Глава 45
– Мне кажется сегодня был самый лучший раз. Ты просто фантастическая женщина. Лучшая из всех, кого я знал в этих двух жизнях, – заметил Михаил, приподнимаясь, чтобы посмотреть на Аллу.
Алла улыбнулась. Ее тело еще было влажным от занятий любовью, а волосы, закудрявившись еще больше, спускались на спину. Алла приподняла их наверх и снова улеглась на подушку. Теперь, когда она снова испытала свою власть над Мефисто, заставив его изнывать от страсти и наслаждения, она была готова дослушать его историю. Да и ревность прошла. Кто такая эта Маришка? Ее уже и нет в этом мире. Такая же слабая девчонка, как была она сама. Ушла из жизни из-за подонка. Сидит теперь наверху и кусает воображаемые локотки. И, возможно, присматривает себе симпатичное девичье тельце, чтобы отомстить.
– Теперь я готова дослушать твою историю, – сказала Алла.
– Думаешь, тебя это снова возбудит? – усмехнулся Михаил. – Не знал, что ты такая ревнивая.
– Рассказывай. Жена твоего брата влюбилась в тебя и…
– Вообще-то это ты сказала.
– Неужели не влюбилась? Ни за что не поверю, – Алла окинула мускулистое, еще блестевшее от пота, загорелое тело Михаила, собственническим взглядом. – Вон какие у тебя мышцы. Такие от упражнений не бывают. Наверно, принимаешь что-нибудь?
Михаил усмехнулся.
– А ты знаешь, телом я опять оказался обязан женщине. В той жизни Маришка отправила меня в тренажерный зал, а в этой Карина. Она, чтобы не зачахнуть дома, после родов решила заняться бодибилдингом в тренажерном зале. Начала большой вес поднимать, со штангой заниматься, ну и добавки, конечно, всякие. Диета, чтобы алкоголем не злоупотреблять. Ну и меня уговорила. Я до встречи с ней больше профессию пластического хирурга оттачивал. На семинары разные ездил, узнавал что-то новое, а она меня подсадила на культуризм. Ну думаю, попробую. Тем более, что физические упражнения мне еще с той жизни понравились. Да и к тому же я должен был через нее на брата выйти. Я так и не решил, что с ним делать. Нужно было заставить его страдать, как он заставлял страдать других, а я не мог придумать. Жену, повторяю, он не любил. Конечно, как всякий собственник он бы разозлился, если бы узнал, что у Карины есть любовник, но я хотел заставить его страдать. Страдать по-настоящему.
– Знакомая история, – кивнула Алла.
– И что теперь? Ты до сих пор встречаешься с Кариной?
– Встречался, пока не встретил тебя. Теперь она названивает, а я не отвечаю. – Михаил сел на кровати, помассировал затекшее плечо. – На самом деле, я испытываю теперь то же, что и ты. Сама идея мести как-то потускнела. А теперь вот смотрю на тебя и думаю: зачем он мне теперь сдался? Ну разрушу я бизнес его и приду посмотреть, как он будет страдать? Скажу, помнишь, своего младшего братика? Может, мы лучше будем с тобой наслаждаться жизнью? Что скажешь? – Михаил коснулся губами Аллиных губ.
Алла села.
– Не знаю. Нужно довести дело до конца. Это же наша миссия, с которой нам позволили вернуться, не так ли?
– Тогда почему ты больше не хочешь, чтобы я сделал из твоего актеришки Гуинплена? Он же урод. Ты хочешь, чтобы он опять стал красивым? Может, ты сама хочешь с ним переспать? – глаза Мефисто сверкнули.
Алла улыбнулась. Когда Мефисто злился, он был чертовски привлекателен.
– Даже если бы очень хотела, я бы не доставила ему такого удовольствия. Не скрою, в моих планах было, чтобы Сорокин запал на меня. Захотел меня так сильно, как я его когда-то. Потерял голову от меня, – Алла уже не смотрела на Михаила, вспоминая, что как только получила тело, жила только этой мыслью. – Покупала наряды и белье, которое знала, что он никогда не увидит. Духи, помаду. Теперь уже смешно. Он такой жалкий. Но ты знаешь, когда мы впервые встретились в этой моей жизни, Сорокин выглядел достаточно привлекательно. Это его добила история с режиссером. Не нужно его уродовать. Сделай его красивым. Мне все равно.
Алла не заметила, как напряглись черты лица Михаила, и как он сморщил лоб. Огромные кулаки сжимались и разжимались, но девушка смотрела в сторону, отдавшись воспоминаниям. Алла вдруг почувствовала себя такой усталой, что почувствовала, как закрываются глаза. Этот день был такой длинный и трудный. Мефисто накрыл ее одеялом.
Алла проснулась и почувствовала, что прекрасно выспалась. Некоторое время лежала, не открывая глаз, наслаждаясь покоем. Протянула руку, Мефисто не было. На подушке остался отпечаток его головы. Она перелегла на его подушку, вдыхая оставшийся запах и вспоминая их вчерашние игрища. Она так приревновала, что была похожа на дикую тигрицу. Впрочем, ему понравилось.
Ну где же он?
Алла накинула рубашку Мефисто, так и оставшуюся на ковре, и спустилась в гостиную. Дверь в комнату, куда уложили Сорокина, была открыта настежь, и Алла, стянув на груди рубашку, заглянула туда. Никого. Только спертый запах алкоголя и немытого тела. Она поспешно вышла и только тут заметила на столе записку.
Неразборчивым, как у всех врачей почерком, Мефисто написал, что забрал Сорокина на операцию и просил их не тревожить. Записка была прижата стаканом свежевыжатого апельсинового сока.
Алла с удовольствием сделала глоток сока и уселась на барный стул. Почему Михаил забрал Сорокина на операцию так рано? Впрочем, Алла посмотрела на висевшие на стене часы с маятником. Какое там рано?! Время было уже одиннадцать. Может, Сорокин проснулся и начал стучать в запертую дверь и разбудил Мефисто? Алла поставила пустой стакан на стол. Какое-то беспокойство внутри не давало покоя. И вдруг она поняла: боится, что Мефисто не послушается и изуродует Сорокина. Как-то подозрительно выглядело то, что он забрал его, не разбудив ее. Впрочем, кажется, они уже все обсудили.
Алла потянулась на стуле и решила позавтракать, чтобы отвлечься. В огромном холодильнике Мефисто царил образцовый порядок, и она решила приготовить себе омлет и кофе. Она долго завтракала, потом смотрела телевизор.
Михаил почти не спал. Пытался понять, почему Алла передумала мстить и не мог найти веских доводов, хотя и сам остановился на полдороге и не отомстил брату. Он видел, как после встречи с Сорокиным, Алла переменилась к нему. И хотя их секс все еще был прекрасен, он уже чувствовал привкус горечи. Ревность съедала Михаила изнутри. В конце концов он встал, зажег прикроватную лампу, взял в руки книгу, но вместо этого начал смотреть на Аллу. Во сне она казалась еще прекраснее. Рыжие волосы разметались по белой наволочке, длинные ресницы подрагивали, а лицо было безмятежным, как у ребенка. Во сне исчезла броня, которой она прикрывалась и теперь она казалась беззащитной и от этого еще более желанной. Как он будет жить, если она уйдет к Сорокину? В ушах у него до сих пор звучали ее слова, что даже в этой жизни она жила для него, пусть из желания мести, но ведь для него она покупала белье и духи.
Конечно, актеришка вчера выглядел жалко, но все может измениться, если он опять станет красивым и снимется в новом фильме. Ведь даже вчера были моменты, когда он выглядел неплохо. И это при том, что он был пьян и не следил за собой.
Михаил вздохнул. И вот теперь он должен собственными руками… Нет, он не будет этого делать. Михаил бросил книгу и погасил свет. Ему удалось уснуть на рассвете, когда он обнял Аллу и уткнулся носом в ее волосы. Нет, он никому ее не отдаст.
Алла еще спала, когда он проснулся и спустился вниз. Отпер комнату. Сорокин сидел на кровати и выглядел посвежевшим и похорошевшим.
– Наконец-то, – проворчал он при виде Михаила. – Зачем ты меня запер? Скажи спасибо, что я дверь не выломал.
– Вежливые люди начинают день с того, что желают доброе утро, – ответил Михаил.
– Это если оно доброе, – буркнул Сорокин. – Где Алла?
– Тебе какое дело? – Михаил смотрел в упор на Сорокина и уже видел, каким было бы его лицо, если бы он пошел на поводу и сделал его красивым. Все его клиенты приходили и выпрашивали продлить молодость. Никто не хочет стареть. Так же никто не понимал, что лучше ничего не делать. Потом это становится наркотиком. У него есть постоянные клиентки. Выглядят как мумии.
– Зачем тебе Алла? Ты же ко мне приехал, – Михаил бросил взгляд на полный кувшин воды, который он ему оставил. Перед операцией нельзя пить восемь часов.
– Кофе будет?
– Операция делается натощак. А, вообще, лучше подготовиться. Три дня не рекомендуется принимать алкоголь.
Сорокин тут же вскипел. Даже шаг вперед сделал.
– Ты что же это, сразу на попятную пошел? Мало ли что рекомендуется. Я нормально себя чувствую.
Михаил почувствовал, как непроизвольно сжались кулаки. Вот урод. Он заставил себя успокоиться.
– Это под твою ответственность. Если готов, я позавтракаю, выпью кофе и приду за тобой.
– Мне тоже кофе под мою ответственность, – не сдавался Сорокин. – И яичницу. Я с голода умираю.
– Нет! – отрезал Михаил. – Сиди и жди. Можешь душ принять.
– Я уже принял.
– Тогда просто жди.
Михаил закрыл за собой дверь и отправился на кухню. Ему казалось, что даже брата он ненавидел меньше, чем этого урода. Еще и командует. Михаил привык, что его клиентки – в основном он работал с женщинами – смотрят на него как на Бога и ловят каждое слово. А этот?! Под его ответственность. Да что ты знаешь об ответственности, урод?!
Михаил разбил с треском два яйца, так что скорлупа упала на сковородку. Он был очень зол. Нужно успокоиться. Он зарядил кофе в кофемашину и сделал чашечку капучино. Выпью одну до завтрака, другую после, решил он, но передумал. Сделал два стакана свежевыжатого сока для себя и для Аллы. Нацарапал записку Алле.
Михаил почувствовал, что расслабился. До тех пор, пока не увидел актеришку. Тот вскочил, как только его увидел.
– Ну что так долго?!
Михаил не удостоил его ответом.
– Пошли за мной.
Михаил редко оперировал на дому, но, планируя свой дом, комнату под операционную оставил. Позже, когда возникла необходимость, оснастил ее всем необходимым. Богатая клиентка помогла.
Войдя, Михаил открыл окно для проветривания и облачился в белый халат и шапочку.
– Садись побеседуем, – кивнул он Сорокину на стул возле стола, за которым выслушивал пациентов и записывал. Но сегодня он не собирался этого делать.
– Рассказывай, чем болел? – спросил он суровым голосом.
– Ты что, издеваешься? – Сорокин тут же пошел в атаку.
– Тогда вон отсюда! – заявил Михаил, очень надеясь, что Сорокин разозлится. – Ты или будешь отвечать на вопросы и делать то, что я скажу, или я отказываюсь.
– Ну ладно, извини. Ветрянкой болел, скарлатиной еще. Вроде все, – актер пожал плечами.
– Аллергия есть?
– Нет.
Михаил померил ему давление и удивился, когда увидел сто десять на шестьдесят и пульс как у спортсмена.
– Раздевайся и ложись.
– Что совсем раздеваться?! Трусы…
– Трусы будешь снимать, когда к бабе пойдешь.
Сорокин забрался на кушетку. Михаил не удержался и скользнул взглядом по его телу. Сорокин, может, и не был так накачан, как он сам, но мускулатуру имел вполне приличную. И, вообще, бес его возьми, у актеришки, кроме красивого лица была еще прекрасная фигура. Михаил представил, как Алла опять западает на него. У них возникает роман.
Он перетянул жгутом руку Сорокина.
– Работай кулаком.
Михаил с первого раза ввел иглу в вену.
– Считай до десяти в обратном порядке.
– Десять. Девять. Семь. Шесть. Пять.
Тишина.
Михаил все еще смотрел на лицо Сорокина. Актеришка опять выглядел красивым. Михаил решился. Он сделает то, что от него просят, но иначе. Он улыбнулся посетившей его идее.
Глава 46
После того, как Сорокин уснул после наркоза, Михаил некоторое время изучал его лицо. Спящий человек выглядит иначе, и Михаил частенько замечал какую-нибудь особенность, которая могла оказаться полезной в ходе операции. У него вошло в привычку представлять каким будет лицо пациента, когда сойдут синяки, отечность и шрамы. Так и сейчас он представил, как Сорокин после того, как ему снимут бинты и швы, возьмет в руки зеркало и удивится так, как не удивлялся никогда в жизни.
И у Михаила получится убить двух зайцев сразу: он сделает его красивым, но ни один режиссер станет его снимать даже в дурацких мелодрамах. Так он отомстит за Аллу. Пусть даже она его об этом не просила.
Как-то он делал операцию «Джокер» одной клиентке. Ей тогда было около сорока, и у нее были опустившиеся уголки губ, которые она просила поднять вверх. Еще она беспокоилась о том, чтобы он не переборщил, и улыбка не осталась с ней навсегда. Тогда получилось удачно, сейчас же Михаил собирался подрезать мышцы, которые тянут уголки губ вниз, так, чтобы Сорокин улыбался вечно. Он будет смотреть удивленно и лучезарно, даже когда будет злиться и крушить все вокруг. Ко всему прочему он собирался убрать лишнюю кожу на верхних веках, чтобы сделать взгляд распахнутым. Михаил в совершенстве знал анатомию лица и каждой мышцы в отдельности, поэтому работал с удовольствием. Иногда даже ощущал себя приближенным к богу, ведь он поворачивал время вспять. Неудач у Михаила не случалось, были операции, которые он мог сделать лучше. Но об этом знал только он, а клиентки вовсе не догадывались.
Михаил делал привычные движения и улыбался. Ну погоди, сейчас мы тебя сделаем красивым, мысленно говорил он Сорокину. Твоя жизнь навсегда изменится.
Никто не захочет иметь дело с вечно улыбающейся звездой.
Михаил закончил операцию и оставил Сорокина под бинтами в блаженном неведении досыпать, а сам спустился к Алле. Алла допивала уже вторую чашку кофе. Ей казалось, что операция идет слишком долго, хотя она понятия не имела, сколько она должна длиться. Увидев Михаила в медицинском халате, она бросилась к нему.
– Ну как он?
Михаил, собиравшийся обнять Аллу, почувствовал, как опустились руки. Первый вопрос и опять об этом актеришке. Скорее всего она сама не подозревает, насколько сильно на него запала.
– Я сделал его красивым, как ты и просила, – сказал Михаил, а его глаза сверкнули, а рот сжался в хищную улыбку.
– Спасибо, – Алла выдохнула. – Операция прошла хорошо? Он уже проснулся?
Ох, сколько вопросов.
– Ты даже можешь пойти и разбудить его. Или нет, сделай сначала кофе.
Михаил опустился на барную стойку, наблюдая, как Алла готовит кофе. Он мечтал о том, как прижмется к ее губам, как возьмет ее на руки и закрутит, шепча на ухо: «Я отомстил за тебя, любимая».
Алла добавила сливок и поставила перед ним чашку.
– Почему ты хочешь, чтобы я его разбудила? – спросила она.
– Подумал, тебе будет приятно.
Алла нахмурилась.
– О чем ты говоришь?! Если его можно сегодня отправить домой, давай так и сделаем. Я даже могу сама отвезти его. Давай избавимся от него и все.
«Хочет побыть с ним наедине», – подумал Мефисто и схватился за кофе.
– Ты можешь взять мою машину.
Алла подскочила к нему.
– Я могу взять твой прекрасный кабриолет? О, спасибо, – она порывисто обняла его за шею, но тут же убежала. – Я никогда не ездила на кабриолете. Это будет круто. Слушай, а когда будут видны результаты операции?
– Отеки, гематомы и болевые ощущения проходят через две недели. Для полной реабилитации нужно месяца полтора два.
– А насколько моложе он будет выглядеть?
– Ты удивишься, когда его увидишь, – мрачно заметил Михаил.
Алла пожала плечиком, и этот жест мог означать, что угодно. Алла снова прошлась по комнате и остановилась перед Михаилом.
– Ты какой-то странный сегодня.
– Просто устал.
– Извини, что повесила на тебя свои проблемы. Не ожидала, что так будет. Думала, я буду дни считать, чтобы поскорее увидеть, как он поднесет зеркало, а там из него смотрит Иванушка-дурачок с носом картошкой. А мне теперь безразлично каким он станет. – Алла вздохнула. – Мне только интересно на него посмотреть, как на результат операции, которую сделал ты. – Алла встала со стула, подошла к Михаилу и прижалась сзади. Уткнулась носом в шею. – Знаешь, я тебе так благодарна.
Ее родное тепло проникло сквозь тонкую ткань халата. Ему отчаянно хотелось поверить ей. Может, ему все-таки показалось?!
Он развернулся и притянул ее к себе, так что Алла упала в его объятия.
– Послушай, ты меня не бросишь? Не променяешь на этого актеришку, когда он станет красивым?
– Дурачок, конечно, нет, – Алла легонько коснулась его губ и встала рядом, облокотившись спиной на барную стойку. – Ты мог еще ревновать, когда я его ненавидела. От любви до ненависти слишком близко. А сейчас, когда я равнодушна к нему, ты должен успокоиться. Уже даже презрения нет. Он жалкий человечек, жалкая душа. А мы с тобой сильные, Мефисто. Уж не знаю, хорошо или плохо, но мы смогли вернуться, чтобы отомстить. Мы нашли красивые тела, чтобы выполнить то, что считали нужным.
– Но мы не сделали этого, – Михаил смотрел на Аллу, чувствуя, как сносит крышу от любви. От одного взгляда на нее. От изгиба длинной шеи, которую он мог лицезреть оттого, что Алла небрежно, но как мило, прихватила свои кудри заколкой. От вьющейся рыжей прядки-змейки, сползающей на голубую ткань его рубашки. Ему ужасно нравилось, что она носит его рубашки, используя их, как халат. Он вспомнил, как разозлился, когда жена брата надела его рубашку, чтобы дойти до ванной. Он еле сдержался, чтобы не сорвать ее.
Но его Ангела это совсем другое. Под рубашкой только она сама, обнаженная и желанная. Он взял бы ее прямо здесь, на этом барном стуле. Он взял бы ее, где угодно, только бы она захотела его. Алла вдруг почувствовала, как налилась и стала тяжелой грудь, а по телу прокатилась, покрывая гусиной кожей, волна. Ей вдруг стало холодно, а потом сразу бросило в жар. Мефисто провел рукой по ее обнаженной ноге снизу и дразняще завис на бедре. Алла прикрыла глаза, наслаждаясь сладкой мукой и желая, чтобы он двинулся дальше. Но он убрал ладонь и слез со стула, стоя слишком близко, но все же не касаясь ее.
– Ты любишь меня?
– Я хочу тебя. Умираю от желания, хотя даже не думала об этом минуту назад.
Михаил обхватил ее руками, сажая ее на барный стул. В голове билась упрямая мысль: она не ответила, что любит. Только хочет. Ему мало желания. Ему нужна она вся. Все ее чувства, мысли должны быть о нем.
Михаил заставил себя отодвинуться, но Алла выгнулась и начала расстегивать пуговицы на белом халате и вдруг рассмеялась.
– Боже мой, можно подумать, что я пришла на консультацию к доктору. И этот дурацкий стул напоминает кресло. Она так заразительно смеялась, сверкая белыми зубами, что он тоже включился в игру.
– Моя пациентка желает, чтобы я ее осмотрел? Тогда ее нужно раздеть, – он сдернул с нее рубашку. По каменному полу дробью застучали оторванные пуговицы. Алла опять рассмеялась, запрокинув голову. Он сжал ее грудь, захватив соски, массируя их между пальцами. Смех превратился в стон. Он хотел освободиться от халата сам, но Алла перехватила его руки.
– Меня возбуждает твой белый халат. Я и не знала, что доктор надевает халат на голое тело, – Алла провела руками по его груди, по рельефному загорелому животу, опускаясь вниз к плавкам. – Ой, а это что такое? Доктор, снимите это немедленно. Я вам помогу, – девушка вцепилась в резинку и стянула плавки до колен.
Игра возбуждала и одновременно злила. Он видел, что Алла дурачится. Ему стало обидно, что ей уже недостаточно его одного, нужна возбуждающая обертка ролевой игры.
Она остывает ко мне. Михаил сдернул халат.
– Ого, доктор уже разделся, – хихикала Алла, поглаживая его в самых горячих местах, отчего он едва сдерживал стон. – Доктор хочет, чтобы его тоже осмотрели?
Михаил, закусив губы, посадил Аллу на стол и сделал то, чего не делал ни одной женщине. Более того, считал это извращением. Алла застонала и замерла, потом схватила его за волосы, принуждая двигаться в нужном ей ритме. Теперь она была целиком в его власти и, наконец, прекратила дурацкую игру. Ему хотелось остановиться на том пределе, когда она почти достигнет оргазма, чтобы наказать ее. Помучить ее, чтобы потом взять одним рывком, вонзаясь в нее до боли, но он не смог. Ее стоны сводили его с ума, и он не обращал внимания, как сильно она дергает его за волосы. Он протянул руки к ее груди, помогая ей, одновременно понимая, что хочет, чтобы она получила удовольствие. Хотел почувствовать губами, как сотрясаются ткани ее тела. Хотел отпустить ее в космос одну. Это и есть любовь, подумал он, чувствуя, как даже вне ее он близок к наслаждению. Наконец, она, вонзившись ногтями в его плечи, вся завибрировала, и снова, притянув к себе, унеслась к своим, видимым только ей, звездам. Тогда он перевернул ее на живот и быстрыми движениями догнал ее, чуть не задохнувшись от яркости чувств и от того, что она, принимая его, опять его перегнала.
Алла повернулась к нему и зашептала, что он самый лучший и что так ей никто не делал, а это самый удивительный вид наслаждения. Она шептала ему что-то еще, когда они услышали аплодисменты.
Алла завизжала и прикрыла грудь руками. Вся во власти наслаждения, она только после крика Мефисто «Что ты здесь делаешь, урод?» поняла, что это забинтованное привидение с прорезями для глаз и рта и есть Сорокин.
Не помня себя от гадкого чувства, что их тайное и сокровенное стало публичным, Михаил вцепился в Сорокина и только беззащитное движение, которым тот пытался прикрыться и его просящее «не надо» остановили его от расправы.
– Убирайся отсюда, урод! – заорал Михаил так, что у Аллы заложило уши. Сорокин метнулся в кабинет и, захлопнув дверь, привалился к ней спиной.
Навигация по книге:
Пролог Глава 1 Глава 2 Глава 3 Глава 4 Глава 5 Глава 6 Глава 7 Глава 8 Глава 9 Глава 10 Глава 11 Глава 12 Глава 13 Глава 14 Глава 15 Глава 16 Глава 17 Глава 18 Глава 19 Глава 20 Глава 21 Глава 22 Глава 23 Глава 24 Глава 25 Глава 26 Глава 27 Глава 28 Глава 29 Глава 30 Глава 31 Глава 32 Глава 33 Глава 34 Глава 35 Глава 36 Глава 37 Глава 38 Глава 39 Глава 40 Глава 41 Глава 42 Глава 43 Глава 44
Дорогие читатели!
Заходите на мой сайт. Там есть что почитать без рекламы: https://romancenovels.ru