкой:
- Что ж дивного, – пух прясть.
А на Марусю взглянула с нескрываемым любопытством: узнала дочку Фролова из Меловского.
Невеста Андрея.
Пелагея Пахомовна заторопилась:
- А вот мы тебе, милая, оставим пух-то, – ты и спрядёшь нам. За работу – сколько сама скажешь. Да покажи Маше гребень и прялку: интересно девчонке.
Сама Пелагея Пахомовна заинтересовалась яблонькою за хатой: яблочки на ветках так и светятся…
Макар пригласил гостью в сад.
И Маруся решилась:
- Спросить бы…
-Что ж… Спроси, – неприметно усмехнулась Анюта.
Маруся говорила поспешно, оттого – сбивчиво:
- Мне спросить надобно… Спросить – об Андрее… Об Андрее Григорьевиче, старшем сыне купца Ермакова.
- Спроси, – снова кивнула Анюта.
- Вы ж знаете его… Андрея?
- Знаю. По соседству живём.
- Мне узнать бы… – о той, кто люба ему…
В Анютиных глазах – ласковая и чуть грустноватая улыбка:
- Сама-то любишь его?
С тёмных ресниц вот-вот слезинки сорвутся…
- Люблю… – стыдливо прошептала Маруся. – Да он другую любит. Хотелось… увидеть: счастлива ли она…
- Счастлива. Та, которую… любил Андрей, счастлива. Своим счастьем – тем, что мужа своего любит… что скоро ребёнка родит ему.
В неясной догадке вскинула Маруся затуманенный слезами взгляд:
- Ты?..
- Не суди, Маруся, – ни меня, ни его. Поле вон… с края в край перейти – и то непросто. Порою не сразу поймёшь, кто сердцу-то люб… Если бы все дороженьки были гладкими да прямыми…
- Знаю… – горестно откликнулась Маруся.
- Да ты ещё девчонка совсем. Коли любишь Андрея, – жди. Он полюбит тебя.
Крёстная и Макар Ефимович вернулись во двор.
Пелагея Пахомовна восхищалась:
- Отродясь таких яблок не видывала… и не пробовала. – Даже глаза прикрыла: – А запах!.. Из таких, думаю, и варенье превкусное будет: хоть сразу к чаю, хоть в пироги.
Макар Ефимович кивнул жене:
- Вынеси банку, Анюта: угости Пелагею Пахомовну.
Пелагея Пахомовна с видимым удовольствием приняла баночку с яблочным вареньем… Спросила:
- А что же пух-то, Анюта?
- Через неделю приезжайте.
… Не замечал Андрей ни усталости, ни тяжести шахтёрского обушка.
И улыбки своей счастливой не замечал.
Вспоминал горькие Марусины слова:
- А люба вам другая…
А если ты мне люба?..
Продолжение следует…
Начало Часть 2 Часть 3 Часть 4 Часть 5
Часть 6 Часть 7 Часть 8 Часть 9 Часть 10
Навигация по каналу «Полевые цветы»