Клопы не пахнут коньяком.
С Вовкой я познакомился в первый день прибытия в Игарку. Даже вернее будет сказать, в первую ночь после прибытия. Сейчас уж и не упомню, какого числа это было точно, но то, что была вторая половина июня в интервале от пятнадцатого до двадцатого. Интервал запомнил потому, что на Енисее на момент моего приезда льда уже не было, ну, во всяком случае, в Игарской протоке он отсутствовал.
Можно было бы, конечно, начать более торжественно и напыщенно, к примеру, так: В год 7488 от сотворения Мира в лето Звездного Храма, в которое наши предки одержали великую победу над Аримией, страной дракона… Но стоит ли пыжиться? Ничего особо выдающегося в лето 7488 от сотворения Мира не произошло. Вернее, конечно, происходило, но так, как-то, все больше по мелочам.
Ну, получил я в этом году после окончания ЛВИМУ диплом о высшем образовании по специальности «Инженер-гидрограф» и распределение в город Игарку. Ну, была эта пятидесятая годовщина, с момента образования города в 1929 году.
Прямо скажем события однозначно не эпохальные. И я, отнюдь, не голубых кровей и персона моя далеко не первой величины, да и Игарка, не столица нашей Родины могучей, однако. Одна тысяча девятьсот двадцать девять (год образования города Игарка) плюсуем к пятидесяти юбилейным годам, и получается ровно одна тысяча девятьсот семьдесят девятый год – вот так и запомнилось.
Так, что в июне 1979 года на празднование пятидесятой годовщины прилетели именитые гости из краевого центра Красноярска и столицы нашей Родины города Москва, из числа знаменитых уроженцев Игарки и других, причастных к сему грандиозному событию, лиц. Ну и я со своим семейством, как-то так вот совпал, с именитыми гостями, скорее даже непроизвольно, волею судеб, затесался в один самолет с этой компанией значимых для Игарки юбиляров.
Сразу-то я этого, конечно, не понял. Летел со мной самолетом какой-то народ, мужики, однако, ну и дамы при них были. Обычные мужики, с животиками и обычные дамы, в зрелом возрасте. Куда же мужикам без дам? Это потом уж, по Игарской радиовещательной сети объявили, что мы прибыли. В смысле, они торжественно прибыли.
Меня, разумеется, не упоминали, а вот про писателя-фронтовика Виктора Астафьева я услышал. Называли еще какие-то фамилии очень важных персон, но кроме Астафьева в моей памяти как-то никто более не отложился. А может и не отложились оттого, что и персоны были не дюже важные.Ну, уж это не в обиду упомянутым персонам.
Кто и как встречал прибывших на празднование годовщины важных персон, я не понял. Да и не интересно мне это было. Меня встретили парни с игарской гидробазы Гидрографического предприятия ММФ, мои нынешние коллеги гидрографы. Кое-кого из них я помнил еще по учебе в Макаровке, просто они на один-два года раньше меня закончили учебу.
Игарская гидрографическая база Гидрографического предприятия Министерства морского флота была образована в 1957. Точненько в то самое время, когда мне, будущему ее работнику, исполнилось целых два годика. Но еще двадцать два годика с той поры ни я, ни Игарская гидробаза абсолютно не ведали о существовании друг друга. Скользили себе в параллельных реальностях, не соприкасаясь. Ни сном, ни духом, как говорится.
Самолет приземлился в аэропорту, расположенном на острове Игарский. Здание аэропорта было построено из дерева в стиле советской архитектуры тридцатых годов. Даже запах в нем был какой-то особенный, чем-то схожий с музейным духом. Правда толком осмотреться в аэропорту я не успел, прямо на выходе нас и наши чемоданы подхватили парни с гидробазы. Начальство сразило меня наповал своей заботой – прислало катер и парней исключительно по мою душу, дабы весь мой семейный скарб без проблем перетаскать в катер.
Все время, пока мои чемоданы перекочевывали на катер, я чувствовал себяпо меньшей мере адмиралом, и не абы каким, а, как минимум, командующим Краснознаменным Северным военно-морским флотом. Знают мои новые начальники, от чего может воспарить над обыденностью душа молодого специалиста, выпускника Макаровки.
Никто, до них ранее, отчего-то не почитал нормальным явлением посылать по мою душу катера. Я и Игарская гидробаза, наконец-то, возымели возможность пересечься и познакомиться поближе, лицом к лицу.
Напрягаться с барахлом мне не пришлось, поскольку набралось его не дюже много, всего лишь на пару небольших чемоданов. Да и то, чемоданы были забиты в основном вещичками жены. Я, вроде как, ничем путным пока, что не разжился. Форменные брюки, тельняшки, суконки, бушлат, ботиночки казенные – все больше по мелочи.
Был еще старенький водолазный свитер из колючей верблюжьей шерсти, подарок маминого брата Виктора Строкова, моториста с тунцеловной базы «Светлый луч», царство ему небесное. Виктор с моего детсадовского возраста был мне лучшим другом, несмотря на разницу в возрасте в двадцать два года. Три года назад моего лучшего друга не стало, совсем, навсегда и бесповоротно. Потому свитер этот всегда со мной - о многом напоминает.
Там же в чемодане пребывали мои единственные, наимоднейшие на тот момент джинсы Рэнглер, стоимостью в две месячных зарплаты моей мамы бухгалтера – вот и весь мой гардероб. Джинсы были приобретены не на мамины зарплаты, естественно. Штаны мои наимоднейшие, забугорные явились итогом моей преддипломной практики на острове Сахалин.
Искали мы совместно с коллегами нефть на шельфе Японского и Охотского морей. Искали и нашли-таки, как это не удивительно. Вернее искали парни геофизики из «Южморгео», а мы им обеспечивали привязку изысканий по месту в качестве техников-навигаторов. Как вспомню, сколько мне платили в качестве техника-навигатора научно-исследовательского судна «Искатель» так вздрогну.
В Игарке зарплату такого размера выдают сразу на двух инженеров-гидрографов, с учетом всех возможных полярных надбавок. Ну, да ладно, не затем меня шесть лет учили, одевали и кормили бесплатно, за счет государства, чтобы еще и зарплату мне неподъемную платить. Да и поисками нефти я тут точно заниматься не буду.
Парни доставили меня катером пред глаза высокого начальства. Доложился я о прибытии для дальнейшего прохождения службы. Надо отдать должное, приняли меня неимоверно тепло, в лучших традициях заполярного гостеприимства. Банкета по поводу моего прибытия, конечно, не было, да я собственно и не надеялся и губы в связи с этим не раскатывал. Начальники мне понравились, несмотря на то, что я пока толком не разобрался, кто из них есть кто, и в каком ранге пребывает.
В конечном итоге выделили мне служебный уазик-буханку для поездки к месту нового жительства, вручили два ключика и бумажечку с двумя адресами. Напутствовали добрыми пожеланиями и оповестили, что служебную квартиру я могу выбрать на свое усмотрение из двух предложенных вариантов.
Да, забыл пояснить, однокашник мой Олежка Котов, также распределившийся в Игарку, прибыл на пару дней ранее меня и определили его в гидрографическую промерную партию. Меня, как припоздавшего к дележу хлебных должностей, определили на имеющуюся в остатке должность инженера лоцмейстерского отряда.
Вот так вот, совершенно нежданно-негаданно, я и стал бравым енисейским лоцмейстером. Вопрос насколько бравым предстояло выяснить в будущем. Все, что ни делается, всё к лучшему – древнейшая из истин.
Два дня предоставили на обустройство личной жизни, а в понедельник, помнится мне, восемнадцатого июня, от меня ожидают, что я со всем своим рвением молодого специалиста примусь неустрашимо и напористо делать нашу трудную, но весьма почетную, лоцмейстерскую работу.
Несмотря на долгое шестилетнее обучение, имел я о лоцмейстерской работе весьма смутное представление. В ЛВИМУ имени адмирала С.О. Макарова преподавали топографию, высшую геодезию, способ наименьших квадратов, гидрографию, теорию устройства судна, минно-торпедное дело, Марксистко-Ленинскую философию, навигацию, политэкономию, и, конечно же, столь необходимый моряку Научный коммунизм. По чести сказать, на различные «измы» уходило минимум пятая часть учебного времени.
Однако, за фразой «Лоцмейстерская работа» в моей голове пребывала абсолютная пустота. Во всяком случае, если и не абсолютная пустота, именуемая вакуумом, то основательно затянутая густым туманом. Ну не планировали мы - ни я, ни мои преподаватели, что Фортуна развернется ко мне именно лоцмейстерским боком, если не сказать грубее.
А грубее звучало бы так: Fortuna- non penis, in manus non recipe. Выражение сие вульгарная военно-морская латынь. На русский, не избалованный англицизмами слух, дословно звучит так: Фортуна - нон пенис, ин манус нон рецепи. Боевой клич отчаянных манипуляриев, составлявших абордажные команды Императорского флота Древнего Рима. Одно слово – пехота… Морская!
Перевод мне, как правильно воспитанному молодому специалисту, к сожалению, не известен. Впрочем, кому интересно, тот разберется самостоятельно.
Да, насчет аббревиатуры ЛВИМУ, я как-то упустил из виду, что подавляющая часть населения СССР абсолютно не в курсе, что это за контора такая. Контору эту в своей среде называют «Системой», либо «Макаровкой». Так, что, дабы сомнений не было, поясняю, это Ленинградское ордена Октябрьской революции высшее инженерное морское училище имени адмирала С.О. Макарова.
На мой взгляд, сердце этой «Системы» и есть наш Арктический факультет. Судоводителей, судомехаников, радиоспециалистов производят на белый свет великое множество морских училищ от Ленинграда до Владивостока.А будущих полярников «рожает» в муках лишь Макаровка. Это просто, для сведения, чтобы вопросов в перспективе не возникало.
Много лет спустя, после описываемых событий, однокашник мой Саня Краснов, высказал замечательную мысль. Причем Саня лично таскал на руках газовые баллоны, электробатареи и гусеничные вездеходы, в бытность свою инженером-гидрографом «на все руки» в Провиденской гидробазе на Чукотке. Это я к тому, что парень знает, о чем говорит.
Состояла мысль сия глубокая в том, что нам не рассказывали ничего толком о лоцмейстерских работах преднамеренно. Дабы мы уже на первом курсе не разбежались из родной альма-матер, куда глаза глядят на все четыре стороны. В этой мысли есть своя сермяжная правда, как и в каждой шутке, есть только доля шутки. Быть лоцмейстером, скажу вам, далеко не самое легкое занятие в мире.
Хотя лично я до сей поры, как-то не совсем уверен, что в этом виноваты мои преподаватели. Допускаю, что всё, что касалось дел лоцмейстерских я протабанил со свойственной мне беззаботностью в самоходах через забор родной системы по театрам, Мюзикхоллам, ленинградским девчонкам и пивным барам.
Полагаю, что все что ни делается в этом мире – всё к лучшему. В противном случае мне и вспомнить об учебе было бы нечего. А, по поводу сути лоцмейстерских работ, меня на гидробазе впоследствии натаскали так, что куда там ленинградским профессорам и доцентам. Им такое и не снилось, поскольку голимые теоретики они в делах наших лоцмейстерских.
Со всей ясностью мне стало понятно, что с понедельника начальство прикажет, по крайней мере, на время, забыть все, чему меня учили, до сей поры, и примутся за мое обучение заново, с чистого листа. Собственно, именно так в дальнейшем всё и вышло.
Продолжение вероятно последует...
Автор: baturine
Источник: https://litclubbs.ru/articles/52727-zapiski-eniseiskogo-razdolbaja-1-7.html
Содержание:
Понравилось? У вас есть возможность поддержать клуб. Подписывайтесь, ставьте лайк и комментируйте!
Оформите Премиум-подписку и помогите развитию Бумажного Слона.
