чувства в книгах

Антон проснулся от веселенькой мелодии и вибрации, которая, казалось, докатилась до больной головы, несмотря на то, что телефон лежал на тумбочке. Что, на работу пора? Не открывая глаз, мужчина схватил телефон и выключил звук. Еще хотя бы пятнадцать минут. И надо же было вчера так напиться?! Бабы до добра не доведут. Как же достали! И зачем было выяснять отношения?! А ведь пятница так неплохо начиналась. Антон открыл глаза: сегодня суббота. На работу не надо. И никакой это был не будильник. Настенные часы показывали семь утра...

Алиса почувствовала, как превратилась в маленькую точку и, повинуясь чьей-то силе, начала двигаться в определенном направлении. В момент осознания она попыталась изменить траекторию, но ее снова направили. Вокруг расстилалось серое пространство, лишенное света и та частичка ее разума, которая осталась ей подконтрольна, вспомнила признания умерших о тоннеле и ждущем их впереди свете. Повезло им, подумала она. Где она? Внезапно она вспомнила, как падала и слепящие фары машин. А потом такой же туман, как сейчас...

Стас проснулся от боли. В боку жгло, словно внутрь воткнули раскаленный прут. Он застонал. Глаза не открывались. На его лоб тут же легла нежная прохладная рука. – Поспи еще, Николаша. Мозг казался чужим. Все смешалось. Стас пытался вспомнить, что произошло. Кажется, он хотел выпить. Купил бутылку. Вступился за девушку, к которой приставали пьяные мужики. И ведь надо же было ему ввязаться?! Что с ним теперь? Внезапно до него дошло. Женский голос назвал его Николаша. Стас открыл глаза и увидел милое лицо...

Стас забрался в машину и вырулил с парковки. Настроение хуже некуда. Неважно, кто уходит первым, тяжело обоим. Посчитал, сколько они пробыли вместе с Настей. И двух лет не получилось, а вот ведь привык. Странная вещь человеческая душа, даже зная, что поступаешь правильно, продолжаешь мучаться. К тому же поступил он, как в дешевой мелодраме: некрасиво и подло. Напиться что ли с горя?! Стас вырулил на Алтуфьевское шоссе, и некоторое время ехал в тишине. Не мог даже радио включить, такое презрение к самому себе накатилось...

Прошло три дня. Стасу казалось: мир замер, краски поблекли. Состояние Алисы оставалось прежним: ни улучшений, ни ухудшений. В сознание после операции она так и не пришла. Ее тело находилось в одиночной палате, куда никого не пускали, а душа бродила по только известным ей дорогам. Однажды в больнице Стас встретил Антона: тот шел раздраженный, с насупленными бровями. − Непонятно сколько еще она будет в коме, − сказал он Стасу. – Деньги уходят на лекарства и больницу, а предстоит очередной взнос за ипотеку...

Пока Алиса, щурясь от солнца, шла по Арбату, телефон пропиликал смской. Девушка вытащила мобильный из сумочки и прочитала сообщение от сотрудницы, что начальница, которую они называли Барби, заболела. Слова заканчивались тремя улыбающимися смайликами. Алиса тоже улыбнулась. Грех, конечно, радоваться, когда человек болеет, но ведь это значит, что работу сегодня можно прогулять. И вместо дурацкого отчета в кой-то веки пройтись по центру днем. Вот каблуки только мешают. Знала бы, что все так сложится, надела бы ботиночки на плоской подошве и брючки вместо колготок...

Проводив Алису взглядом, Стас потоптался на месте, двинулся в сторону автомобиля и вдруг понял, что не может уйти. То есть уйти он, конечно, может, но потерять Алису − нет. Вспомнил, что не оплатил парковку и тут же забыл об этом. В кармане завибрировал телефон. Подчиненному срочно требовалась его подпись на договоре. Стас попросил его подойти с бумагой к дому номер тринадцать. Тот перепутал адрес, и Стасу пришлось ненадолго отойти. Когда Стас снова подошел к безликой арбатской книжке, почувствовал: Алисы уже там нет...

Дверь оказалась запертой. Никакой вывески. Но раз Оксана там была и вернулась, значит, ничего страшного. Алиса постучала. На пороге возник высокий мужчина лет пятидесяти. Непроницаемое лицо, сканирующий взгляд. − Вы к кому? − Я… − Алиса растерялась. Вот ведь со всей суматохой у Оксаны даже не спросила к кому обратиться. И она не написала. Ну не говорить же этому строгому дядьке: я хочу в девятнадцатый век прошвырнуться. Ненадолго. Кстати, она и не подумала на сколько. − Вы, наверно, ошиблись, − мужчина сделал движение, словно хотел захлопнуть дверь...

Пока Антон, попивая кофеек, ковырялся в мобильном и улыбался, Алиса металась, как угорелая. Это с вечера казалось, что можно пойти на работу в мятом платье, а утром пришлось пожертвовать завтраком. И настроение было еще хуже, чем вчера. И как-то медленно все делалось. А стрелки неумолимо бежали вперед. Даже тушь ложилась неровно, а ресницы слипались. Карандаш пришлось вовсе отложить в сторону: линия получилось кривой. Антон хихикнул после того, как прозвучал звук смески. Алиса не выдержала: − Сделай мне кофе, ничего не успеваю...

После измены мужа Алиса разочаровывается в семейной жизни. Теперь Алисе кажется, что настоящие мужчины существовали только там где писали стихи, вызывали на дуэль и танцевали на балах. По совету подруги главная героиня обращается в агентство по перемещению душ в прошлое. Окрыленная идеей перемещения девушка не видит что любовь, о которой она мечтает, прошла рядом. Стас, подвозивший ее в агентство, влюбляется с первого взгляда, но Алиса не дает ему шанса. В агентстве Алиса делает заказ на девятнадцатый век и попадает в конец 1825 года...

Дмитрий Коршунов прохаживался по Гоголевскому бульвару, наслаждаясь осенним теплом. Лучи солнца подсвечивали желтые кроны деревьев, оживляли пастельные тона особняков. Маргарита опаздывала. Коршунов присел на скамейку. Последние три года его знакомая жила на Сивцевом Вражке, и они встречались здесь, чтобы обсудить дела. Дмитрий повернул голову в тот момент, когда Марго появилась на бульваре. Он любовался, как она идет и как глазеют на нее окружающие. Сказать, что Маргарита была красива, не сказать ничего...

Как-то, устроившись на работу в агентство недвижимости, я оказалась в чудесном особняке на углу Садово-Кудринской и Малой Никитской. Трехэтажное здание, выполненное в стиле модерн оказалось особняком Кана, архитектором которого оказался Фёдор Шехтель. Это не самое известное и лучшее творение архитектора. Тем не менее, оказавшись внутри я была потрясена. Возле старинной лестницы с деревянными перилами мягко журчал фонтан. Поднимаясь по лестнице, казалось, что вот-вот заиграет вальс и ты окажешься в бальной зале и красивый кавалер в мундире пригласит тебя танцевать...