Километрах в ста тридцати севернее Бухты Провидения, на берегу Сенявинского пролива в долине реки Ключевой в 1,5 км от устья имеют место существовать в природе Сенявинские (Пенкигнейские) ключи - термально-минеральные источники с температурой рассола от 20 до 80 градусов Цельсия.
Наш капитан принял решение побаловать экипаж купанием в этих источниках под шашлык на лоне природы, авансом перед трудами праведными на просторах Северного ледовитого океана.
В соответствии с последними научными данными: «Воды Сенявинских источников обладают низкой минерализацией, по составу представляют собой слабый раствор поваренной соли с примесью хлористого кальция, слабо насыщены радоном. Климат в районе источников океанический, прохладный, при этом относительно мягкий.
Годовая амплитуда температур не превышает 40 °C. Среднегодовая температура воздуха составляет −4,9 °C, минимальная температура составила −42 °C, максимальная +21 °C. Безморозный период длится целых 68 дней. Летом часто случаются туманы. Годовая сумма осадков составляет 530 мм. В зимний период часто бывает пурга, устойчивый снежный покров сохраняется 248 дней в году».
Приняли мы с Серегой водные процедуры в этих термально-минеральных купальнях обшитых досками, но как-то нам такое купание не дюже глянулось. Поэтому мы отошли от купальни к речке Ключевой, где каждый выложил у самого уреза реки из камней себе ванночку, устроив таким образом, чтобы стекавшая в них из источника на берегу горячая минеральная вода разбавлялась струей холодной речной воды.
Поэкспериментировав минут пятнадцать, я достиг приемлемого результата, так что в моей ванне смесь минеральной и речной воды достигала вполне устраивающую меня температуру в рамках от тридцати до сорока пяти градусов Цельсия.
Продремали пару часов в своих рукотворных радоновых купальнях, отведали шашлыков от щедрот капитана нашего ледокола. Просоленные океаном ледокольные ветераны, горячительными напитками нас тоже не обошли.
Это несмотря даже на то, что мы вроде, как зеленые практиканты, на борту без году неделя, а посему, все-таки, явление в составе экипажа временное. Даже старпом перестал на нас своим лиловым лошадиным взглядом косить.
Отведав заполярного шашлыка, мы решили прогуляться по Чукотке, предпочтительно в местах, где до нас еще не ступала нога человека, как мы имели наглость надеяться. Поднялись на небольшую сопку в снежной шапке у самого моря, обрывающуюся вертикально, на пляж, усыпанный гранитными глыбами и периодически заливаемый прибойной волной.
На самой вершине над обрывом нависал козырек, метра на три выдаваясь за вертикаль обрыва. Под козырьком обрыв имел отрицательный уклон, причем козырек был массивный, размером метров в пять по вертикали. Ну, я передал фотоаппарат Сереге, дабы он меня запечатлел, на самой этой пипке и попёр прямиком на козырёк.
Подошел к краю карниза, посмотрел вниз и как-то мне симптомы морской болезни довольно истерично замяукали в родном моём организме. Голова кругом, поплохело мне изрядно, мягко выражаясь - зрелище-то внизу ещё то. Подо мной метрах в тридцати на огромных каменных валунах бушевал океанский прибой.
Отступив от края козырька на метр, дабы порывом ветра не сдуло, я кое-как принял подобие героической позы и был запечатлен Серегой во всей красе над самой пропастью. Ну, прямо покоритель Джомолунгмы, «Тигр снегов», а ля Норгей Тенцинг, мля.
Этим же вечером после пикника наш ледокол двинул к Берингову проливу, имея в перспективе заход на сутки в самый восточный поселок Советского Союза Уэлен. А я следующим утром после приведения ледокольных гальюнов и коридоров в более-менее приличное состояние отправился в фотолабораторию и, проявив фотопленку, напечатал фотографии.
Ответственный за фотолабораторию механик лет тридцати, давший мне ключи от лаборатории, спустя сутки накрутил мне хвоста, за то, что я забыл слить закрепитель, оставив его в посуде, в результате чего при смене курса судна бортом к волне, бачок перевернуло и проявитель…
Короче, полный конфуз. Пришлось механику из-за моего беспардонного разгильдяйства самому делать приборку в фотолаборатории. Когда он этим занимался, видимо и просмотрел развешенные мною на просушку фотографии.
Хвост он мне накручивал после обеда, с глаза на глаз, на выходе из кают-компании. Вот тут же он мне попутно и мозг почистил на тему безопасности. Типа того, что прежде чем куда-то лезть надо посмотреть куда лезешь, а потом, включив мозг определиться, а надо ли туда переться. Он вообще высказывался посредством более крепких терминов и выразил сильное сомнение в моей умственной полноценности.
Оказалось, что висящий над обрывом козырек, на который я забрался, вовсе не был частью гранитной скалы. Это был просто карниз из намерзшего на вертикальной скале снега, который за двести сорок восемь дней устойчивого лежания снежного покрова уже превратился в лёд.
Лед уже изрядно подтаял на солнышке и даже без воздействия на него моего пусть и не очень упитанного организма должен был, если не сегодня, так завтра неминуемо отвалиться вниз к подножию обрыва. Мне же чрезвычайно повезло, что я не уронил козырек вместе с собой, нагрузив весом своей тушки, вниз на три десятка метров в прибойную волну заполярного пляжа.
Фото это у меня в альбомчике по сей день приклеено. На нем четко и ясно видно, что парень, стоящий на снежном козырьке в героической позе «Тигра снегов», таки полный снежный баран. Сумасшедший муфлон! Хотя, мнится мне, что до сумасшедшего я все-таки не дотягиваю. Знала бы эту историю моя мама, она бы мне точно…
Признаюсь честно, бывает со мной такое порою. Не то что бы я специально дурака включаю, нет, он у меня как-то сам, неосознанно включается, автоматически. Не часто, но бывает. Что уж тут греха таить. Да и Серега Аристов непонятно куда смотрел, полярник, мля, потомственный. Намешал по ходу шашлыка с напитками горячительными изрядно.
Вот так и сбылась моя мечта побывать на Чукотке в местах, где до меня еще не ступала нога человека. Я абсолютно уверен, что на всей Чукотке не нашлось второго такого умника, кто решился бы залезть на этот снежный карниз. Да что там Чукотка, можно смело утверждать это за весь Советский Союз, как, пожалуй, и за весь Земной шар. Вот и скажи после этого, что не бывает чудес на свете. Тьфу, тьфу, тьфу!
Понимаю где-то альпинистов - значок «Альпинист СССР», значок «Мастер спорта СССР», звание чемпиона СССР по альпинизму, или по скалолазанию, почетные звания «Снежный барс», «Тигр скал», или «Тигр снегов» для кого-то цели вожделенные, ну а меня-то каким ураганом на тот карниз занесло? Альпинист нашелся! Тьфу!
Кстати, судя по всему, снежный карниз на том обрыве намерзает ежегодно. Так, что если кто желает на том карнизе подобно мне испытать свою дурость на крепость, вот вам координаты: 64°44′13″ северной широты и 172°51′21″ западной долготы.
Что-то я опять отвлёкся от основной темы. Винтовка ТОЗ-8 и теперь, при выезде всегда со мной, но пребывает постоянно в кабине вездехода и полная ответственность за нее я возложил на техника деда Юдина. Стрелять из нее я с той поры избегаю, даже в самых заманчивых ситуациях. Второй снаряд в одну воронку может быть и попадает иногда, но мы лоцмейстеры в ту же воронку второй раз уже не заползаем – умнеем на глазах, однако.
Такие вот пироги! Учеба на собственных ошибках – самый эффективный метод обучения молодых специалистов, особливо в рядах доблестных лоцмейстеров.
Лоцмейстерские хлопоты
Старожилы енисейские бают, что и сомы, и осетры здесь крупнее нильских крокодилов водятся. Такие монстры, с которых одной икры пару-тройку ведер взять можно. Им и человека утопить проще простого. Сомнительно, конечно, но я верю. Впрочем я и до того как байки эти услышал не горел желанием водные процедуры принимать в енисейской водичке.
А хочется верить, что есть на свете что-то такое, чего никто еще не видел. Может мне повезет, и я смогу увидеть это, никем не виданное. В общем, старая песня - про то, где и как не ступала нога человека, и чего глаз человека никогда совсем не видал, однако.
Бывает, что нас лоцмейстеров, тоже кое-кто, иногда дразнит гидрографами. Помнится, бабушка моя, Мария Филипповна, любительница деревенского юмора, когда я приезжал из училища в отпуск, все выспрашивала меня: «Ну как там дела, Женечка, в «Альме вашей матери»?
Учили нас, и гидрографов, и лоцмейстеров в одной «Альме нашей матери» - на Арктическом факультете легендарного Ленинградского высшего инженерного морского училища имени адмирала С. О. Макарова. Да и специальность у нас одна - гидрография и зовут нас всех инженерами-гидрографами.
И в дипломах у всех одинаково начертано - инженер-гидрограф. Начертано, это слишком хорошо сказано, скорее, нацарапано, словно курица лапой. Руки бы секретарше факультетской по самую шею оторвать за такой почерк.
Проучиться шесть лет и в итоге получить диплом безвозвратно испорченный безобразным корявым девичьим почерком. Ладно, мне по фигу - у меня диплом синий. А как парням с красным дипломом инспектору отдела кадров в глаза смотреть? И как, спрашивается, на это корявое безобразие глаза декана Арктического факультета смотрели?
Гидрографам не повезло, и они попали на белые, серые, красные, и оранжевые (бывают и такие) гидрографические суда, которые гуляют галсами в Северном Ледовитом океане, а то и где-нибудь в жарких тропиках, измеряя глубину океанов и, в конечном итоге, выдавая в качестве результата морские навигационные карты.
Четыре часа вахта, восемь часов сон, четыре часа вахта, восемь часов отдых, завтрак, обед, ужин, киносеанс в кают-компании, променад по палубе с перекуром, если волны по ней не гуляют бесконтрольно – вот и сутки прочь.
Ну, в теплые или жаркие воды попасть явление выдающееся - не ко всем так Фортуна благоволит. Такая счастливая планида в нашей структуре поджидает людей редко и исключительно избранных, кровными узами повязанных с тяжеловесными фигурами в высших инстанциях нашей структуры. В основном же народ бороздит моря и океаны в водах весьма и весьма прохладных, а то и вовсе на гусеницах по океанскому льду передвигается.
Представляете, весь этот ужас? Бесконечное движение параллельными галсами, с интервалом, допустим, сто метров. Каково утюжить заданную акваторию–слева направо, с севера к югу, либо с востока на запад, туда, сюда, обратно. Тык карандашиком в планшет, тык, снова и снова тык, тык, тык. Этим же карандашиком почесал за ухом и опять тык в планшет, тык, тык, тык.
И так всю арктическую навигацию, три-четыре месяца к ряду. Берега не видно, кругом одна свинцовая вода, да лед разноцветный периодически. Скучно! Да что там скучно? Тоска вселенская! Если кто и повеселит порою, так либо моржи с тюленями, либо белые медведи.
А если ты еще и на ледоколе, а каюта у тебя в самом носу, и ты, находясь в койке, упираешься затылком в форштевень… Форштевень на ледоколе это на носу такая штука, которой ледокол лед ломает. Ощущения настолько сильные, что мнится, будто ледокол крошит льдины, твоим собственным затылком. Каково, я вас спрашиваю?
А вот нам повезло чрезвычайно - мы лоцмейстеры. Енисейские лоцмейстеры. У нас что ни день, так какое-нибудь свеженькое событие на наши многострадальные сидячие места и романтические души. Спать нам в период навигации по большому счету некогда. Во всяком случае, начальство считает, что и ни к чему это нам, дескать, зимой отсыпаться будете.
Зимой Енисей замерзает, покрывается толстенной коркой льда два метра толщиной, а то и более. Нам по осени, перед ледоставом работа. Пока мороз не впаял окончательно и бесповоротно в лед морские буи, устанавливаемые для ограждения судоходного фарватера, их необходимо поднять из воды.
Если погодка нарушила планы, и буи уже вморозило в молодой лед, надо их вырубить и забрать-таки на базу вопреки всем препонам. Есть такой сугубо полярный исключительно популярный у лоцмейстеров научный инструмент - пешня называется.
Ломом речной лед долбить нельзя. Впрочем, можно и ломом, просто в этом случае ломов не напасешься. Когда лом пробивает лёд, он уходит вниз на дно со стопроцентной гарантией. А пешня это стальной наконечник на палке, даже, если упадет в воду, не тонет.
Стоимость большого морского буя соизмерима со стоимостью новенького, только с конвейера Жигуля (скажу честно, если я и привираю, то сущий пустяк). Посему потеря большого морского буя строго карается законом, как, впрочем, и малого.
А посему вырубают их изо льда, хоть кровь из носа. На место буев ставятся ледовые вехи, дабы моряки, привыкшие к океанским просторам, меж двух Енисейских берегов не заблудились, да на бережок, паче чаяния, пароходом своим не выкатили.
Продолжение вероятно последует...
Автор: baturine
Источник: https://litclubbs.ru/articles/52995-zapiski-eniseiskogo-razdolbaja-58-64.html
Содержание:
Понравилось? У вас есть возможность поддержать клуб. Подписывайтесь, ставьте лайк и комментируйте!
Оформите Премиум-подписку и помогите развитию Бумажного Слона.
***
Оля вьет гнездо
Читайте повесть Анны Лебедевой «Оля вьёт гнездо»: небольшая по объёму, она вместила целую жизнь — сложную, противоречивую, полную испытаний. Главная героиня, Ольга, с детства ощущала холод и отчуждённость со стороны родителей. Смутные сны и обрывочные воспоминания не давали ей покоя, пока однажды случайно услышанный разговор не открыл правду: она не родная дочь.
Как жить с таким знанием? Как справляться с трудностями, которые подкидывает судьба? Повесть рассказывает о том, как Ольга ищет своё место, проходит через испытания и, несмотря ни на что, старается сохранить человечность.
Читайте повесть Анны Лебедевой «Оля вьёт гнездо» на канале Книготека