Отшельник двигался по хижине бесшумно, как тень. Он не взял ни еды, ни теплой одежды.
- Вы готовы? – сухим голосом спросил он.
- Она – да, я – нет. – хрипло произнес Матвей.
Отшельник и Таисия обернулись. Егерь сидел на полу и прислонился к стене. За то время, что они находились в хижине, его лицо стало землисто-серым. Губы побелели, а на лбу выступила холодная испарина. Повязка на плече мокрая и темная от крови, но новых подтеков не наблюдалось. Порошок держал хорошо.
- Я не пойду. – и каждое слово давалось ему с видимым трудом.
- Что это значит? – Таисия бросилась к нему. Ее пальцы легли ему на запястье и нащупали пульс. – У вас шок от кровопотери. Пульс слабый, нитевидный.
- Именно поэтому я здесь и остаюсь. – он криво усмехнулся гримасой боли. – Я обуза, гиря на твоих ногах. С такой раной я вас только застопорю. Каждый мой шаг – это ваше потерянное время, а у сына его нет.
Он посмотрел на Таисию, и в его взгляде исчезли злость и гордыня. Только тяжелая, выстраданная просьба.
- Ты… Иди… Без меня.
- Но я не могу... – начала она.
- Можешь. – оборвал он ее. – Ты сильнее, чем думаешь. Ты прошла сквозь медведя, провела меня через туман, ты найдешь Кирилла.
Он посмотрел на отшельника. Тот молча наблюдал за этой сценой.
- А ты, - обратился Матвей к нему, - ты ее проведешь. Ты мне должен, за сына.
Отшельник молча кивнул. Таисия смотрела на егеря, на этого сломленного, но не сдавшегося мужчину. Он только что совершил самый сложный поступок в своей жизни – доверился. Он отдал ей в руки самое дорогое, что у него было.
- Хорошо. – тихо сказала Таисия. – Я пойду.
Она подошла к егерю, достала из своей аптечки обезболивающее и оставила рядом с ним вместе с фляжкой воды.
- Этого хватит на несколько часов. Больше у меня ничего нет.
- А мне больше и не надо. – выдавил он, потом сморщился от боли и попытался дотянуться до своего карабина.
Его левая рука с трудом обхватила приклад, но поднять его он не смог. Оружие весило всего несколько килограммов, а сейчас показалось неподъемным. Матвей опустил его со злостью. Карабин глухо стукнулся о земляной пол.
- Бесполезен. – прохрипел он и думал про самого себя, а не про оружие.
Таисия молча подошла, подняла винтовку. Она тяжелая, холодная, пахла ружейным маслом.
- Что мне с ним делать? – спросила она.
- Просто неси. – глухо ответил Матвей. – Пусть старик видит, что ты не одна, что за тобой стоит охотник.
Таисия кивнула. Она посмотрела в последний раз на раненого, обессиленного, но не сломленного егеря. Он остался в темной хижине, ждать свою судьбу.
- Мы вернемся. – обещала она.
Отшельник уже стоял у двери. Он сжимал в руке свой рябиновый посох.
- Идем. – проскрипел он. – Гора не любит промедления.
И они вдвоем шагнули из полумрака избушки в серый, безмолвный туман.
Пелена все еще висела в воздухе, но уже рассеивалась. Показались стволы деревьев на двадцать-тридцать метров вперед. Отшельник не пошел по тропе. Он свернул в сторону, в густые заросли, и двинулся дальше с такой уверенной, плавной скоростью, что Таисия едва поспевала за ним. А он не оглядывался и не ждал. Он шагал как ручей, который всегда знает дорогу вниз. Ступал бесшумно, его рваные одежды сливались с корой и мхом. И Таисии приходилось постоянно держать его в поле зрения. Она пыталась следить за маршрутом по планшету, но быстро бросила эту затею. Отшельник не шел по азимуту, он петлял, сворачивал под немыслимыми углами, пересекал ручьи там, где нет брода, и огибал поляны, хотя они казались совершенно безопасными. Он шел не по карте людей, а по своему невидимому плану.
- Куда мы идем? – спросила Таисия, когда они остановились на короткий привал у ручья.
Старик не посмотрел на нее. Он черпал воду ладонями и пил.
- Туда, где гора говорит. – глухо произнес он.
– Ваши маяки… Оказались уловками. – она скорее утверждала, чем спрашивала.
Он поднял на нее свои горящие глаза.
- Не уловки, а предупреждение. – проскрипел он. – Они кричали: «Не ходи сюда, здесь опасно!» Они отгоняли шумных. Но ты… Услышала их и поняла, что это музыка. Поэтому я ждал тебя.
Он поднялся.
- Путь к сердцу горы лежит не по прямой. Он расположился там, где тихо, и где лес позволяет пройти.
И отшельник снова пошел. Таисия поняла, что ее GPS, сканеры и вся наука бессильна здесь. Ей оставалось лишь слепо верить этому безумцу. Она променяла логику своих приборов на инстинкты человека, который сам превратился в часть этой тайги.
Они шагали еще около часа. Местность становилась все более дикой и странной. Деревья росли под неестественными углами. Их стволы скрючились, будто в вечной агонии. Булыжники покрылись ярко-салатовым мхом, и он светился в сером полумраке неземным светом. Воздух потяжелел и давил. И тогда Таисия услышала. Сначала лишь шепот на грани слуха, будто ветер запутался в кронах деревьев, но потом звук стал громче, отчетливее. И это не дуновение. Это десятки, сотни тихих, шепчущих голосов, и все вместе они сливались в единый, монотонный, гипнотический гул. Они не говорили слов, а просто звучали.
- Что это? – пролепетала она и остановилась. Волосы на ее затылке встали дыбом.
Отшельник обернулся, в его глазах нет страха, только привычная печаль.
- «Шепчущий овраг». Старики говорили, это души тех, кого забрал лес. Они манят к себе.
Он посмотрел на нее.
- Но ты ведь знаешь, что это обычный ветер. Да, зрячая ухом? Эхо застряло в этих скалах.
Таисия расслышала откровенную, почти детскую насмешку из его уст. Он вел ее в самое сердце своего мира и проверял ее веру. Они стояли на краю глубокого, узкого оврага, дна которого не видно. И из этой бездны и тумана поднимался и окутывал хор призрачных голосов.
- Тайный ход. – проговорила себе под нос Таисия.
- На самой глубине. – закончил отшельник. – Готовы спуститься в ад для спасения погибшего мальчика?
Он сделал шаг вперед и исчез. Просто растворился в белой мгле, будто ступил в другой мир. Таисия замерла в ужасе. Она осталась одна.
- Где вы? – крикнула она в пустоту.
Никакого ответа. Только ее собственный голос утонул в тумане. Паника, холодная и противная, подступила к горлу. Он бросил ее, обманул, завел в ловушку. Она сделала шаг назад, и ее рука сжала холодный металл карабина.
- Не шуми. – раздалось совсем рядом, снизу.
Таисия посмотрела под ноги. Прямо перед ней начинался крутой, почти отвесный спуск в овраг. Она стояла на самом краю, и внизу, метрах в трех, на уступе стоял отшельник и глядел на нее снизу вверх своими горящими глазами. Он протянул ей сухую, похожую на корень руку.
- Давай. Здесь нет пути для глаз, только для ног. Доверься им и тишине.
Таисия смотрела в бездонную пустоту оврага, потом на руку старика. Это последнее испытание, шаг в безумие и доверие.
Ее научный рациональный ум – та часть ее сознания, что строила графики и полагалась лишь на измерения – вопил о панике. Он кричал о нулевой видимости, о риске срыва, о статистической невозможности безопасного спуска. Но что-то другое, более древнее и сильное, заставило ее молчать. Она вспомнила голос Кирилла на записи. Его восторженный шепот о «музыке тишины», и его последний, отчаянный крик «Папа!» Она здесь не как ученый, а как единственный человек, который мог довести до конца то, что начал этот мальчик. Ее правая рука все еще мертвой хваткой сжимала холодный приклад карабина Матвея. Оружие, символ власти, способ навязать свою волю этому враждебному миру. И внезапно Таисия с пронзительной ясностью поняла, оно бесполезно здесь. Это обычный, тяжелый, неуклюжий кусок металла. В этом овраге, где правили не глаза, а уши, нужно не сражаться, а слушать. Карабин превратился в гирю. Она разжала пальцы. Винтовка упала со стуком на мокрый камень у ее ног. Звук показался оглушительным, кощунственным, в этом звенящем безмолвии. Он прозвучал как отречение и отказ от старых правил.
Глаза отшельника внизу блеснули на миг. Он понял и ждал. Таисия сделала глубокий, рваный вдох. Ледяной, пахнущий травой и гниением воздух оврага, проник в легкие. Она протянула свою дрожащую, испачканную в грязи руку вперед. Ее пальцы коснулись его ладони. Хватка отшельника не сильная и не обнадеживала. Она сухая, твердая, неживая, как будто Таисия схватилась за отполированную временем ветвь дерева. В этом пожатии нет тепла, но абсолютная, непоколебимая уверенность.
- Я готова. – едва слышно прошептала она.
Старик не стал тянуть ее. Он держал ее руку и служил маяком во тьме. Она перенесла вес на одну ногу, нащупала край обрыва и шагнула вниз.
На одно бесконечное мгновение ничего не случилось, лишь земля ушла из-под ног. Весь мир поглотился белым, влажным облаком. Инстинктивный ужас сжал ее внутренности. Она не падала, а тонула в тумане. А потом ее ботинок с силой ударился о твердую поверхность.
Продолжение.
Глава 1. Глава 2. Глава 3. Глава 4. Глава 5. Глава 6. Глава 7. Глава 8. Глава 9. Глава 10. Глава 11. Глава 12.