На кухне у Ирины Борисовны царил покой. Тихий, почти благоговейный. Лена умылась, вернулась с посвежевшим, хоть и печальным лицом. Она без суеты дочистила картошку и поставила сковороду на огонь. Вскоре по кухне поплыл уютный домашний запах жареной картошки с луком. Ирина Борисовна двигалась как во сне. Она достала из серванта лучшие тарелки, расстелила на столе накрахмаленную скатерть. Ту, что доставала только по праздникам. Она накрывала на ужин не как всегда, хозяйка изгоняла бардак и восстанавливала свой порядок. Николай все так же сидел за столом. Он понемногу приходил в себя, шок отступил. Он наблюдал за движениями жены, за хлопотами Лены, и в его душе боролись два чувства. Жгучий, навязчивый стыд и огромное, почти пьянящее облегчение. Они справились и выстояли. Лена его не предала. Она разыграла все как по нотам. А Ира… Она поверила. Или сделала вид, сейчас это неважно. Главное, что катастрофы не случилось.
- Садитесь. – пригласила Ирина Борисовна, когда все приготовили.
Она поставила на стол тарелку с нарезанным хлебом, соленые огурцы. Лена принесла дымящуюся сковородку с картошкой. Ирина Борисовна расположилась во главе стола, Николай справа, Лена слева. Как на картине про идеальную семью.
- Леночка, положи, пожалуйста, Николаю. – с непривычной мягкостью произнесла Ирина Борисовна.
- Конечно.
Лена взяла лопаточку и наполнила тарелку любовника самой большой румяной порцией. Затем себе и Ирине Борисовне. Они ели в тишине понимания, единомышленников. Людей, кто выжили после бури. Напряжение и ненависть исчезли.
- Вкусно. – Николай нарушил молчание первым и обратился к Лене. – Как в детстве.
- Кушайте на здоровье. – тихо улыбнулась Лена.
Ирина Борисовна посмотрела на них. На своего мужа, который впервые за много месяцев выглядел умиротворенным. На эту девочку, она спасла их сегодня от криков, скандала и правды.
- Леночка, - сказала она.
Оба, и Лена, и Николай, вздрогнули и посмотрели на нее.
- Я хотела тебе сказать… Спасибо.
Лена смущенно опустила глаза.
- Да за что, Ирина Борисовна? Любой бы на моем месте…
- Нет, - возразила Ирина Борисовна, - не любой. Ты ведешь себя… Ты стала для нас больше, чем просто подруга. Ты стала нам настоящей семьей.
Она помолчала и подбирала слова.
- И я не хочу… Чтобы кто-то извне… Со своими проблемами и злобой разрушал то, что у нас есть.
Николай понял к чему клонила жена и замер.
- Этот номер телефона, - Ирина Борисовна посмотрела мужу прямо в глаза с жестокой, беспощадной решимостью, - завтра же мы его сменим. Оба, и домашний тоже.
- Ира, может не надо так… - начал Николай, но осекся под ее взглядом.
- Это обязательно, Коля. – отрезала она. – Нам необходимо защитить себя. Отгородиться, начать с чистого листа. Всем вместе…
Лена подняла на нее свои чистые, полные слез и благодарности глаза.
- Ирина Борисовна, вы уверены?
- Абсолютно. – и впервые за весь вечер хозяйка улыбнулась. Она подняла свой бокал с компотом. – Предлагаю выпить за нашу семью, дом.
Николай неторопливо поднял свой бокал, Лена тоже. Они чокнулись. Звон стекла прозвучал в тишине кухни как дребезжание колокольчиков.
А в это время в другом конце провода Людмила сидела на диване и смотрела на свой мобильник. На нем застыл последний контакт «Мама». Она еще не знала, что с завтрашнего дня этот номер перестанет существовать.
Прошел месяц. Людмила прожила его в вязком, безвоздушном пространстве, где отсутствовали звуки и события. Время потеряло свою линейность и превратилось в череду одинаковых серых дней. Бегство на работу, домой и обратно. Ночь сон, похожий на кому, утром еда без вкуса. Первую неделю Людмила еще жила в лихорадке. Она надеялась на звонок, СМС-ку, хоть какую-то весточку. Возможно, отец одумается, или у матери проснется совесть. Она проверяла телефон каждые пять минут, вздрагивала от каждого уведомления. На третий день не выдержала и позвонила сама.
«Аппарат вызываемого абонента выключен или находится вне зоны действия сети».
Она позвонила отцу. Тот же механический голос. Она набрала домашний. Длинные, безнадежные гудки, которые никто не снимал. К концу недели Людмила поняла, они сменили номера, отгородились и стерли ее. Осознание этого напоминало плавное удушение. Она больше не плакала, слезы кончились. Внутри поселилась вялая апатия. Иногда она ловила себя на том, что сидела на работе, смотрела в монитор и не понимала, что за цифры и буквы на нем. Коллеги обеспокоенно спрашивали все ли у нее в порядке. Она кивала, выдавливала из себя слабую улыбку и говорила.
- Я очень утомилась.
Людмила пыталась зацепиться за реальность. Затеяла генеральную уборку в квартире, выбросила половину вещей, купила новые яркие подушки на диван. Но это не помогало. Дом оставался мрачным и чужим. Людмила перестала заходить в социальные сети. Мысль о том, что она наткнется там на счастливые фотографии своей бывшей семьи, давила невыносимостью. Лена, ее мать и отец улыбались бы на фоне осеннего парка. Женщины пекли бы пироги. Лена и ее отец… Нет. Это рассматривать невозможно.
Однажды Людмила возвращалась с работы и увидела во дворе соседку ее родителей, тетю Анну. Та знала Людмилу с пеленок. Ее сердце замерло на мгновение, потом бешено заколотилось. Тетя Анна узнала ее, обрадовалась, замахала рукой.
- Людочка, привет! А я тебя сто лет не видела. Как ты? Совсем родителей забросила.
- Здравствуйте, тетя Анна. – Людмила выдавила из себя улыбку. – Да, все работа, некогда. Как они?
- Ой, все замечательно. У них-то жизнь кипит! – затараторила соседка. – Ирочка прямо расцвела! И Коля повеселел. А все Леночка, золото, а не девочка. И по дому шуршит, и на дачу с ними, и в поликлинику твою мать возит. Ирочка так и говорит: «Если бы не Лена, я бы уже с ума сошла». Нарадоваться на нее не может. Называет ее второй дочерью.
Людмила слушала, кивала, улыбалась, а внутри все сжималось в тугой узел.
- Да, Лена она такая. – сумела выговорить она.
- Ты бы хоть зашла, проведала их. – сказала на прощание тетя Анна. – Мать все-таки.
Людмила кивнула и поспешила к двери подъезда. Она добралась на лифте на свой этаж, вошла в квартиру, захлопнула дверь и прислонилась к ней спиной. Ее накрыла не боль или обида, а что-то непонятное. Твердое и острое, что начало прорастать сквозь толстый слой апатии. «Если бы не Лена, я бы уже с ума сошла». Эта фраза, переданная простодушной соседкой, стала открытием. Мать не просто поверила Лене, она нуждалась в ней. Она построила на ней всю свою новую удобную жизнь. Лена превратилась в опору и фундамент. И чтобы вернуть свою жизнь, семью и правду, Людмиле мало доказать свою правоту. Ей необходимо разрушить этот фундамент. В этот вечер впервые за месяц Людмила не смотрела в стену, она прошла на кухню, налила себе стакан воды дрожащей рукой, села за стол. Открыла ноутбук и вбила в поисковую строку два слова «Елена Петрова». Расследование началось.
За окном давно стемнело, а ноутбук тихо гудел на кухонном столе. Людмила уже несколько часов вглядывалась в свет экрана. Он отбрасывал на ее лицо мертвенно-бледные блики. Она чувствовала себя археологом, кто раскапывал древнее захоронение. Она не знала, найдет ли она сокровище или выпустит на волю проклятие. Поиск по имени «Елена Петрова» в их городе выдал сотни профилей. Пенсионерки, школьницы, молодые мамы с колясками. Людмила планомерно, одну за другой, открывала страницы, всматривалась в чужие жизни и лица. Это похоже на перебирание песка в поисках крупицы золота. Лены нигде нет. Людмила нахмурилась. Она знала, что у Лены был профиль, они числились подругами. Неужели она ее заблокировала или удалила? Людмила зашла на свою личную страницу впервые за месяц. Проверила черный список. Пусто. Проследила список друзей. Имени «Елена Петрова» нигде не наблюдалось. Лена исчезла. Стерла себя из ее цифровой жизни так же чисто, как родители вычеркнули Людмилу из своей реальной. Людмила увидела красную пелену перед глазами. Эта зачистка территории сделана профессионально. Но Лена допустила одну ошибку, она не сумела стереть память других людей. Людмила открыла контакты своей двоюродной сестры Кати и начала искать там. Пролистывала аватарки, цеплялась за знакомые лица. И через десять минут она нашла Лену Петрову. Профиль почти пустой. На аватарке стояла не фотография, а какая-то картинка с цветами. Имя изменено Хелен, а фамилия ее собственная, Петрова. Людмила узнала ее по дате рождения и по паре старых фотографий в альбоме, который Лена, очевидно, забыла удалить. Снимки трехлетней давности с какого-то корпоратива. Людмила открыла указатель ее друзей. Всего тридцать человек. Никого из общей компании, ни одного человека из института. Только какие-то незнакомые лица.
Продолжение.
Глава 1. Глава 2. Глава 3. Глава 4. Глава 5. Глава 6. Глава 7. Глава 8. Глава 9. Глава 10.