Ещё в полудреме Андрей улыбнулся…
Вспомнил голос Анюткин… Снова сладко вскружили голову тихие слова:
-Ждать буду, Андрюшенька… Как стемнеет, буду ждать. Придёшь, свет мой?
Андрей поднялся, медленно потянулся.
Над Парамоновой балкой маково всколыхнулась ласковая зорюшка.
Лишь успел подумать:
- Батя бы не заметил… – как от подзатыльника с его кудрявых тёмно-русых волос разлетелись лепестки вишнёвого цвета.
Андрей оглянулся:
- Ты что, бать?..
-Ишь, гулёна!.. Повадился: что ни ночь, – его в хате нет!
-Бать!.. Так я это, бать… На реку. Мы с Тимохой с вечера перемёты поставили. Ну, и встал – до зорюшки… Сазан ноне хорошо идёт.
- Рассказывай мне!.. Рыбарь! А то я не знаю рыбалку твою, чеертяка! У Анютки ночевал?
Андрей не ответил, – лишь брови сильными крыльями слетелись к переносице.
- Ну?! Чего молчишь, коли отец спрашивает?
- Что ж…Скажу – на твой спрос: не маленький уж, бать.
-Вот и мы с матерью про то: не маленький. Завтра чтоб готов был.
- К чему готовиться-то, батя?
- Свататься поедем.
Андрей озадаченно взъерошил густые волосы:
- Куда… поедем?
- В Меловской. На днях сговорились с Фёдором Матвеевичем.
- О чём сговорились, бать?
- Сговорились, как положено, – ежели сыну моему восемнадцатая весна миновала, а у Фёдора Матвеевича дочка на выданье.
- Это… к Марье свататься?
- К Марье.
- Бать!.. Да коли не люба мне Марья?
- А тебя кто спрашивает про то – люба она тебе или нет? Мать уж с год присматривается к девке: по сердцу пришлась ей Марья Фёдоровна.
- А у меня-то что ж, – али сердца нет?.. Я и жениться пока не собираюсь.
- К завтрашнему дню как раз успеешь собраться.
- Чего это тебе приспичило, бать?
Андрей уклонился: батя снова вознамерился отвесить ему подзатыльник.
- Мне приспичило?! А у Анютки либо не ты – до самой зорьки?
- Про то уж сказано, отец.
- А Макар Анюткин вернётся? В глаза соседу как смотреть станешь?
- Видно будет.
-Нечего там видеть. А она, бесстыдница, думает про то, что перед мужем ответ держать придётся?
Андрей нахмурился:
- Силою отдали Анну за Макара.
- А тебе – что за печаль? У Анютки на это мать и отец есть. Либо тебя спросить надо было – за кого им дочку выдавать? Не об чём говорить. Сказано: Фёдор Матвеевич ждёт нас завтра.
Фёдор Матвеевич встретил сватов у ворот. Учтиво поклонился, подал руку Аграфене Антиповне.
Пелагея Пахомовна, Марьюшкина крёстная, незаметно вытерла слёзы:
- Пожалуйте в хату, гости дорогие.
Сват Степан Гордеевич, крёстный Андрея, любопытным взглядом окинул Пелагею Пахомовну, приосанился: хороши бабы в Меловском… Вот хоть и Пелагея: собою статная… а походка – чисто лебёдушка плывёт…
Как водится, поговорили про наступившее тепло: Спаси Христос, – после дождей трава в рост пошла, сено доброе ожидается… И яблони нынче рясно цветут.
Фёдор Матвеевич негромко распорядился:
- Кличь Марьюшку, Пелагея Пахомовна.
Марья и не думала выходить к сватам.
Заносчиво взглянула на крёстную, отвернулась к окну. Нарочно медленно заплетала косу.
Пелагея Пахомовна сокрушённо покачала головою:
- Что ж у тебя, касатушка моя, коса до сих пор не заплетена? У тебя ж лента голубая, новая, – для такого случая… И юбка будничная не годится сегодня: синюю надень – ту, что с кружевами, она к лицу тебе, Маруся. – Подала крестнице кофту с оборкой по нижнему краю: – Поторопись, – батюшка велел, чтоб ты сейчас вышла.
Маруся надменно усмехнулась:
- А вот возьму – и не выйду. Что он мне сделает? Может, – в монастырь отвезёт? Так всё ж лучше, – чем за нелюбого замуж идти.
- Что ж тут, Марусенька… И такое случается: нынче не люб… А потом полюбишь – всем сердцем. Да ты выйди, Маша… Хоть взгляни на Андрея Григорьевича. У меня вон – и то душа радуется: уж такой славный парень!
- Другой мне люб, крёстная. Вы ж знаете.
- Уж знаю, – вздохнула Пелагея Пахомовна. – Да только ж на то есть воля отцовская: чтоб ты за Андрея Григорьевича вышла.
- Не выйду я за него.
- Неслухменной выросла ты, Маруся. Уважь отца… и меня, крёстную: нам-то каково – перед сватами… Выйди к ним – так положено… а там – как Бог даст. Давай, я ленту вплету.
Лишь вышла Маруся – встретилась взглядом с Андреем.
Чуть покраснела: так откровенно он любовался ею… В карих глазах – улыбка:
- Хороша…
И отец Андрея, Григорий Петрович, самодовольно усмехнулся, незаметно толкнул сына плечом: мол, – будешь знать, как батьку слухать! Такая разве может нелюбою быть!
Фёдор Матвеевич поднялся:
- Вот жених тебе, Марусенька. Сватается к тебе Андрей Григорьевич. Что ж стоишь? Подавай рушники сватам.
Маруся перебросила косу за спину.
Поклонилась:
- Спаси Христос – за честь. Только нет моего согласия. Не выйду я за Андрея Григорьевича.
А из глаз Андрея не исчезла улыбка:
- До чего ж хороша ты, Маруся… И смелая…
Григорий Петрович густо побагровел.
Аграфена Антиповна опустила глаза.
Пелагея Пахомовна нашлась:
- Дело-то непростое, сваты дорогие. Время требуется: растерялась Марусенька. Совсем девчонка: шестнадцать исполнится – лишь в листопад, к самой свадьбе. А виделись они с Андрюшею – когда ещё детьми были. Ты, Андрей Григорьевич, приезжай почаще: Маруся и привыкнет к тебе… всё и сладится. А мы пока за это – по чарке… под борщ и вареники. – Приоткрыла дверь, кликнула кухарку: – Собирай на стол, Глаша!
Андрей тоже поклонился Фёдору Матвеевичу:
- Насильно мил не будешь. Не за что пить-то. Не годится это: против воли Марьи Фёдоровны – к венцу. Домой нам пора.
Пелагея Пахомовна руками всплеснула:
- Да как же это!.. Неужто так и уедете! Уж как старалась Глашенька! Борщ у неё – с грудинкою свиною… И вареников не попробуете? С картошкой, с творогом… со сметанкой.
Григорий Петрович строго взглянул на сына:
- Про то, когда нам домой пора, – не тебе решать.
Аграфена Антиповна улыбнулась:
- Не переживай, Пелагеюшка: останемся, отобедаем. Есть о чём поговорить, – что ж торопиться-то.
Маруся вышла.
За нею – Андрей.
Григорий Петрович свёл брови…
Аграфена Антиповна остановила его:
- Не гневайся, отец. Может статься, – Андрею и Марусе тоже найдётся, о чём поговорить. Права Пелагея Пахомовна: они давно не виделись.
Андрей догнал Марусю в саду, у колодца:
- Смелая ты… И красивая.
Продолжение следует…
Часть 2 Часть 3 Часть 4 Часть 5 Часть 6
Часть 7 Часть 8 Часть 9 Часть 10 Часть 11
Навигация по каналу «Полевые цветы»