Алёшка обрадовался: Валерий Константинович – батин друг, тоже горный инженер. Они вместе в институте учились.
Валерий Константинович в Управлении работает. Бывало, – в гости приезжал, даже на рыбалку вместе ездили: на целую ночь, на Северский Донец.
И тут же сник мальчишка… Сердце сжалось: Валерий Константинович батю напомнил…
А батя ушёл.
Как сказать об этом Валерию Константиновичу?..
Растерянно и горестно объяснил:
- А бати… отца нет.
Валерий Константинович ответил просто:
- Я знаю, Алёшка.
Вышла мать.
Алёшка уже привык, что этим летом мама почти всегда не причёсана… И ей всё равно, в каком она платье.
А Алёшка помнит, как ранней весной мама любила заходить в магазин, подолгу рассматривала ситцевые и штапельные ткани, выбирала самые красивые. Дома показывала отцу, серьёзно объясняла:
- Вот из этого – платье. – Прикладывала к груди мягкий отрез штапеля: будто по ясно-голубому небушку разбежались хороводы ромашек. – А из этого… – бережно разворачивала отрез светло-сиреневого, с крошечными берёзовыми листочками и серёжками ситца: – из этого – сарафан. Красиво?
Батя улыбался, обнимал маму:
- Красиво. Станет ещё красивее, когда ты наденешь такое платье… или сарафан. Главное – не то, что ситец красивый. Ты у меня, Танюша, красивая. Потому и платье – из любого ситца и штапеля – будет самым красивым.
Правильно батя говорил…
Только сейчас платье из нежно-сиреневого ситца не казалось самым красивым…
И взгляд у мамы усталый… и какой-то потухший.
Она даже волосы не поправила.
И словно не удивилась, что пришёл Валерий Константинович.
Безразлично пригласила:
- Проходи.
И Валерий Константинович ничуть не удивился, что мама – Танечка, как он её всегда называл… – сейчас вот такая: с небрежно заколотыми волосами, в старом платье… и – равнодушная.
Мама заварила чай.
Валерий Константинович поднял глаза от чашки:
- С мятой. Любимый мой. Спасибо, что помнишь, Танечка.
Мать чуть двинула плечами – молча и равнодушно.
Алёшке было стыдно – потому что у него вдруг повлажнели ресницы.
Ещё чего не хватало!..
В восьмой класс перешёл, а слёзы – как у девчонки.
Мама поняла. Напомнила:
- У тебя – список летнего чтения. Не заметил? Лето быстро проходит.
Алёшка ушёл в свою комнату.
Открыл сборник произведений Максима Горького.
В разговор мамы и Валерия Константиновича особо не вслушивался – увлёкся чтением.
Кажется, мама рассказывала про Алёшкину учёбу, про то, что он – вратарь сборной школы по футболу… ещё – что сейчас, на каникулах, Алёшка работает помощником в шахтных ремонтных мастерских. И о своём 2-м Б рассказывала, – Алёшка по голосу слышал: улыбается…
Потом спросила:
- Как живёшь, Валера?
Валерий Константинович тоже рассказывал, – что часто бывает на шахтах, что комплексная проверка была очень строгой, а результаты показали, что на «Новоалексеевской» полный порядок – во всех шахтных подразделениях. Рассказал даже о новых марках угольных комбайнов.
А мама негромко и грустновато перебила его:
- Валера…
Алёшка перевернул страницу… Удивлённо свёл брови: должно быть, что-то прослушал, – потому что слова Валерия Константиновича были непонятными… и совсем неожиданными:
- Танечка… Танюша, Таня! Собирайся. Вы с Алексеем со мной поедете.
Алёшка затаил дыхание: это… как? Куда?..
А мама и сейчас не удивилась. Сдержанно ответила:
- Об этом не надо, Валера.
- Лишних слов говорить не надо, – согласился Валерий Константинович. – Ты сама всё знаешь. Просто собирайся – всё самое необходимое.
- Нет.
- Таня!.. Танечка!
- Нет, Валера.
- Танечка! Тебе и Алёшке у меня понравится. Обязательно понравится, я знаю.
- И я знаю. Только я не об этом.
Алёшка решительно ничего не понимал.
- Таня, Танечка! Я все эти годы самому себе не признавался, что жду тебя. Не позволял себе думать об этом. Хотелось видеть тебя… Но – старался пореже бывать у вас. А сейчас… Таня! Что случилось – то случилось.
- Нет.
- Почему же – нет, Танечка? Ты по-прежнему Андрея любишь? Боишься, что… не сможешь меня полюбить? А если получится, Таня? Мы будем счастливы. И с Алёшкой мы обязательно подружимся, найдём общий язык.
Мам помолчала.
- Хороший ты, Валера. Каким был в наши студенческие годы – таким и остался.
- Значит, нравлюсь тебе? Может, и полюбишь.
- Не надо об этом, Валера, – повторила мама.
- Не разлюбила Андрея, значит. Танюша! Тебе надо время. И у нас всё будет хорошо.
- Разлюбила ли… люблю ли Андрея. – сама не пойму. Захлестнуло… полынной горечью… Кроме неё – и нет ничего.
- Давай уедем, Таня.
- Да пойми же ты, Валера!.. Посмотри на меня. Я уже совсем другая Таня. Другая. Совсем не та, которую любил студент-отличник Горно-металлургического Валера Гаранин.
- Я всё знаю. Это ничего не меняет. Для меня ты – та же Танечка. Навсегда.
- Спасибо тебе. Знаешь, Валер… Слушаю слова твои… и радость в душе поднимается, – будто зорька над степью. Только не дождёмся мы счастья.
- Танечка!..
- Все раны заживают. Но… не надо тебе такого счастья – даже с зажившими ранами. Перегоревшее-выгоревшее, изболевшееся… с привкусом полынной горечи – и счастьем-то не назовёшь. А со мной другого не будет.
- Какое есть.
- Нет, Валера. Я очень хочу, чтобы ты был счастлив. Очень хочу – светлого, чистого… единственного счастья для тебя… Счастья, – а не воспоминаний о Танюше, студентке педагогического. Я давно не студентка. Я, Валер, брошенная женщина. К тому же…Тебе ж сказали?.. Пьющая.
- Танечка!.. Это – обычная слабость: от неожиданности, от растерянности. Всё пройдёт.
- Значит, я вот такая… – слабая. А ты встретишь ту, которую полюбишь. И обязательно поймёшь, что брошенный на дорогу цветок был поднят из жалости. Поймёшь… и будешь чувствовать себя виноватым – и передо мной, и перед той, которую мог бы сделать счастливой. Пора тебе, Валерий Константинович. Алёшка встаёт рано – ему в мастерские.
- Разреши, – я ещё приеду. Приеду – к вам с Алёшкой.
- Да тебе же некогда, – улыбнулась мама. – Разве что – по пути на какую-нибудь шахту. Но – приезжай, конечно.
… И – вообще: что за вид?.. – возмутилась Леночка. – Такое чувство, что тебя – главного инженера! – пригласили в театр: играть трагических героев. По Танюше своей страдаешь? Я не понимаю, Полунин: как ты с ней жил – пятнадцать лет! Она же – совершенно безвольное существо! Не может взять себя в руки! Рассказывали: её снова видели выпившей! Хочешь заняться её перевоспитанием?.. Учти: тебе надо, чтобы рядом была сильная женщина.
- Так ты же рядом, – устало улыбнулся инженер Полунин.
- Вот и нечего страдать! У вас когда развод?
Недавно сбылось то, чего Леночка опасалась: Андрей заговорил о ребёнке…
Лена приподнялась на локте:
- Ты – о чём?! Ребёнок?! А Алексей? Мы должны думать о нём! Если мы займёмся ребёнком, – Алёшка вообще от рук отобьётся! С такой-то матерью!
Утром Андрей предупредил:
- Вернусь поздно. В шестой западной – неполадки с вентиляцией. Надо установить причину.
- А без тебя в забой спуститься некому? Нас Веденеевы пригласили – я обещала, что приедем! А у тебя, как всегда! Не вентиляция – так водоотлив с насосами! Не насосы – так конвейерные ленты!
- Хочешь, – я Василию, водителю, скажу, чтоб отвёз тебя к Веденеевым?
- Я подумаю, – снисходительно бросила Лена.
Спрятала усмешку: в общем-то, – что и требовалось… К Веденеевым лучше без Андрея.
Поздним вечером Катенька Веденеева к чему-то тревожно прислушалась. Выключила проигрыватель:
- Слышите? Горноспасательные машины.
Продолжение следует…
Начало Часть 2 Часть 3 Часть 4 Часть 5
Часть 6 Часть 7 Часть 8 Часть 9 Часть 10
Часть 11 Часть 12 Часть 13 Часть 14 Часть 15
Навигация по каналу «Полевые цветы»