Ходила в пятницу впервые за долгое время забирать Тимоху из садика. Обычно его встречает моя мама, но через такие сугробы ей будет слишком тяжело толкать санки. По ним идти-то тяжело, а у неё ещё и нога, которую она в августе мощно сломала. Пришла я в сад в 11:55. Пока натягивала бахилы, зашёл мужчина. Оказалось, он тоже за ребёнком из нашей группы. Зашли мы с ним в группу, а там только наши ребята и тусуются — мой сын и его внучка. Эта девочка (назовём её Катя) питает какие-то особенные чувства и к моей маме, и к моему сыну. Мама мне про неё рассказывала. Мы с Тимошей сели на лавочку, я достала из рюкзачка его вкусняшки, и он принялся трапезничать. Кате тоже выдали мисочку с печеньем, которую она ела и ходила туда-сюда по раздевалке: то к дедушке своему подойдёт, то к нам. Потом она спросила меня: — Баба? — Тимошина бабушка дома, — ответила я. — Ты же видела, какие там большие сугробы? Так вот ей тяжело по ним ходить. Девочка понимающе кивнула. Пару раз она спросила про батончики,