Это послужило последней каплей. Матвей резко развернулся.
- Это крюк на полчаса! – заорал он. – У нас нет на это времени! Этот склон – самый короткий путь. Я знаю эту дорогу, я по ней с детства бегал.
- Сорок лет назад. С тех пор склон изменился. Осыпь живая. – Таисия ткнула пальцем в экран планшета. Склон подсвечивался красным, как зона повышенной опасности. – Мы не можем рисковать.
- А я не хочу ждать. – его лицо нависло в шаге от нее. Он дышал прерывисто, как загнанный зверь. – Ты этого не понимаешь, ты все просчитываешь, анализируешь, а я ищу быстрый, а не безопасный путь. А там, внизу, время кончается. Я лезу.
- Матвей, это безрассудно.
- Нет, это шанс. – он отвернулся от нее. – А ты иди своей тропой. Встретимся наверху, если успеешь.
Он вцепился в корень на склоне и принялся карабкаться наверх. Подтягивался на руках, злой, отчаянный, одержимый. Он докажет ей, что иногда лучше не думать, а действовать решительно. Егерь уже почти добрался, когда услышал ее крик ужаса.
- Матвей! Наверх! Быстрее!
Он замер и глянул вниз. Таисия смотрела не на него, а на свой планшет. На нем разгоралось живое, ярко-красное пятно прямо над его головой, на вершине склона. И оно двигалось.
- Скорее!
Ее крик ударил Матвея как разряд тока. Он застыл на склоне, вцепился в скользкие корни и инстинктивно поднял голову. Ничего. Только серая пелена тумана скрывала вершину. Но в голосе Таисии слышался такой неподдельный ужас, что он поверил ей раньше, чем понял в чем дело, и рванул. Он превратился в зверя, что спасает свою шкуру. Усталость сдуло ветром, пальцы не чувствовали боли, вжимались в землю и камни. Ноги, как поршни, толкали его вверх по почти отвесной стене. Он не лез, он взбегал. Булыжники осыпались под ним, срывалась земля, но он не смотрел вниз. Только вверх, в белую слепую пустоту.
- Что там? – прорычал он и даже не сбавил темп.
- Медведь! – ее крик донесся снизу. – Он на вершине! На тропе! Он спускается к тебе! А ты… Прешь прямо на него.
Теперь егерь понял, его «короткий путь» оказался узкой медвежьей дорогой. Это единственно возможный проход по этому склону. И он, как глупец, полез прямо навстречу хозяину этой тропинки. Он уже видел край уступа сквозь редеющий туман. Еще три метра, два, один. Он подтянулся на руках, перевалил свое тело через край и рухнул на плоскую, поросшую травой землю. Матвей наверху, но не успел подняться, тяжело дышал и лежал на животе у самого обрыва. Карабин висел на плече стволом вниз. А теперь он прижал его весом к земле, и оружие больно упиралось ему в ребра. И неожиданно из белой мглы перед ним вынырнула тень. Огромная, бурая, стремительная. Косолапый не лежал и не отдыхал, он медленно и неотвратимо шел вниз по своей дороге, прямо на незваного гостя. Это не вчерашний спокойный гигант, этот моложе, меньше, и в каждом его движении нервная, непредсказуемая ярость. Матвей с ужасом понял, что он в ловушке. Спускаться вниз – верная смерть, он не успеет, склон слишком крутой. Встать и бежать, значит спровоцировать атаку. Он застыл, вжался в землю и превратился в статую.
Зверь разглядел его в десяти метрах от себя. Он резко затормозил, вздыбил землю мощными лапами. Потом поднялся на задние лапища и заревел. Это не гортанный рык предупреждения, это оглушительный, полный гнева рев хозяина, чьи владения посмели нарушить.
- Матвей! – крик Таисии снизу прозвучал отчаянно.
У него оставалось меньше секунды. Он попытался качнуться, чтобы высвободить карабин из-под себя, но оружие намертво застряло между его телом и землей. Бесполезно. Руки распластались. Оставался только топор, он висел на креплении рюкзака сбоку, у самого пояса. Его единственный шанс. Медведь снова взревел. С его клыков полетели капли слюны. Это последнее предупреждение. В короткую паузу, когда зверь набирал воздух для нового рева, Матвей заорал.
- Таисия! Уходи! Беги по своей тропе! Сейчас же! – он кричал ей, но смотрел на зверя и понимал, что это конец.
Его глупая гордыня, спешка, привели его сюда. Он умрет здесь, на этом уступе, в нескольких километрах от сына, которого так и не смог спасти. Но он выиграет ей время. Егерь извернулся, скользнул левой рукой вдоль тела. Пальцы нащупали холодное дерево рукояти топора и соскальзывали. Он дернул и попытался вырвать топор из крепления. Медведь увидел это движение и расценил его как агрессию. Он рухнул на четыре лапы и прыгнул. Туша зверя врезалась в него и пригвоздила к земле. Мир взорвался ревом и болью. Матвей почувствовал, как когти, острые, как серпы, вспороли плотную ткань штормовки и кожу на плече. Горячая, вонючая волна дыхания медведя ударила в лицо. Он услышал глухой, влажный треск. То ли корень под ним, то ли его собственные ребра. Егерь не целился, он саданул изо всех сил. В его левой руке топор, он выбросил руку вперед и вверх и вложил в этот единственный удар всю свою жизнь, весь свой гнев и страх за сына. Короткое лезвие с глухим, тошнотворным хрустом вошло во что-то мягкое и упругое. Раздался оглушительный, чудовищный вопль боли в ушах егеря. Будто внутри зверя что-то порвалось и звук шел не из легких, а из самой раны. Матвей увидел, как из плеча зверя, куда вошел топор, хлестала темная, почти черная кровь. Он не убил, а только разозлил медведя. Тот обезумел от боли и снова бросился на егеря. Но теперь это не атака хищника, а хаотичная, безумная ярость раненого животного. Они покатились по самому краю уступа. Клубок из человека и зверя из когтей, зубов и отчаянно вцепившихся в рукоять топора пальцев. Матвей ничего не видел, только чувствовал, как его тело рвали на части, и пытался удержать лезвие топора между собой и клацающими челюстями хищника. Краем сознания он улавливал, что они в сантиметре от обрыва. Еще одно движение, и они вместе улетят в пропасть кубарем. Внизу, у подножия, Таисия не кричала, а действовала. Она видела на склоне не просто борьбу. Очертания ее спутника медленно, но верно гасли, а огромное пятно зверя усилилось. Она сорвала с пояса сигнальный пистолет. Это маленькая ракетница, а егерь презрительно назвал «хлопушкой». Пальцы дрожали, но она сломала корпус и вставила красный патрон. Таисия не целилась в медведя, она выстрелила. Оглушительный хлопок утонул в реве зверя. Огненная комета зашипела, пронеслась в нескольких метрах от борющихся тел и с силой ударилась о мокрую скалу. Ракета вспыхнула, залила все нестерпимым белым светом. Резкий удушливый запах серы ударил в ноздри. Вокруг поднялся густой, едкий желто-красный дым. Долгое, пронзительное шипение горения рвало барабанные перепонки. Медведь привык к запахам и звукам леса, а это непонятное, противоестественное и страшное явление из другого, потустороннего мира. Зверь взвыл. Это не рев ярости или боли, это вой первобытного ужаса перед тем, чего он не мог понять. Огонь и сера оказались страшнее любого врага. Он развернулся, споткнулся, захромал на раненую лапу, бросился прочь и растворился в тумане.
Тишина воцарилась на уступе. Она нарушалась лишь шипением огня и хриплым, судорожным дыханием Матвея. Он лежал на краю обрыва не в силах пошевелиться. Его левая рука все еще мертвой хваткой сжимала рукоять топора. Правое плечо и бок заливала кровь. Каждый выдох отзывался острой, невыносимой болью в сломанных ребрах. Он повернул голову и посмотрел вниз. Таисия стояла там. Ее лицо побелело как туман вокруг. Она не убежала, она спасла его. Матвей услышал быстрые, отчаянные, скользящие по осыпи шаги. Таисия карабкалась к нему. Вскоре показалась ее голова над краем уступа. Ее глаза наполнились ужасом и решимостью.
- Не двигайтесь. – она сморщила лицо и перевалилась через край.
Подползла к нему, и от нее пахло порохом и страхом.
- Рюкзак. – прохрипел Матвей. – Сними с меня… Давит.
Она не стала тормошить его. Аккуратно разрезала лямки рюкзака своим ножом и оттащила его в сторону. Потом так же осторожно разрезала ткань его штормовки и свитера на плече. Матвей скосил глаза. о, что он увидел, оказалось хуже, чем он думал. Одно сплошное, рваное месиво. Из кожи и мышц от ключицы вниз. В нескольких местах белели параллельные разрезы. Следы когтей медведя особенно глубокие.
- Ужасно. – выдавил он.
- Терпимо. – отрезала Таисия. Ее голос дрожал, но паники уже не слышно. – Артерия не задета. Но раны глубокие, нужна дезинфекция. И срочно остановить кровь.
Она рылась в своем рюкзаке, ее движения быстрые и отточенные. Достала аптечку, разложила на траве пакеты, бинты, пластиковую ампулу со шприцем.
- Сейчас будет неприятно. Нужно промыть. – предупредила она. Вскрыла пакет со стерильными тампонами и достала флакон с прозрачной жидкостью.
- Я терпел и похуже. – простонал Матвей. Он не ошибся. Боль наступила не от антисептика, а от ее пальцев.
Она смочила тампон, начала осторожно, но глубоко прочищать рваные края раны. И удаляла грязь, обрывки ткани и медвежью шерсть.
Продолжение.
Глава 1. Глава 2. Глава 3. Глава 4. Глава 5. Глава 6. Глава 7. Глава 8. Глава 9.