Стихи

Вера узнала этот стук сразу. Не по силе, не по ритму, а по тому, как после него в прихожей будто стянулся воздух. Она сидела на кухне, держала в ладонях тёплую чашку и смотрела, как на стекле собирается лёгкий пар. Чай пах бергамотом. На подоконнике стоял горшок с базиликом, и от влажной земли тянуло свежестью. За окном мартовский вечер уже опустился на двор, фонарь у подъезда разлил по асфальту тусклый жёлтый круг. Стук повторился. Вера поставила чашку на стол, не спеша вытерла ладонь о передник и только тогда вышла в прихожую...

Много лет назад еще в молодости с Дарьей произошла история, о которой она не может забыть, нет-нет, а всплывает она в ее памяти. Хоть сейчас она уже на пенсии, муж, дети и внуки… Но как только слышит знакомую мелодию «Севастопольский вальс», память возвращает ее к ностальгическому прошлому. Первая любовь… Жизнь - сама красивая песня. Первый раз на море Даша отправилась в восемнадцать лет, когда училась в медицинском училище на фельдшера. Поехали вдвоем с подружкой Верой. Увидев море, Даша влюбилась в него на всю жизнь...

Варваре сейчас семьдесят пять. Она сидит в уютном кресле у большого окна в большом доме младшего сына Игоря и смотрит, как за стеклом кружится тихий, легкий снег. Он падает на детскую площадку, на припорошенные машины, на ветви голых деревьев, и каждая снежинка будто стирает границу между сейчас и тогда. Она растворяется в этой белой тишине. Внучка Машенька, семи лет, только что обняла ее за шею, пахнущая детским шампунем: - Бабушка, ты самая лучшая! Я тебя люблю. - Ты моя, золотая внученька, - обняла Варвара ее и прижала к себе: - Я тоже очень тебя люблю...

Февраль 1933. Средне-Волжский край Харитон проснулся затемно. В избе стоял такой мороз, что вода в ведре у порога промерзла насквозь, а по полу тянулся сквозняк. Мужчина, которому недавно справили шестьдесят лет, кряхтя поднялся с лежанки, чувствуя себя на все восемьдесят от бессилия и усталости. Он устал бороться каждый день за жизнь... Харитон натянул полушубок прямо на нижнюю рубаху и направился в сени, чтобы взять оттуда дров и растопить печь, покуда не встали его внуки семилетний Егорка и двухлетняя Василиса...

В честь очередного дня рождения Анатолия Алёшина начал слушать золотое старьё в его исполнении, и особенно вдруг запала в душу старая-добрая «Дороги наши разошлись», которая существует она давно и в разных вариантах. Возможно, песня совпала с какими-то внутренними ощущениями, но покоя не даёт... По-моему, это одна из жемчужин русского рока — такого, каким он был в благословенные времена начала 1980-х. Вроде бы блюз, но по-русски, с понятными словами, образами и эмоциями... «Дороги наши разошлись» — реакция на необратимость разрыва, который случается, к сожалению, в жизни каждого...

Олег проснулся в непривычной тишине. Ни ритмичного писка мониторов, ни шипения компрессора, ни щелчков автокапельницы… Ну, конечно — он же дома. Не у постели Артёмки, чьи воспалённые лёгкие никак не желали работать самостоятельно, а в своей квартире. Первая спокойная ночь за три дня. Но откуда такая тяжесть на душе? Мальчик же выкарабкался. Вспомнил — Вика. Он вернулся домой около полуночи, прочитал записку, упал на диван и мгновенно уснул. Мозг отключился, как аппарат ИВЛ после стабилизации пациента...

Июньский вечер опускался на Грозный медленно, словно нехотя, позволяя солнцу подольше задержаться на шпилях небоскребов и куполах мечетей. Воздух у фонтанов на проспекте Путина был еще теплым, но уже чувствовалось...

Часы на стене показывали шесть вечера. Старые, с боем, ещё от мамы остались. Зинаида стояла у окна и смотрела, как снег падает крупными хлопьями. Город укрывался белым, готовился к празднику. Тридцать первое декабря. Двадцать лет. И ни одного Нового года без этих слов в голове. «Я вернусь до курантов. Дождись». Она провела пальцами по стеклу. Холодное. За окном – детский смех, кто-то тащил ёлку, запоздалый покупатель. Обычная предновогодняя суета. А внутри – тишина. Та самая, которая поселилась в ней двадцать лет назад и никуда не делась...

22.11.2055 До захода звезды 136681 оставалось пятьдесят три минуты. Пилотируя модуль как можно ниже и напряженно всматриваясь в каждую неровность, чтобы не пропустить человеческую фигурку внизу, он все же не мог не отметить красоту закатного марева, бросавшего карминные всполохи на волны равнины и на пломбирные пики гор, видневшиеся впереди, не забывая, однако, украдкой посматривать на жену, сидевшую справа. - Смотри, Зловещий Близнец похож сейчас на нашу Луну, увеличенную в два раза. А их звезда так похожа на наше солнце...

Солнце заливало актовый зал сквозь огромные окна, превращая пылинки в танцующие искры. Адам стоял в мантии и квадратной шапочке, слушая свою фамилию, эхом разнесшуюся под высокими сводами. Когда пожилой...

– Сопраны! Ну не орите вы так… «Подай, Господи» поем ведь. Просить надо, а вы требуете. Это матушка Феодора. Она – регент с 50-летним стажем. Управляет хором в отсутствие главного нашего регента. Всенощное бдение, просительная ектения в конце утрени. Мы распелись уже давно, голоса летят! И мы, по мнению матушки, орем. В уголке на клиросе стоит Марина Александровна Ильинова, наш альт. В паузе между прошениями она тихо и задумчиво изрекает: – Дааа… Не трясите небеса… Эта фраза оказалась для меня столь...