Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене
Полевые цветы

Дождись, Марусенька, шахтёра... (Часть 8)

И Андрей удивился… И обрадовался. Поспешно и чуть застенчиво провёл рукавом по лицу. Только от этого лицо ещё больше потемнело. Шагнул ей навстречу: - Марья Фёдоровна?.. Маруся серьёзно и внимательно смотрела на него: - Какой же вы… - Знаю. В угольной пыли – лицо, руки… Маруся покачала головою: - Нет. Я не про пыль угольную. - О чём же? - Вы – шахтёр. Настоящий шахтёр. – Бровки Марусины слетелись: – Страшно в шахте? В такой тёмной глубине… - Не страшно, – улыбнулся Андрей. – Мальчишки-лампоносы разносят по выработкам лампы. - Вы сильный, Андрей Григорьевич. И смелый, – по-девчоночьи просто сказала Маруся. Андрей покраснел. А Маруся объяснила: - Я с батюшкою приехала. На «Марьинской-Глубокой» будут строить конюшню – поэтому нужен кирпич. Андрей скрыл в глазах улыбку: - Вы собираетесь стать батюшкиною помощницей… И заниматься делами кирпичного завода? - Нет. Мне надо… я хотела вас увидеть. Неожиданно – и для себя, и для Маруси, – Андрей признался: - И я… думал о вас… и мне хотелось увиде

И Андрей удивился… И обрадовался.

Поспешно и чуть застенчиво провёл рукавом по лицу.

Только от этого лицо ещё больше потемнело.

Шагнул ей навстречу:

- Марья Фёдоровна?..

Маруся серьёзно и внимательно смотрела на него:

- Какой же вы…

- Знаю. В угольной пыли – лицо, руки…

Маруся покачала головою:

- Нет. Я не про пыль угольную.

- О чём же?

- Вы – шахтёр. Настоящий шахтёр. – Бровки Марусины слетелись: – Страшно в шахте? В такой тёмной глубине…

- Не страшно, – улыбнулся Андрей. – Мальчишки-лампоносы разносят по выработкам лампы.

- Вы сильный, Андрей Григорьевич. И смелый, – по-девчоночьи просто сказала Маруся.

Андрей покраснел.

А Маруся объяснила:

- Я с батюшкою приехала. На «Марьинской-Глубокой» будут строить конюшню – поэтому нужен кирпич.

Андрей скрыл в глазах улыбку:

- Вы собираетесь стать батюшкиною помощницей… И заниматься делами кирпичного завода?

- Нет. Мне надо… я хотела вас увидеть.

Неожиданно – и для себя, и для Маруси, – Андрей признался:

- И я… думал о вас… и мне хотелось увидеться с вами.

Маруся растерялась – от его признания… а больше – от своей неясной радости…

-Андрей… Григорьевич! Мне надо…

Марусино волнение… и то, как она перевела дыхание, – словно ей вдруг не хватило воздуха… – встревожило Андрея. Хотел взять её за руки… да сдержал порыв – вспомнил о своих почерневших от угля ладонях:

- Маруся!.. Марья Фёдоровна! Всё ли благополучно?..

Она поправила выбившуюся из-под дорожной шляпки прядь волос. Голосок её вздрагивал:

- Мне надо… чтобы вы были моим другом… чтобы вы были моим… большим другом. Мне это очень надо.

- Марья Фёдоровна! Конечно же, – я ваш друг. Вы взволнованны… Расскажите же мне, что вас тревожит. Думаю, я сумею вам помочь.

Маруся говорила торопливо и сбивчиво:

- Батюшка сказал, что я непременно стану вашей женою… и в Покров наша свадьба… Этого не может быть… Я обещала Василию… Я не могу стать вашей женою, – оттого, что другая вам люба… И я не хочу, чтоб из-за меня она была несчастною…

У Андрея забилось сердце – от её слов: я не могу стать вашей женою… – оттого, что другая вам люба…

А – не оттого, что ей самой другой люб…

- Маша! Говорил ли Василий с Фёдором Матвеевичем?

- Нет… Вася… Василий не решается огорчить батюшку.

- Весьма похвально Васино стремление не огорчить вашего батюшку… Вот только своею нерешительностью он вас огорчает.

- Мы с Васей… Мы с Василием обвенчаемся… а потом скажем батюшке. Мне… нам лишь нужна ваша помощь, Андрей Григорьевич.

- И в чём же, по-вашему, должна состоять моя помощь?

- Просто… Мне надо… уйти из дому. Василий будет ждать меня. Но крёстная догадывается… И Глаша следит за мною. А с вами батюшка разрешит мне… прогуляться. А Вася… Василий… он будет ждать меня. И мы обвенчаемся.

Андрей не замечал, что сжимает рукою колючий стебель придорожного чертополоха…

-Маша! Марья Фёдоровна! Вы можете рассчитывать на мою помощь – во всём… Лишь в том, что вы сейчас задумали, – я вам не помощник. Вот так обмануть вашего батюшку – не делает чести Василию. Коли он так несмел и нерешителен, – сможет ли он, как надлежит мужчине, стать для вас опорою? Зачем это тайное венчание, Маруся? Мы с вами не связаны данным словом: на сватовстве вы отказали мне – поэтому передо мною у вас нет никаких обязательств, вы свободны. Что не даёт Василию прислать к вам сватов?

- Он… боится…

- Боится? К лицу ли парню – бояться вообще… А бояться свататься к той, что люба, – не годится вдвойне.

-Василий боится – оттого, что он беден… Оттого, что он – простой обжигальщик кирпичей на батюшкином заводе… Он говорит, что батюшка никогда не согласится, чтобы мы обвенчались.

- Что ж он за батюшку вашего решает! Как знать, Маруся: ежели Фёдору Матвеевичу станет известно, что люб тебе Василий… а ты ему люба, – может, и даст согласие на свадьбу. То, что отец Василия не богат, не станет препятствием: вы видите, что я теперь работаю на шахте – вопреки воле родителей… А Фёдор Матвеевич по-прежнему намерен выдать вас за меня.

Маруся подняла глаза:

-И… как же нам быть?.. Вам другая люба… И… Василий.

Андрей сдержанно усмехнулся:

- Вам нечего бояться, Марья Фёдоровна. Наша свадьба вам не угрожает. Ежели девицу можно – силою… и отцовскою волею – заставить выйти замуж, то меня – как вы заметили, вот такого шахтёра, – батя к венцу не поведёт. Позвольте мне лишь попросить вас: подумайте, – прежде чем уйти с Василием. Эта просьба моя – единственное, чем я от всего сердца могу вам помочь. Не держите на меня обиды.

Андрея окликнул десятник:

- Ермаков! Дело есть. – Окинул Марусю любопытным взглядом: – А ты с барышнями любезничаешь!

- Что за дело-то, Родион Михеевич?

- Сейчас смена в шахту спускается. Нынче двоих шахтёров не хватает у нас: Тимоха тестю помогает крышу перекрыть на сеновале, а Савелий Веретенников в Журавки свататься уехал. Не спустишься ли в забой с мужиками? Знаю, – устал. Да случилось вот так.

- Не устал. Спущусь, – кивнул десятнику Андрей.

Оглянулся – Маруся смотрела ему вслед…

Сердце сжалось: девчонка упрямая… не вышло бы беды…

… По-разному думалось Василию…

Порою в жар бросало: хороша Маша… да не наша, – недаром сказано.

Обмолвился мамане – дескать, полюбился я Марье Фёдоровне, дочке Фролова.

Мать укоризненно головою покачала, ещё и согнутым пальцем в лоб стукнула:

- В своём ли уме?.. Слушать не хочу. После Второй Пречистой засылаем сватов к Катерине. Да не вздумай отца прогневать – речами бестолковыми про Марью Фёдоровну.

(Вторая Пречистая – Рождество Пресвятой Богородицы. Отмечается двадцать первого сентября, по старому стилю – восьмого сентября. На Руси этот день считался бабскими именинами, завершением бабьего лета и был посвящён женщинам – матерям, жёнам, невестам, дочерям).

Гнев батюшкин ничего хорошего не обещал…

Но стать мастером на кирпичном заводе – поважнее отцовского гнева.

Обвенчаться с Марусею… Упасть в ноги Фёдору Матвеевичу – простит: дочка единственная.

Дочка – единственная.

Кому ж, как не зятю, стать мастером… а там – и хозяином завода…

После вечерней дождался Марусю у церкви.

Подосадовал: Маруся, как всегда, вышла с крёстною.

А Пелагея Пахомовна замешкалась: о чём-то говорила с матушкою Ульяной.

Маруся быстро сказала:

- Отец завтра уезжает в Бахмут. Жди: я выйду с зорькою – за дорогу.

Фото из открытого источника Яндекс
Фото из открытого источника Яндекс

Продолжение следует…

Начало Часть 2 Часть 3 Часть 4 Часть 5

Часть 6 Часть 7 Часть 9 Часть 10 Часть 11

Часть 12 Часть 13 Окончание

Навигация по каналу «Полевые цветы»