Таня вспыхнула.
Убежать бы – без оглядки, только сил не было.
Виновато и растерянно улыбнулась, сбивчиво объяснила:
- Я… нет… Я лишь хотела…
- Не говорить же нам на улице. Давайте поднимемся в шахтком, – пригласила Нина Игнатьевна.
Таня закачала головой:
- Нет… я… я пойду. Я просто хотела…
- Вот и расскажете. Я понимаю, о чём вы хотели поговорить со мной.
- Я… пойду.
- Татьяна Александровна! Мне тоже есть что сказать вам. И нам всё же лучше пройти в шахтком: здесь неудобно говорить.
В шахткоме Таня облегчённо перевела дыхание. Нина Игнатьевна права: у шахтоуправления на них с любопытством оглядывались, – будто догадывались, зачем учительница Новоалексеевской школы пришла в шахтком…
Нина Игнатьевна ждала.
Чуть приметная мягкая улыбка тронула её губы:
- Мы с вами вдвоём. Не волнуйтесь. Не думаю, что бывает легче, когда перед вами – целый класс ребят. Вам надо поговорить об Андрее Степановиче – я правильно понимаю?
От стыда и от горя у Татьяны темнело в глазах.
- Он… он ушёл. Он… ушёл, бросил нас с сыном. Алёшка… Алексей… ему очень плохо без отца… а он ушёл.
Сдержать слёзы не получилось.
И… как же стыдно!.. Пришла в шахтком – жаловаться на мужа… Говорила Нине Игнатьевне про Алёшку… А как сказать о признании Андрея: не люблю…
Требовать, чтобы в шахткоме заставили его снова полюбить?..
Нина Игнатьевна помолчала.
- Мы уже говорили с Павлом Петровичем и с Ерёминым, директором шахтоуправления. На «Новоалексеевской» все знали, что у вас была замечательная семья. Поступок Андрея Степановича стал для нас неожиданностью. Мы получили рекомендацию из райкома партии: обсудить эту ситуацию на совместном заседании парткома и шахткома. Разумеется, всё было предельно строго и серьёзно: главному инженеру Полунину за аморальное поведение в быту объявлен выговор с занесением в личное дело.
- Я… не о том, чтоб выговор…
- Наша обязанность – отреагировать. Мы не могли объявить ему благодарность и выдать премию – за уход из семьи, за внебрачные отношения с женщиной.
- Я… я не хотела, чтобы выговор.
- Я понимаю вас, Татьяна Александровна. Поймите и вы: объявить выговор – это всё, что в наших возможностях. Выговор с занесением в личное дело будет иметь очень серьёзные последствия для главного инженера Полунина. Ерёмин скоро переходит в Управление, а инженер Полунин был кандидатом на должность директора шахтоуправления. Но… заставить его вернуться в семью мы не можем. Знаете, Таня… Когда закончилось совместное заседание парткома и шахткома, он даже не заметил, что все разошлись. Так и остался в кабинете шахткома. Поговорили мы с ним. По-женски хочу сказать вам: мне показалось, что он запутался. Такое бывает. Ни в коем случае не оправдываю его. Просто я увидела, что ему нелегко. И ещё. У вас сын, Таня. Не собираюсь учить вас, советовать, – как вам поступить, чтобы было правильно. Но всё же позвольте один совет – настойчивый: постарайтесь взять себя в руки. Иначе вашему сыну придётся жить не с вами, а с отцом. Не думаю, что эта женщина, которая уверенно называет себя будущей женой Андрея Степановича, сможет стать матерью вашему сыну.
- Я не знаю, зачем пришла к вам, – горько призналась Татьяна.
- Что ж, – хорошо, что пришли. Если остаться наедине со своим горем, – очень легко сломаться. Я хочу, чтобы вы помнили о моих словах: Новоалексеевский – небольшой посёлок, и о ваших выпивках уже многие знают. Вернуть доброе имя, особенно – доброе имя учительницы, будет непросто. Надо найти силы. И жить дальше: растить сына, учить и воспитывать ребят в школе.
Татьяна вскинула глаза, усмехнулась:
-Премного благодарна вам, Нина Игнатьевна. Ах, как много правильных слов вы мне сказали! Найти силы?.. Может, заодно скажете, – где их искать?.. Вам приходилось искать… и находить силы, когда от вас ушёл муж?
- У меня дела, Татьяна Александровна, – сдержанно ответила Сенчукова. – Я повторяю: женщина должна быть сильной.
- А я вот такая – бессильная! Это она – сильная и красивая!
Татьяна выбежала из кабинета, поспешно спустилась на первый этаж.
Не заметила любопытных взглядов девчонок из планово-экономического.
… Леночка торжествовала:
- А я говорила тебе! Я тебе говорила! Она, твоя Танюша, побежит жаловаться на тебя! Я говорила тебе! Сегодня она была в шахткоме – добрых два часа рассказывала Сенчуковой, что ты её бросил. А завтра Танюша поедет в райком, к Карпухину, – чтоб он вызвал тебя… и приказал вернуться к ней! А я бы – ни за что!.. Я ни за что вот так не унизилась бы! Я гордая… и сильная женщина! А ты послушно выполнишь приказ! Тебе твоя должность важнее, чем наша любовь!
- Карпухин уже знает, Лена.
Лена осеклась:
- Знает?.. Что он знает?
- И в шахткоме знали. Ещё на прошлой неделе было совместное заседание парткома шахты и профсоюзного комитета.
- И… что? – встревожилась Елена Васильевна.
- Да, в общем-то, – ничего страшного. Мне объявили выговор – с занесением в личное дело.
- Выговор?.. С занесением?
- Само собой разумеется, что партком не будет рекомендовать меня на должность директора шахтоуправления.
- Не будет?..
Полунин устало усмехнулся:
- Дело не в должности, Лена. Ты же сама сказала: есть то, что важнее должности директора шахтоуправления.
- Но… но – ты же хотел!.. Ты же… ты же не хотел – всю жизнь главным инженером!
- Мне на шахту надо, Лен. У меня в пять совещание.
- Совещание?.. Думаешь, я не знаю! Думаешь, я не знаю, что ты к Таньке собираешься!
- После совещания я собираюсь заехать к сыну. Я купил ему новый спортивный костюм. Алексей на каникулах работает в шахтных ремонтных мастерских, и мне надо узнать, как у него дела.
- А я?..
- Лен! Разве я не говорил тебе, что у меня есть сын?
… Да что она понимает – Сенчукова из шахткома?
Советчица!..
Да что она знает – о том, что без него жить нельзя!
Пятнадцать лет счастья…
Однажды молодой горный инженер Полунин рассказывал жене: бывает, в шахтную выработку вдруг прорывается вода…
Сейчас Тане казалось, что в их счастье вот так неожиданно… неизвестно откуда прорвались безудержные потоки полынной горечи…
Продолжение следует…
Начало Часть 2 Часть 3 Часть 4 Часть 5
Часть 6 Часть 7 Часть 8 Часть 9 Часть 10
Навигация по каналу «Полевые цветы»