Пролог
Душа никак не хотела возвращаться. Казалось, это не его тело и ему не нужно его занимать.
Стас почувствовал толчок. Его словно запихнули в камеру. Нахлынуло одиночество. Руки, лежавшие на плечах любимой опустились, потеряв ее.
− Стасик, миленький, ты проснулся, − раздался пронзительный женский голос.
Этот голос никак не мог принадлежать той женщине, которую он любил. Стас приподнял тяжелые веки, которые тут же захлопнулись от ярких ламп дневного света. Он чувствовал суету вокруг, слышал обрывки разговоров.
Кто-то радовался, что он пришел в себя. Кто-то изумлялся.
Знакомый голос уже в десятый раз пересказывал, как чудесно, что он вышел из комы.
Ему отчаянно хотелось обратно. К любимой.
Наконец, суета закончилась.
Но женщина осталась.
Держала его за руку.
Стас ни разу не посмотрел на нее.
Она чужая. Любимая осталась в прошлом.
И он не помнил ее имени. Только первую букву.
Мария? Слишком много букв.
Маша? Слишком просто.
− Стасик, ну посмотри на меня. Это же я, Настя. Твоя Настя.
Пришлось открыть глаза.
Стас смотрел в нависшее над ним красивое лицо с карими глазами. Черные волосы такие длинные, что касаются его одеяла. Ему не нравятся ее волосы. Слишком черные.
− Ты не моя. Уходи.
Веки снова захлопнулись. Он услышал всхлип.
− Стасик, как ты можешь?!
Оставь меня в покое!
Ему казалось: он кричал на всю палату. На весь мир.
На самом деле он не мог ничего произнести. Только слушать, как эта женщина с черными волосами жалуется, что у ее жениха полная потеря памяти, и он не может ее вспомнить.
Теперь он понял. Любимая была блондинкой.
Погасите свет и оставьте меня.
− Пусть поспит. А вы, девушка, не расстраивайтесь, жених ваш в коме находился. Ничего удивительного, что ничего не помнит. Радуйтесь, что в себя пришел, − успокаивала Настю медсестра.
− Так что толку? Если он меня не помнит?!
− Память возвращается ни сразу. Путь отдыхает. А вы домой идите.
Вот с этим Стас был согласен. Пусть уходит. Никакая она ни его невеста.
Алиса смотрела на себя и не узнавала. Слишком сильно накрашена. На голове нелепый пучок. Юбка слишком короткая. И свитер короткий. В пупке пирсинг. Похожа на проститутку. Сидит нога ногу, любуясь моим отражением. Только не надо красной помады!
Я ее ненавижу!
Алиса не понимала, в чем дело. Похоже на то, как ты приходишь домой, а за твоим столом сидит вор и спокойно пьет чай из твоей любимой кружки. С досады Алиса отправилась на прогулку. Ужас, какая маленькая квартирка.
Неужели она здесь жила? Низенькие потолки, крохотная спальня, уродливая кроватка. И, вообще, вся мебель уродливая. У нее, что совсем вкуса не было? Единственное забавно: вот эти гардины в комнате с панорамными окнами. Глядя на рисунок, вспоминался пруд с кувшинками любимого Моне. Кувшинок, правда, на ткани не наблюдалась, но сохранилась цветовая палитра цветов. Темно-зеленые розовые и синие тона.
Вид из окна оставлял желать лучшего. Внизу приютились уродливые пятиэтажки, а вдалеке шоссе с бегущими в обе стороны автомобилями.
И как здесь жить?
Было что-то важное, что Алиса должна вспомнить.
Сильные руки, которые ее обнимали.
Красивый дом с высокими потолками.
− Дорогая, это тебе, − Алиса увидела Антона с букетом роз. То есть не к ней, потому что она подвисла на потолке, а к этой вульгарно одетой рыжей девушке, которая нарисовала алые губы.
− Зачем таскаешь каждый день эти веники? — девушка бросила цветы на кровать. — Я говорила тебе, что не люблю розовые розы? Подари их Светке Соколовой, − девушка хихикнула и скорчила гримасу. — Куда пойдем ужинать, я страшно голодна?
− Давай поужинаем в Макдональдсе? Там новое меню.
Девушка встала, полюбовалась на себя в зеркало. Алиса только чертыхнулась.
− Меня что, красавицу, мама родила, чтобы я с тобой в Макдональдсе ужинала?
− Но денег почти не осталось до зарплаты.
− Деньги это твоя забота, безмозглый муженек. Пойдем в рыбный ресторан. Там тоже новое меню от шефа повара.
− Дорогая, но...
− Никаких, но! Не хватает мозгов придумать, как деньги делать, будем жить в кредит. Появится стимул зарабатывать.
Антон выглядел усталым. Под глазами залегли тени, вокруг глаз появились морщинки. Алисе казалось, что даже волосы у ее мужа поредели.
− Мне бы так хотелось хоть разочек остаться дома. Полежать на диване, − робко заикнулся Антон, голоса которого Алиса не узнавала: таким он стал бесцветным и просящим.
Ничего себе! Похитительница ее тела сделала Антошку. Такая уж точно рубашки не станет гладить.
− На диване будешь в старости лежать, − отрезала девушка.
− Ну, Лисонька, − Антон подошел к ней и положил ей руки, массируя плечи.
− Не называй меня так! Алиса еще ничего. А, вообще, лучше Алла. — Вот, придумала: будешь называть меня Аллой. Хорошее жесткое имя.
− Но, Лисонька...
− Ал-ла, − властно произнесла девушка по слогам, пробуя имя на вкус. — Повтори!
− Алла, − послушно повторил Антон.
Алисе стало грустно.
Я вот с этим мужиком носилась: ужины, обеды готовила. А пришла какая-то незнакомка в мое тело и показала пример для подражания. И кто она, вообще, такая? Ах ну да, те из конторы предупреждали, что ее тело без присмотра не останется. И вот эта девица, похоже, считает себя красавицей, хотя Алиса считала себя лишь немножко симпатичной.
− Где моя шуба? — Алла подошла к зеркалу. — Антон послушно достал из шкафа свободную шубку до колен из норки, на которую Алиса полгода денег откладывала, а потом, когда купила, еще и скандал от мужа получила, что лучше бы взнос по ипотеке заплатили.
Алиса попробовала закричать, даже подлетела к девице и хотела выдрать любимую шубку, но .... Все что смогла — влететь в один рукав и вылететь в другой. Впрочем, рукава были необязательны, она эту шубку могла, как иголкой прошить своим телом бестелесным.
«Не смей трогать мою шубу!» — возмущалась Алиса, пока девица застегивала крючки.
Бесполезно! Ее не существует для них.
− Мне не нравится эта шуба! — возмутилась Алла, поворачиваясь боком. — В ней эта девица под машину попала.
Алиса замерла. Что? Под машину? Это о ней? Попала под машину? Ей казалось, она просто ушла от мужа.
− Какая еще девица?! — возмутился Антон, повязывая серый полосатый шарф, который Алиса ему подарила на двадцать третье февраля. — Сколько раз тебе говорил: сходи к невропатологу. У тебя раздвоение личности. Ты изменилась: стала жестокой и злой. Алиса не была такой.
Ну ладно, муженек, и на том спасибо. Вспомнил добрым словом.
Алиса пронеслась мимо и попробовала коснуться плеча мужа. Антон обернулся.
− Дует что-то. «Ты окно закрыла?» —спросил он Аллу.
− Сам закрой, дурак! Если ты еще раз скажешь про раздвоение личности, я с тобой разговаривать перестану.
− Ну ладно. Прости, − Антон потянулся, чтобы поцеловать, но девица оттолкнула его.
− Не прости, а купи новую шубу. Видишь, я не могу носить эту? Она напоминает мне о больнице. Я там чуть не умерла, — Алла вытерла под глазами.
− Прости, дорогая, больше не буду. Кaкая же ты стала нервная.
В одном она права, подумала, Алиса, разглядывая шубу, которую так любила раньше. Шуба никуда не годится. Слишком короткая и бесформенная. У меня была другая, из соболя, она доставала до полу, и в ней всегда было тепло в карете.
Алиса почувствовала замешательство. Откуда еще мысли о карете? Она надеялась, единственное, что ей осталось — это мозг, но, похоже, и он в беде.
Алиса даже не заметила, как они ушли. Зависла наверху, размышляя. Даже если выгнать эту Аллу — буду называть ее, как она хочет — эта жизнь с мужем подкаблучником мне совершенно не нужна. Ей нужен мужчина сильный, чтобы защитить мог.
Муж повел Алисино тело на прогулку, а она, бестелесная, осталась дома. Ее как будто кто-то запер в этой квартире, она крутилась в ней, как в клетке и не могла выбраться. Когда прошел шок, Алиса поняла, что квартиру свою она почти не узнавала.
Ни одной своей вещички, которую Алиса покупала с любовью, на своем месте не нашлось. Вот столик ее компьютерный, маленький, за которым она работала оказался на кухне. Рядом с ним громоздились грязные чашки, остатки еды, обертки конфет. Ноутбук печально гудел от того, что новая хозяйка не удосужилась даже в сон его отправить. Вот если бы Алиса могла подобраться к нему и посмотреть старые файлы. Возможно, ей бы удалось что-то вспомнить о том мужчине. Ощущение любви пронизывало ее настолько, что она занялась бы с ним с любовью прямо сейчас.
Вопрос как?
Странно, что про эту жизнь Алиса все помнила. И то, что Антона застукала с любовницей. Алиса хотела бы вздохнуть так глубоко, как бывает, когда тяжело. Или даже поплакать, но это ее существование никакого выпуска эмоций не допускала. Да и действия в ограниченном количестве.
Алиса подлетела к зеркалу и не увидела себя. Это было очень странно видеть все, что отражается напротив, кроме тебя самой. От тоски решила заглянуть в открытые створки любимого шкафчика из орехового дерева. Хотя, какое там дерево, это же подделка. А какой уродливый дизайн. В шкафу был тот еще беспорядок. Все ее платья свалены вниз, а наверху висели лишь короткие юбки, легинсы, да футболки в обтяжку. А ну вот еще безобразное платье тигровой расцветки на красном фоне.
Алиса ретировалась к окну. На улице грязные сугробы, а дорожки в лужах от реагентов, по которым осторожно ступали прохожие. Какая мерзость. Кому мешает снег? Зачем портить зиму? Как приятно чувствовать поскрипывание под каблучками.
И как тут жить?
− Вот и я думаю, девонька, как тебе тут жить? − вдруг услышала она.
− А ты кто? — Алиса завертелась по комнате, пытаясь обнаружить источник.
− Не ты, а Вы. Все-таки постарше буду. Вот он я.
Алиса увидела, как на диван, словно у себя дома, закинув ногу на ногу, уселся старик. Именно старик, такой он был высокий, лысый и нескладный. В голубом махровом халате. Так и хотелось сказать: в гости следовало переодеться.
− Может и следовало, − тут же услышала Алиса. − Да вот уж решил по-стариковски так прийти. Подумал, тебе помощь нужна. Ты вроде как дома и не дома, и тело твое с твоим мужем ушло куда-то. Это еще что: а ночью, бедняжка, будешь наблюдать, как они любовью занимаются? Совсем тебе грустно будет, девонька.
− Да не нужен мне этот подкаблучник. Я могу его этой Алле оставить.
− Допустим, − старик встал с дивана и, ссутулившись, подошел к окну, где над потолком зависла Алиса. — А сама что будешь делать?
− Не знаю.
− Вот и я не знаю. Мы без твоего желания твою душу отправить никуда не можем.
− Да кто вы такой, волшебник что ли?
Старик пожал плечами.
− Ты совсем ничего не помнишь? Память у души должна остаться. Или ты еще не адаптировалась?
− Вот про эту жизнь все помню, а что раньше было − нет. Я, кажется, уезжала. А вы, простите, тоже душа или еще и телом обладаете? Я вижу Вас на диване.
− Морковка хоть и старая, но в этом мире присутствует, − старик от души рассмеялся.
Слово «морковка» заставило Алису призадуматься. Где-то она это словечко слышала. И тут как случается, достаточно одного воспоминания, появилась вся картинка: высокий дом на Арбате, пятый этаж.
− Ну вот, − обрадовался старик. — Хорошо, что контору нашу вспомнила.
− Так это про вас говорили, что вы души в путешествия отправляете. Как удобно к вам обращаться?
− Валерий Никандрович. К вашим услугам, − церемонно склонил голову старик.
− Очень приятно. Алиса. Или уже не Алиса. Я кем-то была еще. Ничего не помню.
− Если хочешь, в контору приезжай. Вдруг место поможет вспомнить.
− Да как я могу приехать, если я без тела? — удивилась Алиса.
− Да ты теперь, девонька, куда хочешь без билета пройдешь, − расхохотался старик. — Ты растерялась еще. Прилипла к этой квартире. Ты свободна, как птица. Билет в метро не надо покупать.
− Не понимаю о чем вы. Я как будто заперта здесь. Тут все мое и все чужое. Понимаете?
− Сергей Петрович предупреждал: не надо такую красивую морковку без присмотра оставлять.
− А я вот совсем не считала себя красивой, − Алиса почувствовала, словно стала еще меньше и еще несчастнее.
− Не грусти, девонька, разберешься. Мне надо внучку из детского садика забирать, а потом ужином кормить, я больше не могу с тобой разговаривать. Да и не должен, если по высшим законам. Душа, она куда залезла, должна сама разбираться. Выбор у тебя есть: ты можешь чужую душу из своего тела выгнать. На это силенок у тебя хватит. Другое дело, что ты будешь делать в этом мире? Тебе здесь неинтересно будет. Да и опять-таки с суженым твоим судьбы в этом мире больше не пересекутся, хотя он и близко от тебя.
− Кто он, мой суженый? — встрепенулась Алиса. — Ах, я помню. Чудесное ощущение, когда мы вместе. Словно наши души обнимаются.
− Пока, девонька, − старик встал с дивана и растворился в воздухе.
Раньше, сколько себя Алиса помнила, времени всегда не хватало. Оно ускользало, оставив тебя с сожалением, что прошел еще один день твоей жизни, а ты так и не сделала самого главного. Причем, продираясь сквозь суету мелких дел, не оставалось времени подумать, что есть это главное.
Зато сегодня время тянулось. В этой квартире Алисе даже рассматривать ничего не хотелось, но и уйти отсюда не могла. Зависла под потолком и размышляла, что сказал старичок. Допустим, эту девицу она из тела выгонит, но жить здесь совершенно не хочется. Антон совершенно ее не интересует. Она готова подарить его этой наглой девице, которая считает меня красавицей. Знала бы, что такое настоящая красота. Вот она совсем недавно была красавицей. При этой мысли все внутри Алисы затрепетало. Да, вот оно, близко, как в игре: горячо-холодно.
Кем она была? Эх, вспомнить бы. Но память не пускала. Не хватало первого пазла, чтобы начать путешествие в прошлую жизнь.
Дорогие читатели!
Заходите на мой сайт. Там есть что почитать: https://romancenovels.ru/