Алёшка затаил дыхание.
Ещё чего!..
Он думает!
Мыслитель!
Нет, – всё-таки хорошо: быть семиклассником.
Не только потому, что на каникулах можно устроиться помощником в шахтные ремонтные мастерские. Прошлым летом Алёху не взяли: мал ещё. Механик Говоров положил руку на плечо:
- Требуется подрасти, Алёшка. В восьмой перейдёшь – другое дело.
Хорошо перейти в восьмой, – потому что батя не возьмёт за руку и не уведёт с собой, чтоб Алёшка жил с ним и с этой…
Мама устало переспросила:
- Ты думаешь?.. – Думаешь, – она будет лучшей матерью нашему сыну?
- Таня! Ты должна взять себя в руки. Я всё знаю. Лена… Елена Васильевна мне рассказала.
- О чём же рассказала тебе Елена Васильевна?
- Я не ожидал, Таня…
- И я не ожидала, Андрей.
- Таня! Так случилось. Не вчера придумано: жизнь прожить – не поле перейти. И ты должна…
- Быть сильной? – договорила мама.
- Алексею лучше жить у нас. Ему не надо видеть вот это.
Алёшка свёл брови: не надо видеть… вот это?
Он же убрал со стола рюмки, вымыл посуду. Все пустые бутылки выбросил.
Что – вот это?..
Чего не надо видеть?
Алёшка вошёл на кухню.
Вспыхнул: дверца кухонного шкафа приоткрыта… а на полке – бутылка самогонки.
- Не ожидал я, Таня, – повторил отец. – Не ожидал, что когда-нибудь ты… – кивнул на бутылку, – вот так…
Мама горько усмехнулась:
- Может, ты просто плохо рассчитал мои силы, Андрей?
- Алёшка растёт… И ему ни к чему видеть… все эти твои посиделки с подружками.
Алексей подошёл к кухонному шкафу. Достал бутылку с самогонкой, молча выбросил её в мусорное ведро. Поднял глаза на отца:
- Вот тут ты, бать, точно ошибся. Точно – неправильно подсчитал, что я расту. Я, бать, уже вырос. Ты просто не заметил.
- Алексей! У тебя начинаются каникулы. Я взял путёвку – в военно-спортивный лагерь. А потом мы поедем на Азовское море. Помнишь, – зимой мы мечтали, как поедем на Азов…
- Отмечталось, бать. На Азов не мы поедем, а ты – со своей…
- Ты не должен так говорить о взрослых людях, Алексей.
- А как я говорю о взрослых людях?
- Ты вот что, сын. Собери вещи. Я решил: ты будешь жить со мной.
- И снова ты, бать, ошибся: подумал, что пришёл за мной в детский сад, – усмехнулся Алёшка. – Получается, – это не я ещё расту, а ты – до сих пор не вырос, раз считаешь, что я брошу мать и поеду с тобой и этой твоей… на Азовское море.
- Алексей! Я тебе уже сказал. «Этой твоей» – ты не должен так говорить о Елене Васильевне.
- А как мне о ней говорить, бать? Как мне её называть? Она тебе кто? Моя мать – тебе жена. А эта твоя – тебе она кто? Насколько я помню, – ты не из турецких султанов, чтоб у тебя было несколько жён.
- Алёша, ты иди в свою комнату, – вмешалась мать. – Уроки на завтра повтори.
Дверь в комнату Алёшка закрыл… А батины слова всё же услышал:
- В шахтоуправлении говорят о твоих пьянках с подругами. Я не думал, что когда-нибудь мне будет стыдно за тебя.
И материн голос – безотрадным шелестом поникшей под какой-то тяжестью степной травы:
- Андрей, не уходи…
Отцовские шаги – по ступенькам… во дворе двухэтажки…
И – звук отъехавшей машины.
… Семиклассники сдали последний экзамен.
Лучший друг, Димка Торопов, уточнил:
- В лагерь вместе, Алёха?
О военно-спортивном лагере, об игре «Зарница» мальчишки говорили целый год.
А сейчас Алёшка сдержанно покачал головой:
- Я, Димка, в ремонтных мастерских буду работать.
Димка виновато взъерошил волосы: слышал же, что дома у Алёшки не всё в порядке… Родители, что ли, разводятся… Заторопился:
- Ты молодец, Алёха. А про лагерь я тебе всё расскажу, – как там было. Главное, – экзамены мы сдали. И теперь – восьмиклассники!
Заседание педагогического совета проходило в физкабинете.
Как всегда, на педсовете в конце учебного года было много вопросов.
Александра Романовна говорила о прошедших экзаменах.
Елена Васильевна вскочила, простучала каблуками к доске. Уверенно перебила директора:
- Про экзамены мы все знаем. Не об этом надо говорить.
Учителя переглянулись.
Елена Васильевна ладонью рассекла воздух:
- Да, да! Мы говорим не о том! Я объясню: Юлия Евгеньевна, старшая пионервожатая, рассказывала нам о воспитательной работе. По её словам, мы успешно воспитываем наших школьников, пионеров и комсомольцев. К сожалению, Юлия Евгеньевна ничего не сказала о поведении некоторых наших учительниц.
- Своевременный вопрос, – согласно кивнула математичка Дарья Викторовна.
- Вот-вот! – Елена Васильевна явно обрадовалась поддержке. – Вы тоже так считаете, Дарья Викторовна, что учительница 2-го Б…
- Я считаю, Елена Васильевна, что учительница географии отличилась аморальным поведением – потому что без стыда – без учительского и женского стыда, – на глазах у всей школы, детей, родителей, на глазах у всего посёлка принимает чужого мужа.
Елена Васильевна опешила:
- Вы… вы о чём?
- О тебе, милая.
- Вы… вы… как вы смеете – обо мне!
- А ты у нас что за птица такая – больно важная? – усмехнулась математичка. – Я за двадцать лет работы видела не одного завуча. Вот только такую, как ты, что без стеснения – с чужим мужем, впервые вижу.
- Речь не обо мне! А об учительнице 2-го Б! Это она опозорила себя… и учительское звание – тем, что у себя дома устраивает пьянки! Мне рассказывали!
- На базаре? – полюбопытствовала учительница русского языка и литературы Лидия Михайловна.
- В шахтоуправлении! Она… Полунина, опозорила себя – пьянками! И тем, что не воспитывает сына! И я считаю, что нам надо выразить… надо принять меры. Полуниной – не место среди учителей такого важного звена, как начальные классы.
Виктор Владимирович, физик, деланно глубокомысленно заметил:
- Точно. Учителям начальных классов нельзя пить водку. Это учителям географии… и завучам разрешается – с чужими мужьями.
Учителя рассмеялись.
Татьяна Александровна равнодушно смотрела в окно.
Елена Васильевна отчего-то стала заикаться:
- Вы… вы что? Судилище мне устроили? По какому праву? Он… Он, Андрей… Андрей Степанович… Полунин, он сам от неё ушёл! Потому что… потому что он меня полюбил! И бросил её – потому что она пьёт! У нас с Андреем… у нас с главным инженером Полуниным – чувства! Мы скоро… мы зарегистрируем наши отношения! И у нас будет семья! И сын Андрея… – он будет жить с отцом… с нами. Мальчишке… тем более, – такому трудному подростку, необходима полноценная семья, а не пьющая мать!
Дарья Викторовна оборвала не очень связный поток слов:
- Вы, Леночка, напрасно возомнили себя знающим завучем… этаким Макаренко. Алёша Полунин никогда не считался трудным подростком. И семья у Полуниных – замечательная. Не ждите, Леночка: я не скажу – была. Поживём – увидим. Лишь отмечу, что Полунин старший удивил нас. Поступок его – неожиданный… и необъяснимый.
Математичка подчёркнуто называла Елену Васильевну Леночкой: учительница географии, завуч Елена Васильевна – это серьёзно и уважительно… А с чужим мужем – это Леночка.
- У нас – чувства! Он разведётся с женой, и мы оформим наши отношения!
Лидия Михайловна насмешливо посоветовала:
- Нэ кажи: «Гоп!» – покы нэ пэрэскочиш.
Александра Романовна постучала карандашом по столу:
- У нас ещё много вопросов. – Обратилась к завучу: – Вы садитесь, Елена Васильевна. Про устроенное судилище – это зря: разговор начали вы – с требованием выразить… и принять меры. Коллектив и выразил – своё отношение к вам. А что касается того, чтобы принять меры, – я собиралась после педсовета пригласить вас к себе. Но, раз разговор уже начат, скажу сейчас: в отделе образования мне предложили объяснить ситуацию с вашим поступком – в отношении чужой семьи. И мне придётся объяснить.
Леночка и Полунин жили в трёхкомнатной квартире двоюродного брата Андрея: у Валерия – длительная командировка на угольную шахту в Заполярье – по передаче опыта работы военизированной горноспасательной части, и он с женой Любашей и дочушкой Маришкой уехали на целый год.
Признаться, Андрей Степанович был несколько озадачен: перед отъездом Любаша навела в квартире идеальный порядок, попросила Таню, чтоб заходила – полить цветы… А за два месяца Любашин уют и порядок куда-то бесследно исчезли…
Сегодня Лена встретила Андрея градом упрёков:
- Полунин! Ты собираешься разводиться с Танькой?! Ты кого любишь: меня или её?! Почему я должна выслушивать, что я разбила твою образцовую семью?
«Нэ кажи: «Гоп!» – покы нэ пэрэскочиш» – малороссийская поговорка. Смысл – не хвались и не гордись, пока не сделал дело.
Согласно малороссийской орфографии, в глаголах после буквы ш мягкий знак не пишется: пэрэскочиш, зробыш (сделаешь), вывчиш (выучишь).
Может, – пригодится: в корне слова подрасти пишем а.
Правило простое: в корнях -раст- -рос- происходит чередование букв а – о. Перед буквосочетанием -ст- и буквой щ пишем безударную а: подрасти, подрастут, вырасти, вырастут, растение, выращенный. Перед буквой с пишем о: выросли, подросли, заросли.
Есть исключения: хоть в корне есть -ст-, пишем – росток; хоть в корне нет -ст- , пишем – отрасль.
Продолжение следует…
Начало Часть 2 Часть 3 Часть 4 Часть 5
Навигация по каналу «Полевые цветы»