− Ну вот мы и дома, − ворковала Настя, открывая дверь своим ключом.
Стас медленно вошел за ней. Последние две недели, которые после выхода из комы провел в больнице, он находился в прострации. Лучше всего было лежать с закрытыми глазами, притворяясь спящим, чтобы не приставали с разговорами соседи по палате. Но соседи не так досаждали, как эта Настя, являющаяся каждый день с беззаботно счастливым видом и неизменным поцелуем в щечку. От ее трескотни, как они заживут, когда он поправится, начинала болеть голова. Он ее, вообще, не помнил. Кто такая? Почему уверенно заявляет, что его невеста? А между тем ее знали медсестры и даже лечащий врач Стаса. Так что очевидно она была в его жизни до того, как он попал в кому. Стас боялся говорить о потере памяти: упекут еще в психушку, поэтому, стиснув зубы, присматривался.
Невеста была красивая. Работала в модельном бизнесе. Ноги от ушей, волосы шикарные, как в рекламе шампуня, черты лица слегка смазливые, но тоже вполне. Одевалась подчеркнуто сексуально. Обтягивающие брючки, лосины, короткие кофточки. Хлопала длинными ресницами, надувала пухлые неестественные губки. Умело улыбалась, показывая белоснежные ровные зубы. Только вот красота эта Стаса ужасно раздражала. К тому же, как быстро обнаружилось, девушка оказалась недалекая. Поговорить с ней, кроме как об обыденном и сплетнях, было не о чем. Зато два соседа, один молодой, другой пенсионного возраста, оживлялись, когда она приходил. Стасу откровенно завидовали.
— От такой штучки даже одеяло приподнимается, − шутил тот что моложе, и оба противно хихикали. Настя кокетничала умеренно, подчеркнуто крутилась возле Стаса. За руку возьмет, подушку поправит, яблоко почистит.
Стас молчал, желая поскорее выписаться. Придет домой: решит, что делать. Он не мог отделаться от мысли, засевшей в глубине подсознания, что где-то есть его любимая, которую отняли. Иначе не скажешь. По ночам ему снились сны, где он в военной форме танцевал вальс, держа любимую в объятиях. Лица не видел. Только светлые волосы, убранные в высокую прическу. А вчера ему приснились глаза. Огромные, удивительного фиалкового цвета. Все сны сопровождало ощущение радости — она рядом.
− Давай куртку, Стасик, что ты застыл?! — Настя успела раздеться и даже покрутиться перед зеркалом, подтянув резинку высокого хвоста.
Стас молча передал ей куртку, оглядывая прихожую, совмещенную с кухней. Большое окно выходило на заснеженный лес. В эркере приютился стол с ноутбуком. Кухню стального цвета в стиле хайтек оживляли два встроенных красных шкафчика. Помещение разделялось барной стойкой с высокими красными стульями. Стас нахмурился. И этим ремонтом он когда-то гордился? По кухне, впрочем, плыл заманчивый запах, словно его здесь ждали.
Настя подбежала к духовке и вытащила противень с поджаристой курочкой, вокруг которой улеглись кружочки картошки. Настя довольно повернулась к нему:
− Как раз угадала. Правильно таймер поставила. Как все-таки удобно стало: пока тебя забирала, курочка запеклась. Сейчас руки вымоешь и за стол, − девушка подлетела к нему и чмокнула в щеку, заглядывая в глаза: − Видишь, какая жена у тебя будет хозяйственная?
Стас принял поцелуй и отодвинулся.
− Я это, осмотрюсь немного. Ты пока подожди накрывать на стол. Мне что-то есть не хочется.
− Осмотрись, − легко согласилась Настя. — А я пока салатик нарежу. Девушка загремела посудой.
Стас вошел в гостиную. Комната казалась маленькой, загроможденной угловым кожаным диваном бежевого цвета. Стас подошел к окну. Из окна вид во двор и на детскую площадку. На подоконнике два горшка с причудливо вырезанными листьями. Один с красными цветками, другой с кремово-белыми. Горшки стояли так близко к друг к другу, что некоторые веточки обнимались. Как будто красный представлял мужчину, а белый женщину. Стас не мог оторвать глаз.
− Ах вот ты где?! — в дверях появилась Настя в фартуке. — Видишь, я не только за тобой, а еще и за твоими декабристами ухаживала.
− Декабристами? — обернулся к ней Стас. — Ты назвала их декабристами?
− Ты еще говорил, что эти кактусы так называют из-за того, что они цветут в декабре. А в декабре было восстание. Вот в честь них и назвали. Я не сильна в истории.
Декабристы. Восстание. Стас застыл на месте и закрыл глаза. Некоторые лица вставали перед ним как живые. Особенно Рылеев. Он как будто слышал его голос, помнил, как тот жестикулировал. Знал какого он роста, сложения. Видел, как тот выступал в кругу мужчин в военной форме.
− Стас, ты что? — Настя подобралась к нему. — Ты побледнел. Тебе нехорошо? Может, приляжешь?
Появившаяся картинка исчезла. Он снова был в своей комнате. С досадой взглянул на Настю.
− Все нормально, − отозвался он.
− Тогда давай к столу, а то мне еще на съемки вечером.
Кажется, я останусь один, обрадовался Стас. И у меня будет время все вспомнить.
В ванной Стас обнаружил, что полочка под зеркалом заставлена кремами. В стаканчике две зубных щетки. Тут же лежала массажная расческа для волос, в зубьях застряли несколько длинных черных волосков. Он заметил новые шампуни и маски для волос, которые громоздились по краям большой ванной. На крючке рядом с его халатом висел махровый халат противного розового цвета. Сполоснув руки, Стас вышел в кухню:
− А мы что, живем вместе?
− Конечно, − Настя сделала удивленное лицо. — Ты разве не помнишь, как меня упрашивал, чтобы я переехала? — девушка кокетливо хлопнула ресницами. — Ну вот я и решила сделать тебе подарок в твоему возвращению из больницы.
«Не выдержу, если она все время будет крутиться рядом», − подумал Стас, усаживаясь на высокий стул.
Настя завладела пультом от телевизора и включила показ мод, то и дело, восклицая:
— Ты посмотри какие брючки, какое платье или какая шубка.
Еда, впрочем, оказалась превосходной, и Стас обнаружил, что после больницы к нему вернулся аппетит. Настя, несмотря на стройное тело, не отставала от него и даже положила себе еще куриную ножку.
− А ты, значит, на диете не сидишь? — не удержался от иронии Стас.
− Ты забыл, милый?! У меня все калории быстро сгорают. Особенно после секса. Ты, конечно, еще слабенький после болезни. Но, может, вечерком попробуем? Я так соскучилась по нашим играм.
Стас даже закашлялся. О чем она? Какой секс? Ему рядом с ней тяжело сидеть. А уж о том, чтобы обнять и речи быть не может.
− Доктор сказал: никаких физических нагрузок, − нашелся Стас.
− А их и не будет. Я все сделаю сама. Ты можешь лежать на спинке и наслаждаться.
«Ну я попал, − подумал Стас. Как мне от нее избавиться?»
К счастью, Настя отвлеклась на очередное платье и не преминула сказать, что на ней, с ее фигурой, это платье смотрелось бы лучше.
Быстро убрав со стола, напевая песенку, Настя ушла в спальню, откуда вышла уже в короткой юбке, водолазке под горло, не скрывающей все прелести груди.
− Стасик, мне нужно бежать. Увидимся вечером, − на его счастье Настя послала ему воздушный поцелуй, облачилась в шубку пастельных тонов, надела сапожки на высоких каблуках, и, улыбнувшись своему отражению в зеркале, взялась за ручку двери.
− Настя, а где мой телефон?
− У тебя в кабинете на столе. Я его зарядила. Позвони своему другу, узнай, как дела на работе? Странно, что ты ни разу не спросил про свой бизнес. Раньше тебя с работы было не вытащить, а теперь все дела на друга повесил.
Оставшись один, Стас уронил голову на руки и задумался. Сказать, что он чувствовал себя сбитым с толку, было ничего не сказать. Жизнь разделилась на до комы и после комы. То, что было до комы вспоминалось урывками. И откуда это странное чувство, что он где-то был, участвовал в чем-то важном? Там, в той жизни, у него было все. Здесь − сплошные разочарования.
Стас поплелся в спальню и открыл шкаф. На левой половине аккуратно висели его костюмы, рубашки и джинсы, правая сторона была занята женскими нарядами, от которых исходил запах духов. Стас захлопнул шкаф: какого черта она ко мне переехала?
«Как мне жить?» — спросил он у своего отражения. Тут он обнаружил кое-что странное: ясное дело, что мало кто хорошо выглядит после комы и больницы, но дело было в другом. Что-то не так было с его лицом, с цветом волос, с фигурой. Нельзя сказать, что Стас не узнавал себя, но он не любил себя таким. В зеркало на него смотрел обычный мужчина под тридцатник с короткими темными волосами. К счастью, густыми и без залысин. Да и фигура у него неплохая, судя по всему. Мышцы, конечно, пропали, но живота по-прежнему нет. Лицо, правда, было бледным, отражая слабость, которую он чувствовал.
Стас подошел к окну. На подоконнике в зелёном горшочке цвела фиалка. Вот этот цвет, может, не такой насыщенный, но очень необычный, был у глаз его любимой. Он плохо помнил лицо, но глаза прекрасно. Стас погладил пальцем нежные лепестки цветка и вздохнул. Может, все это привиделось ему, пока в коме валялся? Говорят, что люди полностью меняются, начинают видеть будущее. Его это не коснулось. Стас никакого будущего не видел и даже настоящее с трудом.
Поплелся в кабинет. В стеклянном шкафчике, где аккуратно стояли книги про автомобили, находилась его игрушечная коллекция ретро автомобилей. Стас взял модель старого мерседеса и долго катал по столу, пока она не съехала на пол. Ему всегда нравились машины, но отчего-то старые. Эта страсть появилась, как только повзрослел. Тогда почему он свой бизнес он на друга оставил? Значит бизнес перестал его интересовать до комы. Но почему? На этот вопрос ответа не было.
Стас нагнулся за машинкой и снова увидел два цветка. Белый и розовый. Декабристы, как их назвала Настя. Слово не давало покоя. Нужно полазить в интернете.
Стас сел за стол и открыл ноутбук. Набрал в поисковой строке «декабристы», потом перешел на список фамилий декабристов. Нашел фотографию Рылеева. Бог мой, все равно что увидел старого друга. Стас помнил его непокорные волосы, которые тот приглаживал, умные глаза на выкате. Да он помнил даже его рост. Рылеев был ниже его самого. Одевался в штатское. На шее белый платок. Как на этом портрете. Стас несколько часов читал про декабристов, пока не добрался до декабриста Панова. Статья в интернете оповещала, что во время восстания поручик был молод, полон сил и амбиций. Мужественно проявил себя в день восстания. За ним пошло несколько рот. Они по существу завладели Зимним дворцом со всеми его входами.
Стас застонал. Он участвовал в этом. Он вспомнил воодушевление, с которым они шли брать Зимний дворец, надеясь, что там находятся их люди. Но там никого не было, и Панов повел народ на Сенатскую.
Я сошел с ума. Стас уронил голову на руки, пытаясь собраться, но картинки в его голове продолжали мелькать с такой скоростью, словно ему показывали фильм. Вот они на Сенатской. Стоят войска, мерзнут солдаты. В глазах у всех тревога и страх. Ищут Трубецкого, который должен был руководить восстанием. По приказу нового царя палят из пушек. Гибнут люди. Выбрали Оболенского, тот повел их на Неву. Поздно. Ядра разбивают лед. Тонут люди в холодной воде.
Картинки закончились. Стасу стало холодно. Вытащил свитер из шкафа и натянул поверх рубашки. Зубы продолжали стучать.
Да что там случилось? Или он сходит с ума? Стас вскипятил чайник, налил горячего чаю с лимоном. Еле согрелся. Стоило начать вспоминать, как озноб начинался с новой силой. Он закутался в плед и улегся перед телевизором.
Когда пришла Настя, раскрасневшаяся от мороза и ужасно хорошенькая, Стас смотрел новости.
− Дорогой...
− Не подходи близко, мне кажется, я заболел. Вдруг это вирус?
− Какой вирус? Ну ты даешь, то вирус, то кома, − Настя осторожно сделала шаг по направлению к нему. — Хотя ты неважно выглядишь. Сейчас найду градусник.
Градусник показывал тридцать шесть и семь, но Стас соврал, что у него тридцать восемь.
− Ой, мне никак нельзя болеть, у меня всю неделю съемки для журнала, − заволновалась Настя.
− Вот и держись от меня подальше, − пробормотал Стас, удобнее укладываясь на диване. Жаль, конечно, своей спальни, но он уж лучше здесь поспит. Один.
Навигация по книге:
Дорогие читатели!
Заходите на мой сайт. Там есть что почитать: https://romancenovels.ru/