У Ирины Борисовны поднялось настроение от произведенного эффекта.
- К Зойке иду, в театр.
Улыбка с лица Лены сползла, она нахмурилась.
- В театр? А вы помните, что доктор вам говорил? Избегать людных мест, сейчас же грипп ходит. И потом, там же душно, у вас давление подскочит. Может, лучше дома посидеть? Я вам включу любимый сериал, чай с малиной заварю.
Ирина Борисовна замерла с помадой в руке.
- Леночка, я же не на Северный полюс иду. Всего на пару часов.
- Но я за вас волнуюсь. – в голосе Лены появились слезливые, капризные нотки. – Я тут стараюсь, берегу вас, а вы… Так легкомысленно относитесь к своему здоровью. Я потом себя винить стану, если с вами что-то случится.
Ирина Борисовна с ужасом услышала свои собственные интонации в голосе «второй дочери». Ее очевидные методы манипуляции. Она уловила их со стороны и впервые почувствовала не умиление, а укол глухого раздражения.
- Я. Иду. В театр. – отчеканила она, повернулась к зеркалу и демонстративно ярко накрасила губы.
Второй звоночек оказался громче. В субботу Ирина Борисовна решила испечь свой фирменный яблочный пирог. Она достала муку, масло, начала раскатывать тесто. На кухню вошла Лена.
- Ой, что вы делаете? – всплеснула она руками. – Вам же нельзя тяжелое поднимать, с тестом возиться. У вас же руки потом болят. Давайте я все сделаю сама. Садитесь, отдохните.
Она почти с силой отстранила Ирину Борисовну от стола.
- Я не немощная старуха, Лена. – холодно высказалась та. – Я сама хочу испечь пирог.
- Ну зачем? Я же здесь для этого, чтобы вам помогать и оберегать. – Лена смотрела на хозяйку с таким искренним недоумением, словно та обезумела. – Ну, пожалуйста, Ирочка, доверьтесь мне. Мой пирог ничуть не хуже вашего.
И она начала хозяйничать на кухне, а Ирину Борисовну отодвинула как ненужную деталь интерьера. Той пришлось уйти в гостиную, чтобы не взорваться. Она села в кресло и слушала, как на ее кухне звенели кастрюли, как Лена мурлыкала под нос какую-то песенку. Она чувствовала себя гостьей в собственном доме.
Но настоящий шквал произошел в воскресенье. Ирина Борисовна сидела в гостиной и разговаривала по телефону со своей сестрой. Они обсуждали предстоящую поездку на юбилей к родственникам. Лена вошла в комнату. Она не сказала ни слова, примостилась в кресло напротив и навострила уши. Она вникала в чужой разговор. Неприкрыто, внимательно, с легкой укоризной во взгляде. Ирина Борисовна сбилась, начала путаться в словах под этим пронзительным взором.
- Я тебе перезвоню. – быстро сказала она и положила трубку.
- Что-то случилось? – тут же поинтересовалась Лена.
- Ничего. Я разговаривала с сестрой.
- Вы показались мне… Какой-то встревоженной. – мягко промолвила Лена. – Вы ведь знаете, вы можете мне все доверить. Я сохраню любой ваш секрет.
И в этот момент плотина рухнула.
- Дай мне хоть минуту покоя! – вскрикнула Ирина Борисовна и вскочила с кресла. – У меня нет от тебя никаких секретов, потому что ты везде! Ты слушаешь мои разговоры, ты рассуждаешь куда мне ходить, ты указываешь что мне готовить! Ты не заботишься обо мне, ты меня контролируешь!
Лена смотрела на Ирины Борисовну широко раскрытыми, полными ужаса и обиды глазами.
- Ирина Борисовна… Как у вас язык повернулся сказать мне такое… Я… Я же от чистого сердца.
- Твое доброе сердце скоро вгонит меня в гроб! – не унималась хозяйка. – Я задыхаюсь, не могу шагу ступить в собственном доме без твоего одобрения. Моя дочь… - она осеклась, ведь впервые за долгое время посмела вспомнить о дочери. – Даже Людмила никогда не позволяла себе такого.
При упоминании Людмилы лицо Лены мгновенно преобразилось. Обида исчезла и сменилась беспощадной ядовитой ревностью.
- Ах, вот оно что? – прошипела она. – Значит, вы уже скучаете по своей Людмиле? По ее хамству и скандалам? Я вам, значит, уже не нужна? Вы хотите, чтобы я ушла?
Она бросила эти слова как перчатку. Это ее козырь, и Лена уверена, что Ирина Борисовна сейчас испугается, начнет извиняться, откажется от своей тирады. Но хозяйка настолько измучилась этим тотальным контролем, что вдруг почувствовала не страх, а пьянящее чувство освобождения.
- Да. – сказала она тихо, но решительно. – Я хочу, чтобы ты ушла. Хотя бы на сегодня. Дай мне побыть одной.
Слово «уйди» повисло в воздухе и нарушило хрупкое равновесие, которое так долго и тщательно выстраивалось. Ирина Борисовна ожидала чего угодно – слез, упреков, истерики, но Лена повела себя иначе. Ее лицо застыло на пару секунд, а потом разгладилось и приняло выражение трагической, почти неземной скорби. Она посмотрела на Ирину Борисовну как на тяжелобольного неразумного ребенка.
- Хорошо. – промолвила она шепотом без единой капли злости, только с бесконечной, всепрощающей печалью. – Если вы так желаете, раз мое присутствие тяготит вас – я, конечно, исчезну.
Она не стала собирать вещи, взяла свою сумочку в прихожей, надела пальто и уже на пороге обернулась.
- Я только об одном прошу вас, Ирочка. – ее голос сорвался. – Не забудьте принять ваши таблетки от давления. Я оставила их на столике и долго не успокоюсь.
И она удалилась. Не хлопнула дверью, не крикнула, а оставила после себя идеальный порядок, запах пирога и оглушительного чувства вины. Ирина Борисовна стояла посреди гостиной. Она добилась своего, в доме воцарилась долгожданная тишина. Но это не приносило облегчения, все давило и звенело в ушах. Хозяйка прошлась по квартире. Все на своих местах, блестело, но это уже не ее чистота и аккуратность. Она направилась к плите. На ней стоял испеченный Леной пирог, накрытый полотенцем. Ирина Борисовна заглянула в холодильник. Он забит контейнерами с едой, что приготовила Лена. На каждом аккуратная наклейка «Щи», «Котлеты». Ее дом, ее крепость превратилась в филиал чужой жизни. Лена пустила здесь корни, проросла в каждую щель, кастрюлю и даже угол. Ирина Борисовна села за кухонный стол. Ее взгляд упал на телефон, и она осознала, что ей некому позвонить. Сестре? Она начнет задавать вопросы. Подруге Зое? Та недолюбливала Лену. И Ирине стыдно признаться, что она ее выгнала. Дочь? Ее номера у нее теперь нет. Она сама себя заперла в этом каменном мешке заботы, а ключи отдала надзирательнице.
Вечером вернулся с работы Николай. Он вошел на кухню и ожидал увидеть привычную картину – Лену, хлопочущую у плиты, но лицезрел только жену. Она устроилась за пустым столом.
- А где… Лена? – и в его голосе прозвучала плохо скрытая тревога.
- Я попросила ее уйти. – Ирина даже не посмотрела на мужа. – Я устала.
Николай замер. Страх, растерянность и вина отразились на его лице.
- Ира… Что-то случилось? Вы поссорились?
- Нет. – она наконец подняла на него глаза. – Мы не ругались. Я захотела насладиться одиночеством. Мне это дозволено в своем доме?
Николай отвел взгляд.
- Конечно. Леночка, она так заботилась о тебе.
- Она меня подавляла, Коля.
Муж промолчал. Не согласился, но и не возразил. Он подошел к холодильнику, достал контейнер с котлетами, принялся разогревать себе ужин. Супруги держали свои мысли при себе и не знали о чем говорить.
Поздно вечером, когда они уже лежали в постели каждый на своей половине кровати, будто невидимая стена отгородила их, телефон Николая на тумбочке тихо завибрировал. Пришло сообщение. Он потянулся к нему и старался действовать незаметно. Но Ирина Борисовна все видела. Она не могла разглядеть в темноте текст, но уловила, как лицо мужа осветилось экраном. Сначала он напрягся, а потом расслабился и стал похож на счастливого младенца. Он быстро что-то напечатал в ответ и положил телефон экраном вниз.
- Кто это? – спросила жена в темноту. Ее голос спокойный, но сердце колотилось.
- С работы. – буркнул он и не обернулся. – Ерунда.
Она знала, что муж врет, и ему написала Лена. Она покинула их дом, но никуда не испарилась из их жизни. Она здесь, в этой комнате, в его телефоне и мыслях. Ирина Борисовна лежала и глядела в потолок. И впервые за долгие месяцы в ее душе сквозь толстый слой самообмана и ярости на дочь начали прорастать горькие, отравленные семена сомнения. А что, если Людмила хоть в чем-то оказалась права?
Прошло три дня. Лена не появлялась и не звонила. Николай ходил по дому тенью, постоянно проверял свой телефон и вздрагивал от каждого шороха. А Ирина Борисовна думала. Она сидела в своем кресле часами и перебирала в голове события последних месяцев, как старые выцветшие фотографии. И теперь, когда пелена «идеальной заботы» Лены упала с глаз, она начала видеть то, чего не замечала раньше.
Продолжение.
Глава 1. Глава 2. Глава 3. Глава 4. Глава 5. Глава 6. Глава 7. Глава 8. Глава 9. Глава 10. Глава 11. Глава 12. Глава 13.