Отец подошел к телефону на комоде в прихожей.
- Хорошо. Я решил это давным-давно. – он набрал номер.
Людмила смотрела на отца, не в силах пошевелиться.
- Леночка? Привет. – сказал он в трубку, и его голос стал мягче и теплее. – Да, я. Прости, что так рано. Ты можешь приехать? Да, сейчас. Ко мне домой… Нет, все в порядке. Ты мне понадобилась.
Он положил трубку и повернулся к Людмиле. На его лице появилась маска жестокого отчуждения.
- Уходи. – тихо сказал он. – Из этого дома. И не смей ничего говорить матери. Ты поняла меня? Заруби на своем носу, мы не твоя семья.
Николай не выбрал Лену по-честному, он вызвал ее сюда как подкрепление. Как свою новую родственницу. Он вычеркнул Людмилу из своей жизни для защиты своего маленького украденного мирка тепла и миража. Людмила смотрела на него, на этого чужого незнакомого ей человека. Ее отца. Она силилась что-то сказать, кричать, плакать, умолять, но во рту пересохло. Она молча развернулась и пошла к двери. Уже на пороге остановилась.
- Я жалею тебя, папа. – промолвила она, вышла и тихо притворила за собой дверь.
Людмила спускалась по лестнице и почти физически ощущала, как за ее спиной в квартире ждут прихода новой хозяйки. А она, бывшая дочь, превратилась в постороннюю тень, которая больше не потревожит их покой.
Людмила не помнила, как добралась до дома. Она вошла в свою квартиру, закрыла дверь и сползла по ней на пол. Здесь всегда тишина, но раньше это казалось спасительным. Теперь все оглушало. «Это больше не твоя семья». Слова отца бились в ее голове, как пойманная птица о стекло. Он не просто выбрал Лену, он стер и аннулировал дочь. Людмила просидела на полу несколько часов, внутри нее выжженная пустыня. Ни слез, ни злости, но к вечеру появился новый невыразимый и трезвый ужас. Мама. Отец вызвал Лену в их дом. Что произойдет, когда вернется мать? Что он ей скажет? Отец с Леной вдвоем против нее одной. Они обработают Ирину Борисовну, убедят, что Людмила ворвалась в дом и устроила истерику. И мать поверит, ведь это легче, чем узнать про мужа-изменщика, и про лучшую подругу – волчицу в овечьей шкуре. Людмила вскочила. Нет, она не допустит этого и не позволит им одержать верх. Она проиграла битву с отцом, но обязана предупредить мать, даже если та не поверит ей. Вполне возможно, это будет последний разговор в их жизни. Людмила схватила телефон. Пальцы тряслись, когда она набрала номер.
- Да. – голос матери недовольный, но спокойный. Очевидно, она еще не вернулась домой.
- Мам, это я. Нам нужно срочно поговорить.
- Людмила, я же просила…
- Мама, послушай меня пожалуйста! – голос Людмилы зазвенел. – Это очень важно, и касается тебя, папы и Лены.
В трубке повисла пауза.
- Что еще? Что ты опять придумала?
- Ничего. Я приезжала к вам домой утром. Папа находился там и не ездил ни на какую дачу.
Наступило долгое, напряженное молчание.
-И что? – спросила мать, и в ее голосе появилась снежная пыль. – Он мог вернуться раньше. У него изменились планы.
- Мама, папа не один в квартире.
- Ну, конечно, с тобой, раз ты приехала без приглашения.
- Отец прогнал меня, но перед этим позвонил Лене и попросил ее навестить. Мама, ты понимаешь, что это значит?
Людмила затаила дыхание. Она выложила горькие факты. Не подозрения или домыслы, а то, что видела и слышала. Тишина в трубке стала почти физически ощутимой. Казалось, она длилась вечность. Людмила улавливала, как на том конце провода гудел ветер. Очевидно, Ирина Борисовна стояла на улице.
- Я знаю. – наконец произнесла мать. Ее голос напоминал поверхность замерзшего озера.
- Хорошо. – выдохнула Людмила с облегчением. – Мам, нам надо что-то предпринять.
- Ты потеряла всякий стыд и совесть. – перебила ее мать.
- Что? – Людмила не поверила своим ушам.
- Ты ворвалась в дом к собственному отцу, довела его до такого состояния, что ему пришлось звать на помощь единственного друга, который у него остался. Ты устроила истерику, обзвонила всех вокруг, пыталась разрушить последнее, что у нас есть. И после этого ты посмела позвонить мне и что-то требовать?
- Мам, он не больной! Они…
- Прекрати! – взвизгнула мать в трубку. – Ты завидуешь, что у Лены с нами такие теплые отношения, каких у тебя никогда не было. Глотаешь слюнки, что она стала нам ближе, чем родная дочь.
- Это неправда, открой глаза!
- Это ты пробудись, Людмила. Посмотри, в кого ты превратилась. В злобную, эгоистичную склочницу. Я не хочу тебя больше слышать и видеть тоже. Отныне ты в черном списке. Не приходи в мой дом, ты мне больше не дочь!
Последние слова мать выкрикнула, и в трубке раздались короткие оглушительные гудки.
Телефон выпал из руки Людмилы и со стуком ударился о пол.
«Ты мне больше не дочь». Она стояла посреди гостиной оглушенная. Она ожидала чего угодно, отрицания, гнева, недоверия, но никак не этого. Такой тотальной, бесповоротной веры в ложь. Мать не просто отнеслась скептически, она взяла факты, и как опытный фокусник, вывернула их наизнанку. Ирина Борисовна создала новую, совершенно чудовищную реальность. Отец из предателя превратился в жертву, Лена из хищницы в спасительницу, а Людмила в злобную интриганку. Это преподнесено так виртуозно, что Людмила на мгновение сама в это поверила. Она осторожно опустилась на диван. Внутри нее безмолвие. Она проиграла. В ней исчезли боль и обида, доминировало только отстраненное любопытство. Как отец и Лена предстанут перед матерью в момент ее возвращения?
Ирина Борисовна вошла в квартиру через час. Губы плотно сжаты, бледность покрыла все лицо. Разговор с дочерью выбил у нее почву из-под ног, но одновременно наполнил жестоким праведным негодованием. Она шла домой и приготовилась встать грудью за мужа и бедную Леночку от нападок этой полоумной девчонки. Ирина Борисовна ожидала увидеть мужа одного, растерянного, подавленного, но действительность превзошла все ее предчувствия. На кухне горел теплый свет. Николай сидел за столом. Чашка с дымящимся чаем стояла перед ним, а рядом на стуле расположилась Лена. Она не утешала и не обнимала его, она чистила картошку. Молча, деловито, с тем умиротворенным видом, с которым женщины веками создавали уют. На плите тихо булькала кастрюлька. В воздухе пахло не скандалом, а валерьянкой и куриным бульоном. Лена вскочила при виде Ирины Борисовны. Глаза у нее красные и заплаканные.
- Миленькая, вы вернулись! - Она бросилась к ней, взяла ее холодные руки в свои. – Я так переживала за вас!
- Что здесь… Случилось? - Ирина Борисовна посмотрела на мужа, но тот не поднимал глаз.
- Ничего, Ира, ничего. – тихо сказал он.
- Как ничего? – всхлипнула Лена, и по ее щеке скатилась слеза. - Не скрывайте, Николай. Это несправедливо. Пусть Ирина Борисовна все узнает. - она повернулась. – Людмила приходила. Она вломилась, кричала, обвиняла Николая во всех смертных грехах и меня тоже… Она будто не в себе. Говорила такие ужасные вещи… Я так испугалась, что с ним что-то случится, у него же сердце. Я примчалась, а он бледный, как полотно. Я ему сразу капель дала. Скорую хотела вызывать, но он запретил.
Лена объясняла сбивчиво, захлебывалась от рыданий, и каждое ее слово пропитано такой искренней болью и заботой, что не поверить ей невозможно.
- Вот я бульон куриный сварила, чтобы он хоть что-то поел. – Лена кивнула на плиту. – И картошечку сейчас пожарю, чтобы хоть как-то его в чувство привести. Простите, что я тут хозяйничаю… Я растерялась и не имела понятия что делать.
Ирина Борисовна смотрела на эту сцену, и ее сердце сжималось от смеси гнева на дочь и бесконечной благодарности к этой девочке. Все сошлось. Все, что она думала, все, что чувствовала, подтвердилось. Людмила смутьянка, а Лена избавительница. Она подошла к мужу и положила ему руку на плечо.
- Все хорошо, Коля. Я дома. Больше она нас не потревожит.
Он медленно поднял на нее глаза. В них стояли слезы, вина, стыд облегчения. Муж не сказал ни слова, взял ее ладонь и крепко сжал. Ирина Борисовна посмотрела на их сцепленные руки, потом на Лену, которая скромно стояла в стороне и вытирала слезы краешком фартука. В этот миг Ирина Борисовна почувствовала себя… Счастливой. Впервые за долгие годы ее семья в сборе. Муж рядом, слабый, и он нуждался в защите. Верная, преданная Леночка здесь создавала уют.
- Пойди умойся, Леночка. – произнесла она мягко, с материнской нежностью. - А я пока стол накрою. Пора ужинать всей семье.
Людмила сидела на диване в своей пустой квартире и смотрела в темный экран телефона. Она не ждала звонка. Связь с ней разорвали окончательно. Она пыталась представить, что происходит сейчас там, в ее бывшем доме. Но воображение подсовывало лишь хаос и крики. Она не знала, насколько далека от истины.
Продолжение.
Глава 1. Глава 2. Глава 3. Глава 4. Глава 5. Глава 6. Глава 7. Глава 8. Глава 9.