«Гремучая трясина» - это сплетенные в тугой узел топи, поваленные стволы, покрытые скользким мхом, и вечный, промозглый туман. Казалось, он рождался прямо из гниющей земли. Там не найдешь тропы, ягод или грибов, там нечего делать 17-летнему парню с фотоаппаратом.
- Твой прибор врет! – прорычал Матвей и едва не продырявил дисплей пальцем.
Его голос сорвался на хрип. Это вовсе не раздражение, а страх, и он превратился в запальчивость. Это проклятая «Гремучая трясина». Болото.
- Сын не мог туда пойти, он не идиот!
Это крик отца, кто отчаянно цеплялся за свою версию событий, потому что другая слишком страшная. Кирилл, его сын тихоня, его мальчишка с плеером никогда бы не сунулся в такую дрянь. Это нелогично и невозможно. Таисия не отстранилась. Она посмотрела на его палец, потом снова ему в глаза.
- Мои приборы не врут, Матвей. – в голосе Таисии ни тени сомнения, а только ледяное спокойствие. И оно бесило еще больше, чем ее убеждения. – Они не испытывают эмоций, не устают и не надеются. Они просто фиксируют факты. И достоверность в том, что три дня назад там произошло нечто, что заставило замолчать весь лес. Вы ищите заблудившегося мальчика. А что, если он не сбился с пути? Вдруг он шел именно туда?
Ее слова повисли в наступившем гулком молчании. Волонтеры замерли и переводили взгляды с разъяренного егеря на спокойную женщину с планшетом. Логика ее слов холодная, колючая и пугающе убедительная. Все их усилия, все километры по бурелому, все крики «Кирилл!» растворились в дожде. Все это основано на предположении, что он заблудился, а она предлагала другую, страшную версию – он шел к цели.
- Чушь собачья! – взорвался Матвей. Он ударил кулаком по стене, и бытовка содрогнулась. - Какая цель в болоте? Сдохнуть? Ты сидишь в тепле, смотришь в свою игрушку и несешь бред! А мой сын там, я знаю эту тайгу, а ты нет!
- Вы правы. – неожиданно согласилась Таисия, и это сбило его с толку. – Вам знаком этот лес, вы видите каждую тропинку, дерево. А я вижу то, что скрыто от глаз. Вы прочесали десятки километров, потому что думали как тот, кто не нашел обратной дороги. А я предлагаю рассудить как тот, кто бежал от чего-то, или за чем-то гнался.
Координатор Семенов прокашлялся. Он смотрел на Матвея, и в его взгляде сквозила усталая мудрость человека, который видел слишком много трагедий.
- Матвей. – сказал он тихо, но твердо. – Мы топчемся на месте. Ее версия дикая, но это единственная зацепка за 48 часов. Мы обязаны проверить ее. Я дам тебе группу.
- Не нужно. – отрезал Матвей. Его глаза горели бешенством. Он смотрел на Таисию так, словно хотел испепелить. Его загнали в угол. Многолетний опыт проиграл ее технологии. Сердце уступало ее логике. - Городские там только утонут. Я пойду один.
- Нет. – голос Таисии по-прежнему ровный и непреклонный. – Вы отправитесь со мной. Вам нужны мои приборы, чтобы найти точную позицию. А мне необходимы ваши навыки, чтобы не свернуть себе шею по дороге.
Это вызов и ультиматум. Матвей сжал челюсти. Он окинул ее презрительным взглядом и задержался на чистых ботинках.
- Хорошо. – выдохнул он. – Будет по-твоему. Я отведу тебя к этому эпицентру, но когда мы найдем только гниль и комаров, ты уберешься отсюда вместе со своими игрушками. И больше никогда не появляйся в моем лесу… Идет?
Таисия молча кивнула.
- Тогда собирайся, эксперт. – прорычал Матвей.
Он сорвал с крюка свой старый, проверенный карабин.
- Прогулка окажется недолгой.
Он закинул за плечи тощий рюкзак, проверил патронташ. Потом подошел к углу, где стояли его рабочие инструменты. Его рука замерла на секунду. Затем он уверенно взял свой старый таежный топор с рукоятью из отполированного годами ясеня и закрепил его сбоку рюкзака. Он шел в "Гремучую трясину", а там без карабина и топора делать нечего. Матвей обернулся к Таисии, которая уже застегивала свой огромный рюкзак. Он равнодушно скользнул по ней глазами.
Они шли молча, но тишину постоянно нарушали хруст веток, звуки птиц. А безмолвие между Матвеем и Таисией заряжено враждебностью, как грозовая туча. К тому же егерь задал бешеный темп и почти срывался на бег. Это не поход, а экзекуция. Он вел Таисию не по тропе, а напролом, сквозь цепкие заросли малинника и хищные объятия елового лапника. Каждый шаг – это проверка. Он бросал ей вызов хрустом веток под его сапогами.
«Ну что, городская, сдаешься?» – вертелось в его голове.
Матвей не оборачивался, но слышал, как за его спиной метрах в десяти раздавался такой же мерный треск деревьев и чавканье грязи. Таисия торопилась, не отставала, не просила пощады, не скулила. Этот тихий, упрямый звук ее походки бесил Матвея больше, чем любой крик. Он намеренно вел ее через самый бурелом, через скользкие корни, похожие на толстые веревки, сквозь колючие заросли шиповника, которые рвали ткань одежды. Он ждал, когда она споткнется, попросит передышки, признает, что ее чистенькие ботинки и технологичная куртка лишь жалкая пародия на снаряжение в настоящей тайге. Но она молчала.
- Не тяжело таскать всю свою лабораторию на горбу? - не выдержал Матвей.
- Рама переносит вес на ноги. Я его почти не чувствую. Я больше калорий трачу от вашего недовольного сопения. - объяснила Таисия.
Лес становился злее. Привычная, светлая тайга сменилась сумрачным, угрюмым ельником. Земля под ногами превратилась в вязкую кашу из глины и прелой хвои. Солнце, и без того скрытое тучами, здесь и не пробивалось вовсе. В нос ударили запахи грибницы, сырой земли и многовекового гниения. Это граница, а за ней начиналась территория, куда Матвей водил только самых отчаянных охотников, и никогда не ступал туда по своей воле. Он перепрыгнул через поваленный, замшелый ствол и не сбавил шага. Сзади раздался сдавленный вскрик и звук скользящей по мокрой коре обуви. Матвей замер и предвкушал победу. Сейчас она скажет «хватит». Он неспешно обернулся. Таисия оперлась о ствол дерева и пыталась отдышаться. Ее лицо побледнело, грязная полоса ползла по щеке, но в ее глазах не заметно мольбы. Только холодная, сосредоточенная злость. Она смотрела не на него, а на свой планшет. Он выглядел в ее руках воинственно. Экран светился в полумраке леса и бросал на ее лицо неземной, голубоватый отсвет.
- Что, батарейка села? – яд сочился из каждого слова Матвея. Он упер руки в бока и наслаждался моментом. - Или твой навигатор не показывает, где тут сухая кочка?
Она подняла на него взгляд. Провела тыльной стороной ладони по грязной щеке и размазала пятно еще больше.
- Моя батарейка в порядке. – ответила она ровно, и ее голос, хоть и прерывался от одышки, звучал остро, как осколок стекла. – И мой навигатор показал, что мы отклонились от азимута на 12 градусов. Вы ведете нас кругами.
Матвей опешил. Он ходил взад-вперед? В своем лесу? Это равнозначно, что обвинить орла в боязни высоты.
- Я иду самым коротким путем, который ты сможешь осилить. – процедил он.
- Вы преодолеваете расстояние, которое знаете лучше, а не то, что ведет к цели. – парировала она, сделала шаг вперед и подняла планшет словно щит.
На экране тонкая красная линия их маршрута заметно виляла и уходила в сторону от прямой, что вела к черной точке аномалии.
- Моя батарейка, в отличие от вашего чутья, три дня не водила двадцать человек по ложному следу.
Удар пришелся точно в цель. В самое сердце его гордости, опыта и боли. Матвей ничего не ответил. Он лишь смерил ее долгим, тяжелым взглядом, в котором плескалась чистая ненависть. Потом развернулся так резко, что комья грязи полетели из-под его сапог. Он рванул вперед и ломал подлесок, как раненый зверь. Теперь он вел их точно по азимуту, прямо в пасть «Гремучей трясины».
Здесь сразу все изменилось. Воздух пропитался запахами гнили и стоячей воды. Он бил в ноздри и забивался в легких. Земля под ногами из твердой превратилась в зыбкое чавкающее месиво. Уродливые коряги походили на кости доисторических тварей и торчали из мутной воды. Их покрывали бороды зеленого мха. Здесь не пели птицы, даже ветер, казалось, боялся залетать в это место, замирал в верхушках скрюченных, больных сосен. Матвей чувствовал мрачное удовлетворение. Он наблюдал, как Таисия переставляла ноги с трудом и увязала в грязи почти по щиколотку. Каждый шаг давался ей с видимым усилием.
«Вот здесь твой азимут! А еще эпицентр. Нравится?»
Он ждал, когда она попросит пощады. Она же тянула время и понимала, что они заблудились. А этот угрюмый егерь хоть бы слово проронил. Никто не хотел уступать. Они вышли на край небольшой поляны. Но это обманчивое, заросшее окно трясины. Радужные, масляные пятна на воде не двигались. Из болота торчали яркие, ядовито-зеленые пучки осоки.
- Стой! – бросил Матвей, и это первое слово за полчаса.
Он остановился на краю и вглядывался в зыбкую гладь. Ему знакомы эти места. Один неверный шаг, и топь засасывает тебя медленно, неотвратимо, как удав.
- Что такое? – Таисия подошла сзади.
Ее дыхание тяжелое, и голос прерывался.
- Трясина. – коротко пояснил Матвей. – Прямо не пройти. Обходить придется с полкилометра.
Он указал на плотную стену бурелома слева. А про себя позлорадствовал, что наступил его реванш.
«Вот, эксперт, твой короткий путь уперся в смертельную ловушку. Что теперь скажет твой прибор?»
Таисия даже не посмотрела на болото. Ее взгляд приковался к планшету. Она провела пальцем по экрану и увеличила изображение.
- Не нужно огибать. – сказала она спокойно. – Есть проход. Три метра левее от того кривого дерева. Там твердая почва. Ширина коридора метра полтора.
Продолжение.