- Он не вернётся?..
Отчаянный мальчишеский вопрос, казалось, больно хлестнул по лицу – так, что в глазах потемнело…
Татьяна не слышала своего голоса:
- Отец… Он не вернётся.
Не расплакаться бы при сыне…
Лишь ночью не сдержалась. Вспоминала Алёшкины слова:
- Мам! А почему он… почему он к ней ушёл? Ты же лучше! Он что, – не видит: ты лучше!
И беззвучно плакала – от такой горькой женской обиды…
Андрей приходил.
Оставлял деньги на столе, поменял кран на кухне – сам заметил, что протекает.
А разговора с сыном не получалось…
Кран меняли вместе с Алёшкой.
В Алёшкиных глазах – радость… и надежда, что сейчас все вместе будут ужинать. Мама вареников с творогом налепила… и сейчас – вот так просто… так, как и надо, как всегда было, – все вместе сядут за стол… И – рассказать бате про пятёрку по физике… И про то, что через три дня сборная школы играет с меловскими.
А о том, что случилось, – не вспоминать.
По физике тоже не всегда пятёрки бывают…
Значит, – случаются ошибки.
Алёшка рванул за чистым полотенцем…
А батя уже вытирал руки носовым платком.
Мальчишка сник.
Бывает, – так горестно и безнадёжно никнет придорожный степной цветок, на который бездумно и равнодушно опустился чей-то тяжёлый сапог.
Всё же вскинул глаза на отца. И слова сами вырвались:
- Не уходи…
Мать заторопилась:
- Алёша! Мой руки, и – ужинать.
Отец обнял Алёшку:
- Мы поговорим, сын…
Алёшка на секунду притих. Тут же сбросил отцовские руки, молча ушёл в свою комнату.
Татьяна подняла полотенце.
От Алёшкиных слов: не уходи… – больно сжалось сердце… И хотела бы повторить: не уходи!.. – да не смогла. Показалось, – задыхается.
Так и осталось – лишь безмолвной мольбой в глазах: не уходи…
А Андрей сказал:
- Я зайду. Окно неплотно прикрывается – посмотреть надо. А в выходной заберу Алёшку: ему новый спортивный костюм нужен.
Про окно и выходной Таня будто не расслышала. Устало покачала головой:
- Он ждал, что вы на рыбалку поедете… Собирался.
- Не получилось. Я тогда в Управление уехал – на целый день. Думаю, поправимо: у Алёшки скоро каникулы, – постараюсь выбраться.
И снова Таня слышала его шаги – на лестнице, потом во дворе двухэтажки.
От каждого шага плечи вздрагивали – как от неожиданной боли.
В выходной Алёшка с утра уселся за учебники. К отцу не повернулся, в магазин, за новым спортивным костюмом, ехать отказался. Бросил:
- Обойдусь.
Отец сжал рукой лоб:
- Ладно, сам куплю. Примеришь, если не подойдёт, – поменяем.
Алёшка повторил:
- Сказано – обойдусь! – Вызывающе-дерзко посоветовал: – Этой своей… купи.
Андрей опустил руку на голову сына:
- Поговорим, Алексей?
Алёшка грубо сбросил отцовскую ладонь:
- Поговорили уже. Больше не о чём.
- Сын, давай поговорим, – как мужчины.
Алёшка усмехнулся:
- Поговорим… как мужчины?.. Почему – как?.. Ааа… Ну, да: один из нас – не мужчина… а предатель. Значит, поговорить – как мужчины – мы не сможем.
- Алексей! Ты просто ещё не понимаешь…
- Не понимаю, – кивнул Алёшка. – Не понимаю, почему ты бросил маму.
- Видишь ли, сын… Бросил – не совсем правильное слово. Просто – мы с ней больше не можем быть вместе.
- Угу. Сказку про любовь расскажешь мне? Так я ж ещё маленький, – не пойму.
- Алёшка!.. Помнишь, как мы с тобой – за Парамонову балку, до Сладкой криницы… Поехали?
- Не поехали. Эту… свою катай, – до Сладкой криницы.
Алёшка поднялся.
Ростом – скоро отца догонит… прошёл мимо, чуть плечом двинул: а нечего тут… на дороге стоять!
Во дворе свистнул Игорю. Одноклассник выглянул в окно. Алёшка махнул рукой, и через пару минут мальчишки куда-то ушли…
И Андрей уехал.
Татьяна положила перед собой пачку тетрадей своих второклассников: надо проверить диктанты.
Открыла тетрадь Светочки Сенцовой… да так и сидела над ней, бездумно перечитывала аккуратные и старательные строчки…
Встрепенуться заставил звонок в дверь.
На пороге – Катя Фомичёва.
От неожиданности Татьяна растерялась: подругами с Катей никогда не были… А сейчас вообще ни с кем не хотелось говорить… не хотелось расспросов, сочувствия, советов…
А Катерина улыбнулась:
- Вот… зашла к тебе. Чаем угостишь?.. Или – хочешь?.. – у меня покрепче есть.
Работала Катя секретарём-машинисткой в отделе кадров. Димка её служил в горноспасательной части. А два года назад погиб Катюшин горноспасатель: тогда на «Мироновской-Глубокой» случился взрыв метана и угольной пыли…
Катя беременной была. Через полмесяца после аварии родилась дочка – недоношенная кроха.
Как ждали они с Димкой дочку! Сколько раз перебирали самые красивые имена!.. Выбрали: Маринка…
Катерину с девчушкой долго не выписывали, – пока кроха не набрала вес.
А Катя не интересовалась малышкой. Отворачивалась к стенке:
- Как я с ней – без Димки…
Девчушку забрала Димкина мать. Катерина легко согласилась:
- А почему я должна – без Димки!.. Это их девчонка, Фомичёвых. Вот и пусть нянчат, пусть воспитывают… растят.
Вскоре Катю перевели из отдела кадров – техничкой в шахтоуправление… Потому что в отдел кадров Катерина всё чаще приходила подвыпившей.
Татьяна нахмурилась:
- Не хочу. Мне тетради надо проверить.
- Ой, ой! – Катерина окинула Таню насмешливым взглядом: – Каакие мы… неприступные. Прямо… такая уж Татьяна Александровна!.. Зря хорохоришься, Танюха. Я-то знаю, как тяжело тебе. Вот… – чтоб не надорваться, и надо – по пять капель. Говорю тебе: вмиг полегчает… и силы появятся – дальше жить. Что: так и будем – на пороге стоять? Я же вижу, Танька! Я знаю… Ты мне душу открой… не держи на сердце эту тяжесть неподъёмную. Видела я твоего… с Ленкой этой. Вот что он в ней нашёл?
По лестнице поднималась соседка, Зинаида Павловна.
Таня пригласила Катерину:
- Заходи.
Пока заваривала чай, Катерина похозяйничала за столом – достала рюмки, налила водку. Распорядилась:
- Ты это, Тань. Не суетись с чаем, – это потом. Что там у тебя – помидоры солёные остались? Давай. Сальца порежь… колбаски. Да мы с тобой до утра пировать можем! И никто нам не указ!
Таня отодвинула полную рюмку:
- Мне, Кать, тетради надо проверить – к завтрашнему уроку. Ты, если хочешь, – выпей. – Подвинула тарелку с салом и кружочками колбасы: – Вот, закуси. И… Мне тетради надо проверить.
Катерина выпила – привычно, одним глотком. Повторила:
- А – никто нам не указ! И судить нас некому. На нашем месте… не любая была. – Вдруг всхлипнула, обняла Таню: – А мне-то… мне, Танюха, легче: Димки моего в одночасье не стало. А тебе – каждый день видеть эту… как там её, – историчку… нет, – географичку. И его – твоего главного инженера. А каково тебе видеть их, Танька! Димка мой – в одночасье… Он мне не изменял… и не променял меня на другую. Просто – не поднялся… не вернулся из шахты. А твой… главный инженер – с другой. Видела я их. И что он в ней нашёл?.. Ей, Танюха, даалеко до тебя… А он, Андрей твой… – Катерина всмотрелась в Танины глаза, что туманились горькой полынью: – Ты не стесняйся, Танюха. От непролившихся слёз сердцу тяжелее… и больнее. Выпей, – полегчает.
Снова зазвучали отчаянные и горестные Алёшкины слова:
- Мам! А почему он… почему он к ней ушёл? Ты же лучше! Он что, – не видит: ты лучше!
Таня уронила лицо в ладони.
Недавно одна дама сделала мне замечание – относительно русской орфографии. Опрометчиво заявила – вот так: пол- всегда пишется через чёрточку!
Есть минута – позвольте короткую справку:
1.Не через чёрточку – через дефис.
2. Через дефис приставка пол- пишется перед словом, которое начинается с гласной буквы: пол-урока, пол-улицы, пол-яблока, пол-арбуза. Через дефис пишем пол- , если слово начинается с согласной буквы -л-: пол-листа, пол-луковицы. Если после приставки пол- следует географическое название, тоже ставим дефис: пол-Донецка, пол-Москвы, пол-России.
3. Если слово начинается с согласной – кроме -л- ! – приставку пол пишем слитно: полшколы, полгорода, полчашки, полгруши, полтыквы, полшахты.
4. Пишем раздельно, – если между приставкой пол и именем существительным есть ещё какое-нибудь слово – например, имя прилагательное, местоимение, имя числительное: пол маленькой чашки, пол нашей шахты, пол пятого этажа.
5. Полу – всегда пишем слитно: полузабытый, полудрагоценный, полумрак.
Нас, шахтёров, так учили – в пятом классе.
Где, когда, чему училась яростная дама, – не знаю.
Продолжение следует…
Навигация по каналу «Полевые цветы»