Семейные драмы

Сегодня был последний вечер перед тем, как вернутся соседи Алекса, и я должна буду съехать. Как раз сегодня я хотела набраться смелости и позвонить своему пока ещё соседу. Но всё время придумывала какие-то неотложные дела. То надо было собрать все свои вещи, чтоб ничего не оставить, и прибраться в квартире. То покормить Василька… А потом незаметно подкрался назначенный час созвона с Варей, дочкой Галины Геннадьевны. Всё ещё не верилось, что с квартирой разрешилось. Да хотя бы потому, что Серафима Яковлевна что-то не торопилась съезжать...

Наталья Михайловна настойчиво названивала сыну, который ушел в очередной рейс. Но связи по-прежнему не было. — Ох, и натворил ты дел, сынок! — взволнованно вздохнула она и вновь набрала знакомый номер. Звони не звони — связь не появится, пока он не доберется до ближайшего порта. А это может произойти не скоро. А тут такое! Наталья Михайловна спать не могла вторые сутки — вот что сын натворил! * * * Эта история вообще началась несколько лет назад, когда Миша и не думал еще работать на дальних рейсах...

— Бесполезно! Вы зря стараетесь, — вынес вердикт сосед. — Вся эта ваша красота и дня не простоит. — Ошибаетесь, Николай Петрович! — пыхтя, ответила соседка. — Сейчас я все поставлю на место, и снова будет красиво. Лидия Ивановна старалась установить новогоднее деревце ровно, но то никак не желало подчиняться. — А я вам говорю — напрасный труд! — настаивал мужчина. — К вечеру ваша елка будет лежать с обломанными ветками, а гирлянды растащат местные собаки. — Вы чем вещать как Нострадамус, лучше бы мне помогли, — укоризненно бросила женщина...

В семье Юлии и ее мужа - четверо детей. Софье 18 лет, Степану – 14, а Стефании – 7. Верочке недавно исполнилось три года. «Трое старших детей - кровные, а Верочка - наш подарок судьбы», - говорит Юлия. Не все родные и друзья поддержали решение Киселевых принять в семью особого ребенка, спрашивали: «Зачем вам приемыш, да и еще и больной?» Супруги не стали тратить время и силы на объяснения, они занялись лечением и реабилитацией малышки. Благодаря грамотно и своевременно подобранной врачами терапии,...

Я не раз слышала, как друзья называли моего отчима "аленем" - вроде как в шутку, ах, как смешно. Это случалось, когда мы выбирались с ним куда-то вдвоём и встречали по пути его знакомых. Он держал меня пятилетнюю за руку, а я пряталась за его спину от насмешливых глаз друзей. Я не могла понять почему они его так называют и тем более было непонятно как это связано со мной. — Дядя Глеб, а почему они говорят, что ты олень? — Да они просто болваны, Юль - отвечал отчим после некоторой заминки и старался переменить тему: - Стоп! А мы чешки твои для танцев не забыли? — Нет, они в рюкзаке...

— Оболтусы! — бушевал Степан — Свалились на мою голову! Начерта я только с вами связался?! Тимур и Стас, испуганно вытаращив глаза, уставились на отчима. Он вернулся внезапно. Увлеченные настольной игрой ребята даже не услышали, как он подъехал. Теперь он стоял в дверях, огромный, тучный, и голосил так, что, казалось, слышно было даже на противоположном конце деревни. — Сколько раз вам говорить? Собаку в дом не пускать! Почему она опять тут?! Кто позволил?! «Собака», то есть, четырехмесячный щенок немецкой овчарки по кличке Беар, жался к ногам старшего из братьев, крепкого, плечистого Тимура...

Крылов шел к своему дому. Сам дом располагался на окраине села, напоминал своим видом избушку на курьих ножках. Он прошел в дом, ступая на носки ног вполсилы: боялся, что обвалятся под его весом ступеньки обветшавшего крыльца. А в доме включил свет и испуганно позвал: - Лиля! В углу зашевелился ворох тряпья и выглянула сонная мордашка девочки пяти лет. Она выпятила капризно губки и спросила: - Ты где был так долго? Крылов выдохнул с облегчением. Лиля дома, она цела и здорова, с ней все в порядке, значит он спокоен за нее...

Алекс не смог меня отпустить. Или, возможно, не захотел. Он поднялся со мной в квартиру, забрал Барсика, и пока я снова собиралась, успел почесать его за ушком, а тот, довольный, терся о его руку, выказывая свою кошачью преданность. Улыбнувшись нырнула в комнату и доложила в еще не разобранную сумку несколько вещей. Но вопрос — в качестве кого я сейчас уезжаю с Алексом — всё ещё оставался нерешённым. Правда, ответ пришел быстрее, чем я ожидала. Как только мы сели в машину, Алекс взял мою руку и прижал её к губам...

Приветствую. Эта история началась жарким летом 1982 года. Пятничный день 9 июля подходил к концу, когда 14-летняя Калинка Бамберски вернулась домой после занятий виндсёрфингом. Она сказала матери, что устала и неважно себя чувствует, после чего ушла к себе в комнату. Калинка гостила у матери и отчима на их вилле в небольшом городке Линдау на Боденском озере. Это крупное озеро разделяло три страны: Германию, Австрию и Швейцарию. Город Линдау относился к Германии. Калинка была светловолосой, голубоглазой и жизнерадостной девочкой...

Мира всегда спала чутким сном, вот и в этот раз она проснулась от шороха. Было серое пасмурное утро, барабанил дождь в окно. - Мама? - Тихо ты. Тихо, не ори! Мать с бабушкой стояли уже у входной двери, с огромным чемоданом. Зевала, сидя прямо на порожке Катя, укутанная в пальтишко (Катя - это младшая сестра Миры). Бабушка - та приложила к губам палец: молчи. Мира все поняла без слов. Быстро скатилась с кровати и подбежала к матери, вцепилась в нее руками что есть сил: - Мама, а как же я? Мать давно грозилась уйти от отца...

Мысли метались в голове, было одновременно и смешно, и тревожно: «Сейчас мама приведёт мужчину за которого собирается выйти замуж. А как же я? Мне шестнадцать… и вдруг у меня появится отец, не отец, конечно, а отчим. Когда маленькая была, всегда мечтала, что у меня появится папа. Тогда ещё не знала, что папа или есть, или его нет, появиться он не может. Отчим… представляю, если он будет жить в нашей квартире. Ни помыться, ни переодеться. Интересно, а какой он из себя? Хотелось бы рядом с мамой видеть...