Стихи

Из областной больницы Алексея Спиридонова привезли под вечер, и под вечер же после нескольких дождливых дней вдруг показалось солнце, отчего сразу сделалось приветнее и теплее. Согрелась душа и у Алексея – впервые за последние месяцы. Теперь, похоже, самое неприятное осталось позади, теперь, хочешь не хочешь, а надо вперед смотреть, ведь жизнь-то пока не закончилась, и плакаться – хорошего мало. Это каждый скажет, даже кому для слёз и причины нет никакой. С возвращением Спиридонова после месячного отсутствия домашние зашевелились, забегали, не зная, как теперь вести себя...

Много лет назад еще в молодости с Дарьей произошла история, о которой она не может забыть, нет-нет, а всплывает она в ее памяти. Хоть сейчас она уже на пенсии, муж, дети и внуки… Но как только слышит знакомую мелодию «Севастопольский вальс», память возвращает ее к ностальгическому прошлому. Первая любовь… Жизнь - сама красивая песня. Первый раз на море Даша отправилась в восемнадцать лет, когда училась в медицинском училище на фельдшера. Поехали вдвоем с подружкой Верой. Увидев море, Даша влюбилась в него на всю жизнь...

Звонок телефона вырвал Марину из дремоты. Она не сразу сообразила, что звонит не будильник, а телефон на журнальном столике. Марина распахнула глаза и резко села на диване. За окном уже стемнело, было не утро, а вечер. Марина потянулась к телефону, но экран погас. Она дотянулась до торшера у дивана, включила свет и потёрла глаза. Телефон зазвонил снова. Марина нажала на соединение и поднесла телефон к уху. - Я слушаю. - Марина? – спросил мужской голос и замолчал. - Да говорите уже, - с раздражением поторопила она...

Полка под чугунный товар в сельпо опустела ещё позапрошлой осенью, и с тех пор на ней держали мыло, синьку да подмётки. Ксения взяла керосину, соли на два раза и уже от порога спросила, не привезут ли чугунов к зиме. Лида подняла глаза от тетради. — Тебе-то зачем? У тебя свой, двухведёрный. Я его помню, ты в нём на поминках варила. — Я и спрашиваю: не привезут ли. — Второй год пишем в заявку, второй год не везут. Литьё всё на город идёт. — Лида подышала на чернильный карандаш и посмотрела на неё поверх тетради...

Виктория взяла сумку и пошла в зал ожидания, посадка через тридцать минут. Она покопалась в телефоне, убрала его и села смотреть в окно, очень ей нравится смотреть на приземляющиеся самолёты, в этом есть какая -то своя магия, так же на взлетающие. -Стальные птицы летят по небу И где бы ты не был, и где бы ты не был. Тебя принесут они в край далёкий... -Там будешь ты совсем одинокий, - машинально продолжила Виктория вслух, не поворачивая головы. -Ух ты...вам тоже нравится это стихотворение? -Да,...

Варвара шла домой самыми темными переулками и пела песни «Руки вверх!», когда из тени ей навстречу вышла мрачная мужская фигура в длинном темном плаще, стильных штанах, сапогах и цилиндре. — Батюшки-светы! — вскрикнула Варвара...

После окончания педагогического института городская девушка Марьяна приехала в небольшой поселок преподавать в местной школе. Поселок старый, многоэтажек нет, есть старые трехэтажные дома, вокруг частный сектор. Марьяна шла вдоль заборов и домов к единственной школе, поглядывая на кур, копающихся в земле. - Это даже не поселок, а деревня, - подумала Марьяна, - тишина и людей почти не видно. Поселок встретил ее сдержанным любопытством. Ученики оказались послушными, ну за исключением некоторых, но это как и во всех школах...

1938 год. Галине в тот год исполнилось восемнадцать лет и в семье пошли разговоры о том, что пришла ей пора вступать в колхоз. Но как же девушке хотелось уехать в город! Сколько уж отцу она говорила об этом. Два года прошло, как школу она окончила, а тот и слышать ничего не хотел. Порой глядела Галина на свою семью, что собиралась за столом, и вздыхала. Конечно, куда ж её отпускать, коли тут дети один другого меньше? Галина была старшей дочкой у Якова и Пелагеи. После неё шли три сестры - Полина,...

Это был обычный вечер. Софья уже вымыла посуду, вытерла руки о цветастое полотенце и хотела было выключить телевизор, висевший на стене в углу кухни, как вдруг полилась знакомая мелодия. Она подняла глаза: на экране, в окружении бликов софитов, стояла Таисия Повалий. Голос певицы, глубокий и бархатистый, заполнил маленькую кухню: «В каждой женщине спит ворожея, слов любви для нее нет важнее... Любит женщина сил не жалея...» Софья замерла с полотенцем в руке. Слова песни, как тонкая игла, кольнули...

Я археолог. Не тот, что ищет сокровища и золото фараонов, а скромный полевой работник, который проводит месяцы в экспедициях, копаясь в слоях глины и песка в поисках осколков керамики и костей. Моя жизнь — это пыль, солнце и бесконечная тишина пустынь и полупустынь. Я привык к одиночеству, привык к тому, что вокруг меня только ветер и камни. Но есть одна экспедиция, которую я не могу забыть. Она длилась всего три недели, но оставила след глубже, чем все мои предыдущие годы работы вместе взятые. Мы нашли его случайно...

Про неё говорила бабка Агафья — соседка, которой было столько лет, что никто уже не помнил сколько именно. Говорила коротко, как говорят про очевидное: в жару, в самый полдень, когда тени уходят под ноги и воздух над полем дрожит — иногда появляется. Женщина в белом. Если увидел — не смотри. Если подошла — не говори. Если заговорила первой — отвечай только вопросом на вопрос, тяни время до первого удара колокола. — А если нет колокола? — спросил я тогда. Мне было лет двенадцать. — Тогда не останавливайся, — сказала она...