«Отшельник говорил, что у каждого места есть свой голос. Требуется только настроиться на правильную частоту.»
Матвей закрыл глаза. Родная интонация сына, живая, настоящая, звучала прямо у него в ушах.
- Что там? – не выдержала Таисия. Она смотрела на его лицо, на то, как напряглись его скулы.
Егерь не ответил и внимал дальше.
«Отшельник называл это музыкой тишины. Он научил меня как по-разному гудит земля под ногами. Здесь, у старой сосны, она дышит низко и глубоко, будто под ней пустота. Он говорил, что главный вход давно завален, но есть другой, тайный. Он ведет в «сердце горы», так он называл. Мне надо это увидеть завтра».
Матвей сорвал с головы наушники. В ушах тишина.
- Отшельник. – прохрипел он. – Кирилл общался с ним, с этим сумасшедшим.
Вся деревня знала легенду о старом музыканте. Много лет назад он ушел в тайгу и тронулся умом. Матвей всегда считал его безобидным чудаком, тенью. Но теперь эта тень обрела плоть. И отшельник находился рядом с его сыном в последний день.
- Он был здесь! – Матвей вскочил. Его глаза лихорадочно забегали по округе. – Этот псих! Не исключено, это он толкнул Кирилла. Заманил в ловушку.
В голове егеря все мгновенно встало на свои места. Сумасшедший отшельник, мальчик с дорогой техникой, зависть и расправа.
- Погодите. – остановила его Таисия.
Она все это время сидела рядом и быстро взяла с земли тетрадь. Матвей отбросил ее, когда схватился за проигрыватель. Таисия пробежала глазами последние страницы.
- Вы делаете поспешные выводы. Здесь нет ни слова об агрессии. Наоборот, Кирилл восхищался им.
- Отшельник заморочил мозги моему сыну, затащил его в эту дыру! Где он? Я найду эту тварь и вырву из него правду!
Егерь метнулся в сторону и схватил свой карабин. Он лежал там же, в грязи, у края раскола. Правой рукой Матвей вцепился в холодное дерево приклада. Маленький пластиковый проигрыватель остался в его левой руке почти забытый. Наушники болтались, как оборванная лиана. Все его существо и гнев сосредоточились в оружии. В его глазах полыхнула слепая, животная ярость. Отныне у его горя появилось имя и лицо.
- Матвей, положите оружие! – крикнула Таисия и вскочила. – Вы не знаете, что произошло. Может, отшельник единственный, кто сумеет спасти Кирилла.
- Спасти и вызволить? – егерь расхохотался, и его смех страшен. – Он его погубил! А теперь где-то прячется, как крыса. Я найду его!
Он развернулся, вскинул карабин, готовый броситься в чащу, чтобы вершить свой собственный суд.
- Если вы сейчас уйдете, вы навредите своему сыну! – крикнула Таисия ему в спину.
Егерь застыл и медленно обернулся.
- Что ты сказала?
- Послушайте запись до конца. – она выхватила у него из рук проигрыватель.
Матвей даже не заметил, что все еще сжимал его левой рукой. Таисия нажала на кнопку и включила маленький динамик. Из плеера сквозь шипение полились новые звуки. Это не речь, а музыка. Странная, ритмичная. Удары по дереву, свист, звон камней. А потом, поверх этого, голос Кирилла, восторженный и счастливый.
- У него получилось! Он играет… Он играет на самом лесе. Мне необходимо записать…
Голос оборвался. Таисия посмотрела на Матвея.
- Это не крики о помощи, это восторг. Ваш сын не страдал, он учился. И этот отшельник наш единственный шанс. Нам нужно найти не злодея, а учителя.
Эта странная, дикая музыка на старой пленке еще висела в мертвом воздухе, когда динамик проигрывателя зашипел и умолк. Матвей стоял как громом пораженный с карабином в руках. Оружие еще секунду назад казалось единственным ответом, а теперь стало тяжелой бессмысленной железкой.
«Восторг». Таисия произнесла это слово, и оно билось в его мозгу. Он прокручивал в голове голос Кирилла. В нем ни страха, ни паники, лишь чистая, незамутненная радость открытия. Такого ликования Матвей не слышал в голосе Кирилла уже много лет. Егерь осторожно опустил карабин стволом вниз. Возмущение схлынуло и обнажило холодное каменистое дно отчаяния. Он снова ошибся. Он готовился разделаться с человеком, который, возможно, последний, кто видел его сына живым.
- Так, что теперь? – глухо спросил егерь. Он будто потерял карту и стоял посреди бескрайней враждебной территории.
Таисия не ответила сразу. Она подобрала с земли тетрадь, проигрыватель, кассеты. Аккуратно, как ценнейшие предметы-находки, убрала их в непромокаемый пакет и спрятала в рюкзак. Только после этого она посмотрела на него.
- Теперь мы делаем то, что полагалось с самого начала. – ровно объяснила она. - Мы прекратим думать как спасатели и начинаем размышлять как Кирилл. - она кивнула в сторону фотоаппарата.
Матвей ничего не понял.
- Его фотографии, - пояснила Таисия, - это не обычные красивые картинки, это маршрут, его путевой дневник. Каждый снимок – это точка на карте с GPS точными координатами и временем. Его аудиозапись это ключ. Нам нужно совместить одно с другим.
Она снова достала свой планшет. Ее пальцы забегали по экрану.
- Пока вы слушали пленку, я скопировала все с карты памяти. – сообщила Таисия. – Включая то, что вы не увидели.
Матвей подошел ближе и заглядывал ей через плечо. На панели не галерея фотографий, а карта местности. По ней струилась цепочка из красных точек.
- Каждое пятнышко - один снимок. – указала Таисия. – Вот здесь он свернул с тропы. Тут остановился у ручья. А вон там…
Она увеличила изображение. вереница точек обрывалась у подножия склона, у места оползня.
- Но это еще не все. – она провела пальцем по монитору и открыла папку с данными.
Среди десятка файлов, один, последний назывался иначе. Иконка файла перечеркнута красной линией, как знак повреждения. Матвей нахмурился.
- Что это значит?
- Это не фото. – голос Таисии дрогнул от сдерживаемого волнения. – Последним он сохранил не изображение, а звук.
Она посмотрела на Матвея.
- Эта аудиозапись сделана за несколько минут по падения. Но если я запущу восстановление и что-то пойдет не так, мы можем потерять данные навсегда.
Ее палец замер над кнопкой «восстановить и воспроизвести».
- Хотите услышать, что произошло в пещере на самом деле?
- И ты еще спрашиваешь? – нетерпеливо выдохнул Матвей. Слова сорвались с его губ прежде, чем он успел подумать. Страх боролся с необходимостью докопаться до истины.
Таисия коснулась экрана. Сначала раздалось гулкое, низкое эхо, будто микрофон включили в огромной пустой бочке. Глухие далекие звуки капающей воды. Один удар, пауза. Еще один. Ритм размеренный, как биение сонного сердца. А потом шаги, неровные, шаркающие, по каменному полу. И дыхание, тяжелое, сбитое, но полное восторга.
- Невероятно. - Голос сына на записи приглушенный, но узнаваемый. Кирилл говорил шепотом, будто боялся нарушить древнюю тишину этого места.
- Отшельник оказался прав. Здесь все звучит иначе. Каждый камень… Он поет…
Раздался легкий скрежет. Видимо, Кирилл дотронулся до стены. Матвей слушал и сдерживал дыхание. Он пытался представить себе эту картину. Его сын в темноте пещеры разговаривал с камнями. Это так далеко от мира егеря. И тут на записи появился второй звук. Не человеческий, не природный. Это низкий, вибрирующий гул. Он нарастал, становился громче. Глубже. Он шел не снаружи, а раздался где-то в самой толще земли.
- Что это? – прошептала Таисия и вглядывалась в звуковую дорожку на экране планшета.
График, до этого почти ровный, пошел резкими низкочастотными пиками.
- Начинается. – голос Кирилла дрогнул. – Он говорил, что гора иногда… Дышит. Нужно только подождать.
Раскат усилился. Камни, казалось, начали резонировать. К шуму добавился новый звук. Тихий, сухой треск. Вдобавок еще один, и опять. Словно невидимые пальцы ломали сухие хворостины.
- Что-то сыпется. – пробормотал Кирилл, и в его голосе впервые прозвучала тень тревоги. – Кажется…
И в этот же миг гул, треск, капли перекрыл новый, нарастающий, всепоглощающий рев. Это рык горы, которую разбудили. И земля хлынула потоком.
- Кирилл! – заорал Матвей и инстинктивно протянул руку к планшету, будто мог вытащить сына из этого ада.
На записи раздался сдавленный вскрик Кирилла. Потом оглушительный, чудовищный грохот тысяч камней. Они срывались со своих мест. И сквозь этот дребезг, отчаянный, полный ужаса крик «Папа!», одно слово. Запись оборвалась резким щелчком и оглушительной тишиной. Таисия судорожно нажала на «стоп». Они стояли вдвоем посреди мертвого леса, а в ушах все еще чудился этот последний вопль. Он три дня летел сквозь темноту, тонны камня и земли. И наконец нашел своего адресата. Матвей не шевелился. Его белое лицо показалось Таисии страшным. Егерь смотрел на завал, на эту безмолвную груду грязи и камней. Но он видел уже не ее, а тьму пещеры. И слышал только одно слово. Кирилл не звал отшельника, он просил о помощи своего отца.
Продолжение.