Банкет с провожанием
Имею в памяти один замечательный пример подобного раздувания широко распространяемых в узком кругу анекдотических событий из ровно ничего в событие грандиозного размера. Пример этот из моей личной биографии.
Как-то так случилось, что я на пару дней вернулся в Игарку с восстановления навигационных знаков с лоцмейстерским пароходом «Лот» и, погрузив стройматериалы, должен был уже к завтрашнему вечеру отбыть на нем же в рейс. Предстояло двигаться в сторону Липатниковского переката для восстановления тамошних навигационных знаков поломанных ледоходом.
В общем, дело было к вечеру и, ввиду отсутствия в Игарке моего семейства, делать дома мне было абсолютно нечего. Я сидел в кабинете на гидробазе и шелестел какими-то бумажками чрезвычайно необходимыми мне в предстоящем рейсе. Вот в этот момент и появился лоцман Дима Арбузов.
Игарский лоцман Дима Арбузов, блондин, красавец мужчина истинно арийского типа, характер нордический, двадцати восьми лет от роду, при хороших деньгах, при замечательных мозгах, с широкой душой и со всеми прочими статями, которые так любят женщины. И что очень важно, индивидуум абсолютно не отягощенный, ни супружескими, ни какими бы, то ни было другими узами.
Судя по всему, лоцман Арбузов только сошел с парохода, проведенного им от Воронцово у Енисейского залива до мыса Кармакулы. От, коего уже была видна Игарка и вход в бывшую Осетровую, а ныне Игарскую протоку. От мыса Кармакулы суда в Игарскую протоку заводят уже портовые лоцмана. Дима был слегка возбужден и видимо искал человека для теплой компании, дабы достойно провести время по достойному поводу. Я, судя по всему, оказался самым достойным из всех встречных поперечных.
Достойно провести время в Игарке можно, либо дома в гостях у хороших друзей, либо в единственном игарском ресторане Русь. А может и не единственном. Просто я другого не знаю – времени не особо много, чтобы по кабакам шляться. Поход в кинотеатр, конечно, тоже неплохой вариант, но не для лоцмана и не по данному конкретному поводу. Друзья же по причине того, что навигация была в разгаре, все как один были в разгоне.
Кто-то был занят промером на перекатах Турушинский и Липатниковский, кто-то выполнял лоцмейстерские работы, все прочие вели пароходы от Игарки к Енисейскому заливу, либо вверх по Енисею от Енисейского залива к Игарке. Возможно, были и такие, кто наслаждался, в кои-то веки выпавшим в летнее время отпуском, на северных побережьях южных морей в пределах Союза ССР.
Все, на данный конкретный момент, были при деле и, лишь один я натужно шелестел рулоном с картами и прочими бумагами, готовясь к завтрашнему вечернему выходу в рейс на «Лоте». Не могу причислить себя к друзьям лоцмана Арбузова, в силу того что знакомство до сего дня у нас, если не погрешить против истины, было весьма шапочное.
Мне было известно кто такой Арбузов, Арбузову было известно кто такой я. Дело в том, что лоцмана это элита Игарской Гидрографической базы, её золотой фонд, в буквальном смысле. Это люди, отдавшие не менее пяти, а то и десяти лет лоцмейстерским работам и, знающие практически каждую кочку или корягу на дне Енисея.
Не всякий романтик решится остаться работать в Игарке более трех лет необходимых для обязательной отработки после распределения. Романтичные души они поначалу впечатляются несказанно, потом также несказанно и разочаровываются.
Чтобы остаться в заполярье надолго одной романтической души не достаточно, к ней должен быть присовокуплен особый арктический характер. И не факт, что, к примеру, я обладаю таким характером, сравнимым по крепости с многолетним паковым полярным льдом. Это, увы, дано далеко не всем.
Арбузов, игарский уроженец, помимо прочих достоинств, еще и умница, а посему достиг пика спелости (не путать термин спелость с термином зрелость) за крайне короткий срок, и, посему, был самым молодым и самым заводным игарским лоцманом.
Помимо того, что Дима был лоцманом, он был еще и гусаром, причем гусаром лейб-гвардии, с тем лишь отличием, что в нашей гидрографической базе отчего-то не выдавали шитых золотом гусарских ментиков. Саблей Дима Арбузов тоже обзавестись как-то не сподобился, а потому ухарствовал не оружно, только с использованием остроты ума и других подручных средств.
Знакомство у нас было шапочное по очень простой причине, лоцмейстеры и лоцмана, несмотря на то, что слова однокоренные, очень редко совпадают, друг с другом по времени. Маршруты у нас конечно одни и те же, но чаще всего они являются линиями параллельными. В период навигации нам дружить не удается в виду отсутствия свободного времени, как такового. Если мы в кои-то веки и пересекаемся, то только на берегу.
После же завершения навигации лоцмана обычно сматываются на материк в силу большого отпуска, весьма приличного количества отгулов и солидной заработной платы. Могут они себе это позволить без особого психологического и материального напряга.
И то, что в этот раз мы пересеклись с Арбузовым вот таким вот чудесным образом, можно было объяснить только провидением, без излишней скромности, промыслом свыше. Надеюсь, что это на самом деле так и есть, и высшим силам, там наверху, не совсем на нас наплевать, и они нас беспризорных без присмотра не оставят.
У игарского гусара лоцманской лейб-гвардии Димы Арбузова в левом нагрудном кармане форменного морского френча обшитого по рукавам золотой штурманской «капустой» имелась заветная записная книжечка. Заветная, потому, что Дима в эту книжечку заносил список своих мужских побед исключительно над слабой половиной человечества. Это чтобы в старости, сидя у камина, было о чем вспоминать.
Боевые действия со слабой половиной человечества в период навигации Дима распространял, как на собственно Игарку, так и на прилежащие окрестности - на юг до Красноярска и на север до Енисейского залива. Главным стратегическим замыслом вышеозначенных боевых действий было достижение максимального количества побед за чрезвычайно краткий период времени, именуемый жизнью.
Намедни произошло знаменательное событие, Передвигаясь на каком-то большом и красивом лесовозе по Енисею, Дима одержал свою очередную победу. В записную книжечку была занесена юбилейная сотая запись. По этому поводу предлагалось устроить банкет в ресторане «Русь» с, соответствующим юбилейной цифре, грандиозным «фейерверком».
Мы быстро обсудили знаменательное событие послужившее поводом для банкета. Потом Дима умчался домой принять душ, привести себя в порядок и облачиться в вечерний «смокинг». Я тоже, переправив навигационные карты и прочие бумаги на «Лот», отправился домой с целью смены форменной робы, на более соответствующий торжественному событию маскарадный костюм. Встретиться договорились в двадцать ноль-ноль у входа в «Русь».
В городе Игарка на описываемый момент проживало более шестнадцати тысяч жителей, если быть точным шестнадцать тысяч триста тридцать пять. Ресторан же на весь город один единственный, а посему «Русь» никогда не пустует. Несмотря на это, если у кого-то и возникают трудности с посещением ресторана «Русь», в силу постоянного вселенского столпотворения, но только не у игарских лоцманов.
Еще писатель-маринист Виктор Конецкий в одной из своих книг описавший заход лесовоза, на котором он когда-то штурманил в порядке творческой командировки, в порт Игарка, вскользь коснулся темы игарских лоцманов. Краткая характеристика лоцманов состояла в том, что парни эти далеко не дураки выпить и закусить. Как-то так.
Сам я как-то не удосужился отыскать сию пасквильную цитату об игарских лоцманах в творчестве писателя Конецкого и не уверен, что она реально существует в творческом наследии Виктора Викторовича. Просто как-то на зимнем чаепитии у ветеранов лоцманской службы слышал в пол уха довольно горячее обсуждение этой темы.
Посему существует мнение, что писателя Виктора Конецкого в лоцманской службе Игарской гидрографической базы насколько любят за «Путь к причалу» и «Полосатый рейс», настолько же на дух не переносят за пасквильный отзыв о питейных и гурманских пристрастиях представителей игарской лоцманской службы.
Обсуждалась тема старыми лоцманами, подозревать которых в напраслине, возводимой на известного писателя-мариниста, просто немыслимое дело. Не могут такие солидные люди болтать попусту.
Умный человек, известный писатель, а вот не усмотрел в людях главного, обратив внимание на совершеннейшую шелуху. Вообще удивительно, как в одном и том же человек может умещаться одновременно и возвышенное, и низкое, язвительное.
Впрочем, ничего удивительного, все мы люди, и намешано в нас предостаточно всякого, литературно выражаясь, отработанного шлака. Но чего уж шлаком плеваться? Не прилично вот так огульно шпильки коллегам в сидячие места втыкать.
Может писатель проповедовал трезвый образ жизни? Да нет! Не может быть штурман и впоследствии капитан проповедником монашеского образа жизни, да еще и укорять за это других. А судьи кто? Только не мы!
В «Русь» мы попали усилиями Арбузова. «Фейерверк» вполне соответствовал грандиозности события. Арбузов был в ударе и как обычно пользовался у женской половины посетителей ресторана «Русь» вполне феерическим успехом…
Я тоже времени даром не терял, несмотря на свою полную непричастность к круглой цифре празднуемой нами в этот раз. Познакомился с девушкой из Литвы лет двадцати и танцевал её весь вечер на пролет, прерываясь лишь на перекуры. Отношения у нас с ней сложились совершенно невинные, и весь вечер я выступал то в танцевальном, то в разговорном жанре.
Да уж! Слава гусара меня по любому не настигнет, как Диму Арбузова. В самом лучшем случае это будет слава конферансье, хотя и это не факт. Да и фиксировать свои мужские победы в записной книжке как-то уж совсем нихт гут для заместителя комсорга комсомольской организации игарской гидробазы. Это ведь, вроде как, совсем перпендикулярно Моральному Кодексу строителя Коммунизма.
Это мой сокурсник Олежка Котов подкузьмил мне, составив протекцию, на эту должность, после своего чрезвычайно скоропостижного вступления в члены КПСС и избрания комсоргом. Моего мнения по этому поводу отчего-то никто и не спросил, просто поставили перед фактом. И напрасно. Далёк я от этих дел. Нет, комсомолец-то я, конечно, комсомолец, но далеко не Павка Корчагин. Хотя с ломом, кайлом, и вечной мерзлотой знаком вполне на коротке – не по наслышке.
Что интересно девочка из Клайпеды была очень разговорчивой и вовсю лопотала на русском, несмотря на распространяемые в Союзе легенды о немногословных, чрезвычайно злющих и принципиально не знающих русского языка литовках. Потом оказалось, что ей к нолю часов надо поспеть на свой пароход, стоящий под погрузкой на рейде в Игарской протоке.
Когда подошло время, я отправился провожать девушку, дабы посадить ее на рейдовый катер, который забросит ее на борт парохода. Названия парохода я не помню, а скорее всего никогда его и не слышал. Девушку же звали Ирма.
Идти было не особо далеко, оттого за неспешными разговорами мы припозднились и рейдовый катер убежал в протоку, не дождавшись своей пассажирки Ирмы. Когда будет следующий рейдовый катер, спросить было не у кого, ввиду относительно невразумительного времени суток.
Те, кто удосужились посетить кинотеатр, уже вернулись домой. Ресторанные посетители еще и не собирались заканчивать банкет. Прочие же незанятые на празднике жизни обыватели сидели по домам, гипнотизируя взглядами голубые экраны телевизионных приемников.
Мало-мало подумав, я решил прогуляться до территории гидробазы, намереваясь попросить парней с «Лота» подкинуть Ирму катером на её пароход. Тем более, что до парохода её было рукой подать, он находился в прямой видимости. Дистанция вполне смешная - пять минут хода катером туда и пять обратно.
Ситуация относительно гидробазовских плавсредств, способных доставить девушку Ирму на рейд, оказалась довольно кислой. Баржа Гунара Карловича, на которую я тоже надеялся, как на возможный вариант, качалась пришвартованная к причалу за «Лотом» с огромным навесным замком на двери ходовой рубки.
За целостностью этого замка, вполне достойного звания амбарный присматривал вахтенный матрос с палубы «Лота». Сам Гунар Карлович убыл на побывку домой и появится на борт своего карманного линкора не ранее восьми утра.
Под бортом «Лота» в свете прожектора возились злые, как демоны ночи мотористы, потея в свете прожектора над раскиданным на запасные части двигателем разъездного катера. Было совершенно ясно, что скорой победы над поломкой двигателя в ближайшем обозримом будущем не предвидится. Я даже и интересоваться не стал, дабы не попасть на язык разгоряченным мотористам.
Разочарованные сложившейся ситуацией, не солоно хлебавши, мы с Ирмой двинулись от «Лота» к «Элдену». В душе моей теплилась надежда, что хоть там разъездной катер в исправности и нам окажут дружескую помощь и добросят красивую литовскую девушку Ирму, на стоящий, на рейде, пароход. Моторная шлюпка «Элдена» пришвартованная к борту промерного катера слегка покачивалась на мелкой волне.
Увы, как же жестоко я ошибался. Надежда на то, что платиновая блондинка Ирма растопит сердца суровых мариманов с «Элдена», увы, не оправдалась. Вахта на «Элдене» встретила нас отчего-то довольно недружелюбно.
Предполагаю, что Ирма оказалась достаточно красивой дамой, чтобы вахтенные матрос и моторист в силу своей патологически уставной сиюминутной трезвости, перенесли на меня, бывшего слегка навеселе, часть своего недовольства жизнью. Вахта по приходу в родной порт не самое веселое занятие, когда до дома и семейства рукой подать. Видит глаз, да зуб неймет.
В общем, нам с Ирмой сделали в ответ на нашу нижайшую вежливую просьбу беззастенчивый отлуп по полной программе. Как ни странно, я даже не осердился на недружелюбных элденовских моряков. Не знаю, что уж на них накатило. Тем более, что я с ними какое-то время в промерной партии поработал. Практически из одного котелка ушицу хлебали. И не обижал я никого из них, вроде, никогда.
Поставил я птичку себе, на заметку, глубоко в душе и. взяв мою временную литовскую подружку за руку, повел её снова к месту причаливания рейдового катера. Двигались мы неспешно вдоль протоки и вскоре заметили, бегущую по воде моторную шлюпку.
Свистом, криком, улюлюканьем, размахиванием рук и бросанием чепчиков в воздух (полярный день все-таки) нам, к счастью, удалось привлечь к себе внимание рыбаков. Моторная лодка тут же подскочила к нам. Двое парней согласились докинуть девочку на родной литовский пароход.
Мне же это стоило сущий пустяк – три рыжих советских рублика. Платиновая девочка Ирма помахала мне из стрекочущего мотором катера тонкой прозрачной ладошкой и больше мы с ней никогда в жизни не виделись.
Сделав девочке рукой в ответ, я промаршировал пешим порядком к себе на улицу Таежную, дом номер пять, возле которого покуривал папиросу Беломорканал мой сосед по коммунальной квартире Вовка Петрович Астафьев. Судя по всему, вторая половинка Петровича Зинаида с дочкой сегодня отправилась погостить к маме. Посему Петрович, как тот кот, гулял сам по себе.
Продолжение вероятно последует...
Автор: baturine
Источник: https://litclubbs.ru/articles/53442-zapiski-eniseiskogo-razdolbaja-174-181.html
Содержание:
Понравилось? У вас есть возможность поддержать клуб. Подписывайтесь, ставьте лайк и комментируйте!
Оформите Премиум-подписку и помогите развитию Бумажного Слона.
