Валерий достал пачку сигарет. Кивнул Андрею:
- Выйдем… покурим. Неудобно здесь.
Помолчали.
- Как же так, Андрюха?.. Мы с тобой давно не мальчишки. Повидать уже много пришлось. А… поверить в то, что вы с Таней расстались, – не могу.
- Так вышло, Валер, – повторил Полунин.
- Как вышло, Андрей?
- Понимаешь… Прошли годы… и – всё прошло.
- Андрюха!.. Всё прошло?.. Вы же друг без друга жить не могли!
- Прошло, Валерка. С годами… всё прошло.
- А сын, Алёшка?
- Я благодарен ей за Алёшку. За все годы нашей жизни благодарен.
- Ей?.. Ты и имени её не называешь. А я помню время, когда твоими главными словами были – Танечка, Танюша… Помню, в общаге: лишь проснёмся, а ты уже – про Танечку-Танюшу… Спешил рубаху погладить, ромашки её любимые купить. И засыпал – с Танюшей-Танечкой на устах.
- Валерка, – прошло. Благодарен ей… Татьяне, за сына. Но… я другую полюбил. Знаешь… бывает: встретил… увидел…
- Это… вот ту вертихвостку, что по шахтёрской столовой носится, встретил?
- Валер!.. Встретил Лену… и понял: она – единственная. Давай, Валерка, о тебе поговорим. Женился? Вроде ж пора.
- Ну-ну… Расскажи мне – про пора, – усмехнулся Гаранин.
Андрей закурил новую. Казалось, – за густым сигаретным дымом прячет виноватый взгляд.
- Что… – так и не женился? Столько лет прошло…
- Такую, как Таня, не встретил.
- Валерка! За тобой девчонки бегали – и с экономического, и из пединститута, и из ПТУ. Одна другой лучше. Ладно, – тогда не выбрал. Но – столько лет!.. Неужели… ни одна так и не пришлась по сердцу?
Гаранин взглянул хмуро, исподлобья:
- Ты вот… ты только что сказал: единственная. Про эту… что между столами носится… мешает поварам и девчонкам на раздаче, сказал – единственная. А для меня единственная – Таня. Была и есть.
- Валерка! Я всё помню… Но она… Татьяна, – она сама выбрала.
- Выбрала.
- А ты… ты сам отошёл в сторону.
- Надо было набить тебе морду?.. Желание было – пребольшое. Только мы на последнем курсе учились, а дисциплина у нас в Горно-металлургическом – как в образцовой воинской части. И мы с тобой, Полунин, – без пяти минут дипломированные горные инженеры – вылетели бы с последнего курса. А главное, Андрюха… Танюша сказала мне, что тебя любит. Ну, набил бы я тебе морду… Что изменилось бы? Разве что душу отвёл бы. Так что твоё замечание – про то, что я отошёл в сторону… – пустые слова. Да, Андрюха, я отошёл. Потому что мы все хорошо знали: третий должен уйти. Ну, и просто: насильно мил не будешь.
- Валерка! Вы же с Татьяной со второго курса встречались. Ты ей какие-то задачи решал. Пацаны в комнате общаги смеялись: мол, Гаранин успевает в двух институтах учиться – в Горно-металлургическом и в педагогическом.
- А потом она тебя встретила… а ты – её. Осенью, в колхозе. Девчонки из педагогического на уборке свёклы работали, а мы, будущие горные инженеры, – на заготовке кормов для животноводческой фермы. Там, на танцах в Ольховском клубе, вы и увиделись с Таней.
- Я её и раньше видел – с тобой. Не обращал внимания: девчонка – как девчонка… А в Ольховке влюбился.
- Ты не замечал… а она тебя замечала. Когда вернулись в город, она такая счастливая была… Призналась, что давно любит тебя.
- Ты тогда сказал мне – помнишь?.. Ты сказал: мы с Таней – просто друзья.
Гаранин усмехнулся:
- А мне надо было сказать тебе, что я её люблю?.. Что собираюсь сделать ей предложение?
- Ну… ей бы сказал, что любишь.
- Не успел, Андрюха. Она первая мне сказала, что любит тебя.
- А ты… что же?
- То, что и тебе сказал… Что мы с ней друзья… и я рад за неё.
- Валерка!..
- А что мне надо было делать? Не пускать её на свидания с тобой? Стоять между вами – третьим лишним? Требовать от неё любви?
- Знаешь, Валерка… Она всегда переживала, что ты не женишься. Столько лет прошло – с тех пор, как мы институт окончили. Может, плохо смотришь, инженер Гаранин? А та, что стала бы единственной, может, рядом с тобой.
- Единственная, Андрюха, – это потому, что единственная. Кривить душой не стану: встречались хорошие женщины. Убеждал себя: надо… пора, – чтоб жена… чтоб сын или дочка. А сердцу не прикажешь. Врать женщине, что люблю, не мог… и не смогу. Какое ж счастье – на обмане.
- Прости, Валерка. Выходит, – виноват я перед тобой. Выходит, – увёл Татьяну.
Гаранин нахмурился:
- Никого ты, Андрюха, не уводил. Не ты увёл её, а я ушёл с вашего пути – как надо было уйти третьему. И если бы Таня не любила тебя, – никуда бы ты её не увёл. А она любила… и я знаю: она и сейчас тебя любит.
- Любит. Да сам же говоришь: не бывает счастья на обмане. Годы многое меняют. Бывает, бесследно проходит то, что казалось – навсегда… Разлюбил я.
- Как же случилось, Андрей… что разлюбил? Семья у вас… сын, Алёшка. Нечасто я у вас бывал, но – приходилось. Горькая радость… Только я от души радовался за вас. Я не женат… а о том, какой должна быть шахтёрская жена, знал по вашей семье.
- Значит, случилось. Каким-то… привычным всё стало. Будничным. Бесцветным, что ли. Вот как к осени блекнут степные цветы.
- Да ты, Полунин, смотрю, – поэт. Ярких красок захотел? Думаешь, – вот эта твоя… что порхает бабочкой по шахтёрской столовой, навсегда останется яркой? И будет превращать ваши будни в праздник?
- С нею всё по-другому. Лена умеет… – чтоб ничего не казалось поблекшим.
Гаранин потушил окурок:
- Андрей! Мы с тобой друзьями были… Надеюсь, – и остались друзьями. Поэтому – позволь совет: вернись к Тане. Она простит: я знаю, как она тебя любит.
Андрею вспомнился почти неуловимый Танин голос… прошелестевшие поникшей травой слова:
- Не уходи…
Кивнул:
- Простит. А любовь? Не её, – другую я люблю.
- Андрюха! Сын у вас, Алёшка. Как же он – без тебя?
- Сына я не брошу.
- Ты ему каждый день нужен… а не так: пришёл-ушёл… Проведал, гостинцев принёс… в дневник, как положено, заглянул. А пацану надо, чтоб ты был рядом, а не приходил, как на дежурство – пару раз в неделю. Я, Андрюха, знаю, что говорю: я без бати остался, когда мне одиннадцати не исполнилось. У нас на «Вознесенкой-Глубокой» тем летом был внезапный выброс угля. А батя командиром горноспасательного отделения в ВГСЧ служил. (ВГСЧ – военизированная горноспасательная часть). Горноспасатели четверо суток работали, завалы разбирали. Батя мужиков вывел к запасному выходу – успел. Сам вернулся – ещё раз проверить: не остался ли кто-то. А тут снова рухнула глыба породы. В общем, не вернулся батя. А мне так надо было – показать ему дневник с какой-нибудь пятёркой по математике или за стих… надо было рассказать, как мы у терновских выиграли… Как хотелось, чтоб батя на школьном выпускном был… чтоб радовался и гордился, когда я в Горно-металлургический поступил. Мне – под сорок сейчас, а бати не хватает, как и в десять лет. Вернись к Тане, Андрей. Увидишь, – всё у вас наладится. Весной, Андрюха, степь по-новому расцветает.
- Может, и расцветает. Ты, Валерка, не всё знаешь.
- Конечно, не всё. Откуда же мне – про всё. Знаю, что Таня любит тебя. И что у вас сын.
- Татьяна пьёт.
Валерий уронил сигарету:
- Что… Татьяна?
- Пьёт она, Валерка.
- Татьяна… пьёт?
- Пьёт.
- Я её, конечно, не вчера видел. Но – чтоб пьёт… Что Танюшка пьёт…
- Пьёт, Валерка.
- Она же у тебя учительницей работает!
- В том-то и дело.
- Давно?
- Как я ушёл. Стыдно за неё – перед поселковыми. В шахтоуправлении тоже знают. А ты говоришь, – вернись.
- Пьёт, значит. Как ты ушёл. Стыдно, говоришь…
От Валеркиного удара Андрюхина голова метнулась в сторону.
Продолжение следует…
Начало Часть 2 Часть 3 Часть 4 Часть 5
Часть 6 Часть 7 Часть 8 Часть 9 Часть 10
Часть 11 Часть 12 Часть 13 Часть 14 Часть 16
Навигация по каналу «Полевые цветы»